По ту сторону реки

По ту сторону реки где разбитых фонарей не счесть, плачет под тенями ночи тёмной лунный мальчик одиноко, позабыли все о нем и оставили тут гибнуть, он один остался под луной, что насмешливо смотря забирает у дитя крохи жизни, исцеляя раны от ножа, и всхлипы те словно выстрел улетали в глубь леса духов призывая, что слюнями капали на землю прожигая там тропинки, ложные, обманчиво простые, что ведут в конец пути, где сожрут тебя не оставив и кости, будешь долго ты страдать изнывая от нестерпимой боли той, капли крови проливая наземь, что давно уж стала гноем, тех кто был здесь одинок, бегая от страхов и себя истерая кости в пыль, отдаваясь на сожжение духам, что преследуют тебя из раза в раз на ухо шепча, что час настал и нет тебя, что ты давно усопший дух, этих проклятых прекрасных мест, где так и тянет умирать, где пахнет смертью словно прекрасным лепестком ликориса, что по воде болотной утопая тихо проплывает возле нового покойника, что в те места забрел и выбраться не смог утонув в песке обид, недоделаных преград от светлых чувств, что умерли давно, а с ними и надежда угасала искру жизни с собою забирая, оставляя за собой лишь силуэта тень, что когтистыми пальцами тянется к прибывшему вновь живому мясу, что вскоре станет лишь очередным куском гнили бесподобно владеющим силой слова одного, слова, что в тупик тебя заведет и выбраться не даст с секундой каждой все сильнее пальцы прижимая к твоей тоненькой шее, к твоей бешено вздымающейся груди в которой сердце в страхе утопает крик последний издавая, погубит он тебя, погубит и опомниться не даст, как снова ты витаешь где то там недалеко над тонкой гладью водяной, зеркалом твое искаженное лицо отражая, все кости что отвратительно из под кожи торчат гнили капли испуская, не узнаешь ты себя, ведь живым страшнее быть чем мертвым, ведь в жизни ты урод, что лишь немногим отличался от других последовательных мразей, что лишь насмехались над тобой и продыха секунды не давая, они смотрели как ты в диком бешенстве задыхаясь умирал, но и это их лишь раззадорило, лишь вид костей торчащих из под кожи, алых струй тот яркий блеск, что от луны отражаясь ослеплял слепых и даровал прозренье зрячим загоняя их в последнюю могилу, под силуэтом чёрного креста, торчащего из под гнилой земли, что пахнет тухлыми телами их напугать сумел, лишь боль, которой взгляд твой отражался в свете сумрачной звезды, забитый насмерть крест в оковы, все той же алой кровью истекал, лишь изредка в лунный свет он попадал и взор ему свой открывал, давая жуткому лучу свободу в разуме своём, лишь истошный крик трупов, что слышался отчётливо из под земли в то полнолуние сумел их напугать, да так что глаза в глазницах завертелись и мозг иссохшей корочкой покрылся, тонкой ниточкой пена изо рта струилась, а кости будто веточки ломались, оставляя лишь тихое подобие когда то человека, что не веруя в себя другим проходу не давал, мечтая лишь скорей свободы нитку обрести, но оборвал ее отдавшись тухлой мысли, о том что ты тут не один, ведь под тихим лунным светом исчезают все те кого ты близким называл, кого любил и ценил когда то, вошел ты в то проклятое болото оставив гостку жизни позади, отныне смерть твой верный друг, твой ключ свободы и река страшных кислотно-черных воспоминаний где искрой блеснет лезвие ножа и тихий скрип последней половицы перед недвижимым телом, где на шипении змеи четкий мир твой оборвался, где под последний бешеным взглядом ты падал замертво вдыхая последний глоток несчастной жизни, уголок, что в тени всегда, а в том углу младенец истошно кричит в лапах демона больного, что с хрипом дитю младому улыбался, зная, что теплых чувств он не достоин, последним хрипом оглашая свой вздох последний и блеск тех ярко-красных глаз, что чёрным при свете отливали не взглянет больше на дитя, что плакать резко перестал, поняв что все он потерял, теперь его найдут лишь гниющим трупиком в пеленке, но не боялся он напрасно, ведь хуже то, что будет дальше.