Не думаю, что Сэму стоит знать об этом

*** - Ваши пристрастия сбивают меня с толку, Дин Винчестер. Дин нервно дернулся от того, что в комнате прозвучала его фамилия. Обернувшись, он обнаружил непривычно выпрямившегося в кресле брата с недоумевающим выражением лица и поднятой вверх бровью. - Прости, что? Сэм послушно повторил фразу, не сводя с Дина удивленного взгляда. Пришедшее на ум объяснение странного поведения показалось совсем уж неутешительным, и Дин, закусив губы, неуверенно выдал: - Изикиэль? Сэм коротко кивнул и перевел взгляд куда-то в сторону. - А почему ты…. - Сэм заснул, - прочитав его мысли, выдал ангел. - Если тебе это приносит неудобство, я могу молчать. -Да чего уж там, - махнул рукой Винчестер, всё еще немного растерянный. - Я просто, понимаешь ли, еще не совсем привык… - Понимаю. «И вряд ли привыкну», - мелькнуло в голове у Дина. Когда ты осознаешь, что временами твой брат – не брат вовсе, а оболочка для одного из ангелов, которых они в свое время убивали пачками, становится некомфортно. Более чем некомфортно. Дин прокашлялся. Порой совесть подгрызала его, будто бродячая собака, и не прошло еще и дня, чтобы он не жалел о своем решении. И лишь надежда, что Изикиэлю удастся вылечить Сэма, позволяла ненадолго покинуть душевные терзания и заняться, наконец, делом – информации о Рыцарях Ада было не так уж много, а действовать нужно было немедленно, пока Абаддон не поджарила весь мир с ними на пару. И все же одно слово его заинтересовало, и, отложив свитки, он невзначай переспросил: - Что ты имеешь в виду под пристрастиями? Ангел медленно перевел взгляд на Дина и, немного поколебавшись, выдал: - Всё, что есть в голове Сэма, есть и в моей голове. - Я уже это слышал, и что с того? - И меня удивляют картины, порождаемые его сознанием. Дин не был уверен, стоит ли ему вообще знать, что происходит у Сэма в голове, но, прикинув, что это может быть что угодно, начиная от нездоровой любви к собакам и заканчивая суицидальными наклонностями, решил рискнуть. - Какого рода? - Я всегда был уверен, что мужчина должен разделять ложе с женщиной, а не с другим мужчиной. Дин Винчестер слышал и видел за свою жизнь многое. Многие вещи, которые другие люди сочли бы за ужасные, он воспринимал спокойно, но сейчас от неожиданности он подавился слюной и закашлялся. Порой прямолинейность ангелов просто убивает. Пытаясь успокоить кашель и перевести все это в шутку, он с, как ему казалось, беззаботной улыбкой спросил: - Неужто у него в сознании десятки голых мужиков, которых он жарит? Ангел отрицательно помотал головой, и Дин заметил, что его глаза слегка потемнели: - Всего один. Это ты, Дин Винчестер. И немного тише добавил: - Его можно понять. Через пару минут Дин обнаружил себя за тем же столом, с широко открытым от удивления ртом, трясущимися, как у мальчика, коленками и кочующими по полости живота органами. Изикиэль легко поднялся с места и осторожно приблизился к Дину, дергая край рубашки. - Он хотел бы сделать так, - ангел поднял руку и провел большим пальцем по щеке Дина. - И от того, что я сейчас это делаю, у меня или у него, я уже не уверен, горячий ком в груди. Он приблизился близко, так близко, что Дин увидел маленькую родинку на щеке брата, которую раньше не замечал, и попросил: - Объясни. - Это неправильно - всё, что я могу тебе объяснить, - хрипло выдал старший Винчестер, стараясь плотнее прижаться к спинке кресла и игнорируя собственный горячий ком, сметающий всё на своем пути. - Разве любовь может быть неправильной? – в глазах Изикиэля мелькнуло свойственное Кастиэлю детское непонимание, и он убрал руку. - Хотя, видимо, нам этого никогда не понять. Ангелы не купидоны, они не