В его руке тлеет время и тянется Чапман рэд

- «Серотониновая яма Пускай не узнает мама Мы закинем всю грязь в сторис инстаграма Со мной ты точно не будешь упряма А завтра нас ждёт серотониновая яма.» - ярко жестикулирует весь непродолжительный концерт, состоящий из припева одной своей песни Антон и громче поёт последнюю строчку, самодовольно ухмыляясь. Знает, какое производит впечатление и нагло пользуется, вливаясь в компанию к девочкам постарше, чтобы выпросить пачку сигарет. - Вау, Антон, ты такой классный! - Да-да, спой что-нибудь ещё! А мы сижками поделимся, идёт? - жалобным голосом наперебой талдычат девчонки, и Антон не в силах им отказать - и не важно, что в основном из-за очередной пачки Чапман. - Хмм... - театрально задумывается; но долго из себя строить невесть что не получается, поэтому с красноречивым цоком выдаёт разгоряченное - Идёт! - и начинает перерывать в полупустой разморенный сигаретным дымом голове какой-нибудь рэп собственного производства. Зачитав ещё парочку припевов по памяти - а в одной даже куплет один! - уже лезет в телефон, чтобы подглядеть ещё идей, но его останавливает громом разразившийся во дворе голос взрослого человека, настроенного явно против шумной компании. - Уебывайте отсюда, вы у меня уже вот здесь сидите, в самом горле! Заебали, ещё раз увижу - прирежу нахуй! - маты и агрессия какого-то низкорослого дедка вызывают лишь смех у девочек и ухмылку у Шаста. Просто сложно поверить в то, что человек ниже тебя чуть ли не в трусах выбежавший на улицу - конец сентября на удивление выдался тёплым настолько, что многие ходили в шортах - может что-то сделать. Дед, заметивший улыбки взбесился ещё больше, и переключил всё внимание на подростка - А ты, пиздюк мелкий, я твоих родителей вычислю и всё им расскажу, чем занимается их сын вместо учёбы! Позорное поколение пошло! Я бы расстрелял всех! - ворчливо-восклицательно продолжает дедок в след звонко смеющейся компании, что убегает сейчас в сторону местного ларька. - Сталина на вас нет, тьфу! Арсений выбегает из-за угла из последних сил, дыхание его кажется дымом ладана, но останавливаться ни в коем случае нельзя - через минуту начинается занятие в газете за два квартала отсюда, поэтому стоило бы поспешить. Какой-то гений решил, что шесть кварталов пересечь за пять минут как нехуй делать, так что приходится с нелёгкой камерой и школьным шоппером бежать что есть мочи с одного мероприятия на другое, ведь «Ты у нас журналист со стажем, кого мне ещё отправлять? Все остальные заняты, прости, Арсюш». Ага, как же. Знаем мы, как они заняты. Лиза самостоятельную по физике переписывает, Катя пошла гулять своей компанией - то есть бухать весь вечер - Дима на свидании, а Антон... Кстати, а что с Антоном? Просто не захотел? Он и с предпоследнего урока сбежал, странно. В раздумьях чуть не налетает на какого-то дедушку, ворчащего что-то про потерянное поколение, тут же рассыпается в извинениях, чуть-чуть затормаживая и давая себе возможность вдохнуть спасительного - буквально - кислорода сполна. В глазах темнеет, и это повод задуматься о своём здоровье. Или научиться отказывать Марине Александровне, одно из двух. - Ты смотри куда бежишь, пиздюк мелкий! Шары закатил и непонятно куда смотрит, точно наркоман какой-нибудь! - Простите ради Бога, я Вас не заметил. - Ах не заметил! Колоться надо поменьше, тьфу, того и гляди мир вокруг себе замечать начнёшь! Вот молодёжь, ничем не занимается, кроме бухла да этих ашкудет! Арсений уже прошедший достаточно расстояния, чтобы продолжить свой нежданный-и-нахуй-не-нужный марафон, разворачивается максимально агрессивно, кулаки стискиваются с такой силой, что чуть ли не слышен скрип, дрожь в руках усиливается, и Попов с малой долей горечи и огромной долей яда выплёвывает: - По себе людей не судят, знаете. Если в Вашей молодости двери были открыты только в армию, с Вашей-то жестокостью, то это не означает что остальные такие же невежы и уверен, что невежды, как Вы. Я ни разу не оскорбил Вас, даже извинился, но у Вас же язык чешется сказать что-то острое тем, кто по Вашему мнению не ответит. А я вот отвечу, меня достал этот эйджизм. То, что Вы дожили до седины, совсем не повод для гордости, только если Вы сам наркоман и к тому же алкоголик. Гордо разворачивается и убегает, с ужасом замечая, что до начала минута, а ему надо преодолеть ещё полтора квартала. Он уже не видит, как знатно прихуел тот дед, без слов ушёл к себе в подъезд и молча закурил, переваривая и размышляя. Сигаретный туман окутывал трёх отошедших подружек, пока Антон прикуривал сигарету у первой попавшейся на глаза девчонки из их компании. Дым серой змеёй асфальта извивался от подожжëнного конца, когда Антон едва различил смутно похожий голос, и, нахмурившись, двинулся на звук. - Да не пидор я, с чего вы это вообще взяли? - почти раздражённо тушевался силуэт, пока главный из шайки местных гопников подстегивал и выводил на конфликт - Чем докажешь, ёпта? Больно пидорски ты выглядишь, может ещё ногти