hurts like hell

Это конец. Чимин поднимает взгляд в небо, застеленное серыми облаками и пылью, поднимаемой шумным потоком людей. Воздух пропитан кровью, запахом жжённой плоти и страхом. Вокруг него — хаос. Полнейший беспредел на улицах когда-то прекрасного и такого родного Сеула. Окна разбиты, перевернутые машины горят, люди кричат, плачут, бегут, и в этой суматохе ты не имеешь никакого шанса на здравомыслие и трезвость ума. Они наступают. Своим мёртвым дыханием дышат в спину, но Чимин ничего не чувствует, его уже нет. Боль и отчаяние оплетают свои пальцы вокруг его шеи, безжалостно сдавливая её и затрудняя дыхание, а он и рад бы умереть скорее. Вместо ужасающей картины действительности перед ним искаженное страхом и болью лицо самого родного и близкого человека во всем мире, но он боится не за себя, а за него, Чимина. Так больно ещё не было никогда. Слёзы прозрачными дорожками стекают по лицу, рот раскрывается в немом крике. Ещё утром он был тут, совсем рядом, улыбался так ярко и обнимал крепко, целовал неприлично пухлые губы и шептал слова любви. Кто бы мог подумать, что через пару часов эйфория безудержного счастья обернётся разрушенным миром и тлеющими остатками тепла внутри. Вот молодой парень целует его утром, тащит в душ, готовит завтрак, даря мимолетные прикосновения губ и неизмеримую ни в одной физической величине нежность. Их история длиною в три года прервалась в одну секунду. Это не те ощущения после тяжелого расставания, в случае чего ещё есть надежда хоть на какое-то светлое будущее, но когда твоя половинка мертва… Чимин уже и не помнит, как это всё начиналось. Обычная совместная прогулка в парке, и неожиданный взрыв прогремел со стороны городской лаборатории. В одно мгновение десятки, а может быть и сотни ходячих мертвых тел перевалились через разрушенные бетонные стены. Прямо как в каком-то дешевом фильме про зомби апокалипсис. Пак не мог ничего сообразить, его просто схватили за руку и потащили дальше от этого проклятого места. Парни забежали за угол одного из домов в надежде спастись, но не заметили надвигающейся угрозы. Смерть была сзади, это Чимин должен был умереть, но под действием желания защитить Чонгук совершил непоправимое. Он закрыл телом возлюбленного, и гнилые зубы вонзились в его плечо. Последнее, что сказал чон с улыбкой на губах и безумной любовью в глазах: ⁃ Беги. Слова отрезвили ошеломлённого парня, и он с болью в груди рванул куда глаза глядят. Это несправедливо, Чонгук должен жить, Чимин должен был оказаться на его месте. Прошло уже несколько часов с того момента. Чимин сидит на крыше семнадцатиэтажного здания и смотрит в небо. Где-то там находится он и ждёт его. — Я любил тебя. Я очень сильно любил тебя, Чонгук, слышишь? — глядя наверх и не пытаясь сдержать жгучих слёз, проговаривает Пак. — Любил и… потерял, — сглатывает солёную воду, стараясь унять всю боль, собравшуюся внутри и скребущую по стенкам сердца, легких и прочих жизненно важных органов. — Я всё ещё ощущаю твои поцелуи, объятия, твоё тепло, но… не могу понять, когда мы, наконец, начнём дышать. Твёрдый взгляд устремлён вперёд, прямо на край крыши. Парень подходит на ватных ногах ближе, слегка пошатываясь. Холодный ветер колышет покрашенные в уже тусклый розовый цвет волосы, внизу слышатся крики и звуки разрывающейся плоти, а Чимин видит перед собой Чонгука, такого радостного, весёлого, доброго и любимого. — Я не хочу, чтобы тайна открылась. Я не хочу, чтобы все узнали, как я тебя любил. Не думаю, что меня примут, поймут, нет, — проговаривает, смотря на образ любимого, который голову набок склоняет и улыбается слегка, ладонь свою протягивая. — Ты не со мной, и это чертовски больно, нестерпимо больно, — шагает на встречу руке и пытается схватиться за неё. Опора под ногами пропадает, и через пару секунд все чувства исчезают тоже. Чимин видит перед собой мокрый асфальт и чувствует что-то под собой густую горячую жидкость, а после темнота. Их больше нет. Его больше нет.