больше не будет ничего.

Теплые поцелуи в шею, пробирающие до дрожи, легкие покусывания губ, крепкие обьятия со спины. Все было до боли знакомым и таким настоящим, таким, как будто несколько месяцев назад они не расстались. Лизу не бросили. “Нет, это же просто кошмарный сон, который затянулся, верно?„ Но кажется разум затуманен, все мысли, моменты. Все расплывчато. Ужасно размазано, как краски на картинах, но гораздо, гораздо сильнее. И краски все — серые, тусклые, напоминающие лишь апатию, но и в то же время, пробуждающие, раздирающий до крови, скрежет когтей в душе́. Больно, невероятно больно. Хочется вернуться туда, не говорить тех глупых слов, остановить себя. Сказать все что таится в мыслях, открыться полностью и никогда больше не отпускать. _Слишком больно._ Больнее, чем слова “Я тебя не люблю.„ Больнее, чем любая физическая боль. И больнее, чем смерть. Умереть было бы лучше, чем чувствовать это, нежелание принять что все, это конец, все кончено, потеряно, и этого не вернуть. Не будет больше ночных разговоров абсолютно обо всем, не будет сигареты на двоих, не будет этого тепла и вспыхивающего огня в сердце, когда видишь ее. Снова будет только пустота, мрак и более ничего. Она не хочет этого. Именно поэтому горячая вода, сбивающая сознание в кашу. Острое лезвие над рукой, один взмах. Темнота. Моральная боль постепенно становится физической, пробирает все тело. Больше не будет ничего.