накрашены? Показывай. - Я не буду Вам ничего показывать, извините, но мне уже надо бежать домой. - в сумерках эта ситуация становилась вдвое страшнее, не знаешь, что с тобой могут сделать отморозки. Спасти этого бедолагу требовали совесть, но и инстинкт самосохранения подсказывал, что гопники могут переключится на Антона. Сигарету пришлось потушить, так и не затянувшись, ведь вишнёвый сладковатый аромат Чапман рэд явно не подходил образу типичного не-педика. Вообще, Антон на такое согласен не был, но с тонким девичьим «Прости, Антон, только такой был» оставалось только смириться. - Подождут, не сахарные. А вот ты сладкий, я посмотрю. Выворачивай карманы и готовься получать за гнилой базар. - главный подошёл ближе к испуганно отшатнувшемуся силуэту, но Шастун подоспел точно во время, положив руку на плечо и почувствовав, как напряжённый парень вздрогнул, не поворачивая голову в его сторону - боялся, что Шаст с ними заодно. - О, Тоха, братан, ты че тут, какими судьбами? - тут же переключил своё внимание главарь, давая руку для рукопожатия. - Дарова, а че у вас тут? - Да так, с одним человечком терëм. - Слушай, отпусти его по старой дружбе, он мой дружбан, так ведь? - хлопнув по каменному от напряжения плечу, спрашивает и наконец поворачивает голову к парню, чтобы рассмотреть поближе кто здесь такой везучий, тут же застывая. Арсений. Серьёзно, блять? Как тесен мир. - Ты че, Тох, с каких пор с пидорами водишься? - Да не пидор я! - осмелев, прикрикнул Арсений, но тут же стушевался, не особо желая отхватить по лицу. Самое дорогое, что у него есть, ему ведь ещё репортажи вести, Марина Александровна ему подобное не простит. - Он не пидор, пацаны, просто манерный ебанешься. А так ровный поц, всё по понятиям. Недоверчивый взгляд не сулил ничего хорошего, но к удивлению, хулиган быстро сдался и куда-то ретировался со своими шестёрками, пока спасённый и спасающий стояли в ахуе прострации. - Спасибо... - наконец отмер и произнёс, отводя взгляд, Арсений, явно смущаясь от всей этой ситуации. - Да базара ноль, Арс, обращайся. Погнали со мной, а то с одними девчонками скучно. Или тебе все же ждут дома? - лукаво ухмыльнувшись, Антон развернулся и медленно, вальяжно пошёл в сторону своей уже более спокойной компании на день, надеясь всём сердцем, что Арсений пойдёт с ним. И Арсений пошёл. -Фу, Боже, Антон, ты не предупреждал, что у вас здесь станция паровозов. -Да ладно, Арс. - поймав на себе испепеляющий взгляд главной суки района, Шаст растерял уверенность и позитив, тихо согласившись с его превосходством. Как нашкодивший щенок, ей-Богу. - Ладно, давай отойдем, раз тебе так это важно. За углом было невероятно пустынно, Луна вновь стала главной на балу Солнечной системы, заслоняя своим шёлковым сиянием главного конкурента - Солнце. Звезды рядом её шлейф влачат и блеском освещают всё небесное полотно. Луна серебрит и без того невероятно нежный профиль Антона, что Арсений не выдерживает, снова отводит взгляд, как в детстве, когда родители впервые увидели четвёрку в дневнике сына. Но если раньше страх и стыд брали на себя управление телом и мозгом, то сейчас совсем другое заставляет отвернуться, спрятать глаза - нежные, лёгкие чувства заполонили всю грудь, не давая вдохнуть. Нежность вырывается наружу словами-ромашками, заставляет дребезжать бабочек в животе и судорожно дрожать пальцы. А Антон тишину находит напряжённой, и чтобы справиться, достаёт свою личную - стыренную у отца - Дакота ориджинал, заканчивающуюся зажигалку из кармана, прикуривает и затягивается, блаженно прикрывая глаза. И почему рядом с этим голубоглазым святошей хочется курить? Шаст всё же поворачивается на Арсения и скользит глазами по всему лицу, задерживаясь на алых губах. Интересно, каковы они на вкус? Наверно, как тот вишнёвый Чапман рэд, что сейчас лежит в кармане. Не отдавая себе отчет в том, что делает, Антон выдыхает дым чуть ли не в лицо молчаливому спутнику, чтобы привлечь внимание, и, дождавшись поднятых глаз, полных непонимания, накрывает чужие мягкие губы, пытаясь распробовать вкус. Арсений мычит в поцелуй от неожиданности, но не отстраняется, хоть и неоднократно говорил, что против таких «публичных проявлений любви». Может, понимает, что у Шаста что-то случилось - ведь курит прямо при Арсе, не стесняясь - а может, сам уже соскучился и тихо, глубоко в душе тосковал по близости. Антон цепляет их руки в замок нежно и, поддаваясь неясным собственным желаниям, медленно крутит Арсения, точно они на балу со всеми планетами и звёздами, а Попов и не против - опирается на чужие руки, чуть ли не ложится, точно в каруке, когда над его лицом склоняются и легко прикусывают губы, а затем снова накрывают, сминая. И правда Чапман рэд. - Какие на вкус мои? - спрашивает Антон нахально, при этом мило улыбаясь, и не ожидает, что Арс - сам Арс!!!! - прижмется своими вишнёвыми к его губам. Отстраняется, пользуясь моментом полного расслоения фундаментальных знаний об Арсении у Шаста и шепчет, обдавая жаром ушко - Чуть горчее, чем амаретто.