были созданы для любви. Я, вероятно, ошибся, прости. И когда он уже собирался отойти и занять свое место в кресле, Дин, неожиданно для себя самого, схватил его за запястье. - Любовь, - начал он, немного понижая голос. - Это когда готов обменять душу на чье-то спасение. Это когда ищешь выход, даже когда надежда уже утеряна. Это когда идешь на крайние меры, чтобы оставить кого-то в живых. Это всё - любовь к семье. - А есть еще другая? - Есть. - И какое различие? - Желание, - Дин сглотнул, предугадывая последующий вопрос ангела. - Но ведь, - Изикиэль удивленно сдвинул брови. - Разве ЭТО не желание? Наклонившись, он коснулся губами губ Дина, плотно при этом сжав веки, как первоклассник, целующий на день Святого Валентина девочку, которая ему нравится. Отстранившись, он открыл глаза не сразу, будто страшась реакции. - Нет, - мотнул головой Винчестер, - ВОТ желание, - и тотчас впился в шею ангела слегка агрессивным поцелуем, от чего тот (или тело Сэма) податливо выгнулся. И очерчивая языком скулы и находя в темноте приоткрывшиеся губы, он понимал, что целует не Изикиэля, а своего брата. Рубашку пришлось расстегивать медленно, дабы не сорвать все пуговицы – ему не хотелось объясняться проснувшемуся Сэму насчет порванных в клочья вещей. Дин чувствовал, как Изикиэль покрывает поцелуями его ключицы, и член, трущийся о джинсовую ткань, начинает казаться проблемой вселенского масштаба. Момент – и брюки уже стянуты до лодыжек, да и сам Дин растянулся на массивном деревянном столе возле камина, и тень от огня выплясывала на его оголенной груди чечетку. Как давно Дин осознал, что хочет своего младшего брата? Недели, месяцы, может, годы назад? Редкие сны, накатывающие порой навязчивые мысли, пристальные взгляды - дядюшка Фрейд явно бы заинтересовался. Слишком долго Винчестер втолковывал себе, что это неправильно, что так нельзя и что, черт возьми, Сэмми о таком и думать не думает. И теперь желание тех недель-быть-может-месяцев-или-даже-лет вырывалось наружу, мутило рассудок и отбрасывало все "против" в сторону. Ну, а то, что покрывает поцелуями живот и растягивает его не совсем Сэм, можно решить и позже. Изикиэль в теле Сэма или Сэм с Изикиэлем внутри – слишком жарко для таких сложных комбинаций – резко в него вошел, и Дин, не удержавшись, закричал. Боль все никак не уходила, и ощущение, будто в него толкаются горячей кочергой, было слишком сильным, поэтому Винчестер вцепился в плечи брата, оставляя глубокие следы от ногтей. Наконец, спустя пару минут, он почувствовал прокатывающуюся по телу волну удовольствия и с головой в нее нырнул, отдаваясь этому моменту до капли. Дин услышал над ухом громкий, почти звериный рык, и на секунду ему показалось, что в глазах Изикиэля мелькнуло сознание Сэма. Изогнувшись дугой, он кончил, и по дому разнеслось протяжное «Сэм», заставляя взвиться с их крыши парочку воронов. Они так и продолжили лежать на столе: тяжело дышащий Дин и прижимающее его к липкой столешнице тело Сэма. В комнате витал терпкий аромат разгоряченных тел, и Дин думал, что такого секса у него ни с одной девушкой не было. Вставать совершенно не хотелось – единственным желанием было заснуть и проснуться уже с Сэмом, Сэмом, который будет помнить - и не будет жалеть. - Не думаю, что Сэму стоит знать об этом, - совершенно безучастным голосом выдал Изикиэль, вставая. - Когда он проснется, то ничего помнить не будет. Дин кивнул, осознавая, что в последнее время он слишком многое скрывает от брата. *** - Чего ты такой довольный? – осторожно поинтересовался Дин, наблюдая, как Сэм с улыбкой потягивается в кресле. - Просто хороший сон, - пожал плечами тот. И через пару минут добавил: - Чертовски хороший.