Отдых и не более

Поворот ключа в двери. Тихие шаги. Звук плеска какой-то жидкости в бутылке. — Ты сегодня поздно.. Спокойный голос с кухни. Спокойный и явно уставший, ведь время и вправду было уже за двенадцать. Еле как разувшись, Тарханов прошел в комнату, откуда с ним, собственно, и разговаривали. Парень сидел за столом, в руках держа небольшую кружку, явно с чаем, который он так часто любил заваривать. О нет, он не смотрел на него. Уланов разглядывал все что можно: стол, стены, да даже кружку! Но взгляд на любимого не поднимал. С чего вдруг только. — Соскучился что ли? Рахим прошел дальше, подходя все ближе. В руках у него оставалась недопитая бутылка вина, если быть точнее, пустая только на половину. — Ты ушел, в шесть вечера. Я не то, что скучаю, я.. переживаю за тебя. Пойми это на конец. — ставя кружку на стол, удинец все же поднимает взгляд, смотря прямо в глаза напротив, которые теперь уже находились в полутореметра от него. — Ты даже на сообщения не отвечал. Я же не могу все бросить и идти тебя искать... Да я по факту даже город толком не знаю! — Уланов старался не повышать голос, оставаться таким же до чертиков спокойным, как всегда, хотя сейчас это явно плохо получалось. — Ах, неужто? — Астраханец наигранно томно вздыхает, максимально стараясь сделать вид, что он обиделся. — Ринчин, а ты уверен, что сейчас не врешь самому себе?) Улыбается, бутылку на стол около кружки чая ставит. Теперь Уланов явно еще больше нервничает, даже по лицу понятно. Рахим же, в это время ближе подходит и за руку парня берет. — Не бойся милый, все хорошо. — Тянет на себя, заставляя парня встать, и теперь уже вторую руку на талию кладет. Хоть разница в росте и не большая, голову Ринчину приходиться чуть вверх поднять, чтоб зрительный контакт поддерживать. Что кстати, только лучше для Тарханова. Отпуская руку парня, он её теперь на щеку кладет, легонько большим пальцем по неё гладит, усмехается. В обычные дни он может и спросил можно ли, но нет, сейчас немного иначе. Вперед поддается, к бледно-розовым губам. Целует хоть и аккуратно, но без робости и страха. Как сам того любил. Уланов же, лишь край кофты второго сжимает, поддается да глаза закрывает. Тогда уж и второй действовать начинает. Удинца к столу толкает, зажимает и смеётся, поцелуй разрывая. И только теперь спрашивает… — Не против?) Уде лишь фыркает, резко отвернувшись. Что-то про себя бормочет недолго, но все же опять обратно поворачиваясь. Руки на шее Тарханова укладывает, одной рукой за загривок голову оттягивая. — Был бы против, давно ушел.. Рахим довольно усмехается, обе руки на талию удинца укладывая. Поднимает, на столешницу усаживая и теперь между чужих ног стоя. Руками выше поднимаясь, оглаживая тело младшего.. Тот лишь руки сильнее в волосы пускает, перебирая и оттягивая. — Ах, фраза «внешность бывает обманчива» явно про тебя~ За талию сжимает, снова к губам тянет. Теперь уже целуя напористее, страстнее, так как любит сам. Иногда останавливаясь и бледную шею целуя, иногда оставляя метки. Уланов не против, наоборот же, шею подставляет и почти мурлычет глаза довольно прикрывая. Но резкий звук разбитого стекла заставляет отвлечься, и в недоумении перевести взгляд пары глаз на пол. Бутылка, теперь уже разбитая валялась но полу, где помимо осколков теперь растекалось и вино.. — Блять.. — прошептал удинец, вставая и уходя за тряпкой.