Не у всех вещей есть свои имена

Его глаза, как ноябрь. Как влажные пожухлые листья, что впитывают в себя на закате солнечный свет — последние лучи уходящего дня, который никогда не повторится. Его глаза, как кофе с кубиками сахара на дне: приторно-сладко, если не размешать. Его глаза, как побуревшие лепестки ромашек, что засохли меж жёлтых страничек старой-старой книги, взятой когда-то давно в библиотеке, — напоминание о лете. Его глаза, как шоколадный пломбир, который едят каждые выходные. Его глаза, как печенье, выложенное на витрину в кондитерском. Его глаза, как огонёк свечи на фоне светло-коричневого воска. Его глаза, как сияние звёзд, бескрайняя вселенная, в которой пропадёшь навсегда, если засмотришься. Его улыбка — нечто особенное. Удивительное, как снег в марте. Как случайно найденная вещь, которую думал, что потерял навсегда. Как признак доверия: вот тебе моё тело, вот мои эмоции. Как что-то такое, отчего голова идёт кругом у обоих: приятно быть причиной этой улыбки и знать, что ему настолько хорошо. Его поцелуи, как парить в невесомости — земля из-под ног вышибается, в ушах как будто тихий шум от поднявшегося давления. Его поцелуи, как резкий вдох, когда выныриваешь из воды, пробыв на глубине несколько десятков секунд, и дыхание так же сбивается. Его поцелуи, как бархат — такие же мягкие и нежные где-то под утро, когда сил ни на что совсем-совсем нет и всё ещё никак не оторваться друг от друга. Его поцелуи — поддержка без слов, нечто незаменимое и необходимое, как сон. Спокойный долгий сон, который только рядом с ним приходить начал. Его касания, как ветер, забравшийся под рубашку: мурашки по телу так же неумолимо бегут. Его касания, как кипяток, чьи капли случайно попали на кожу — обжигают. Его касания, как воспоминания тепла из детства, которого никогда не было, событий, которые никогда не происходили, но всё равно кажется, что так хорошо было всегда. И будет. Рядом с ним — уют. Спокойствие. Комфорт — в молчании. Победа — разговорить его и забыться на несколько часов в путающихся на языке словах, а после в поцелуях, что ещё и как намёк заткнуться: хватит так бездарно тратить время. Поражение — пытаться заблудиться в мечтах о нём и осознать, что они реальны. Ничья — когда каждый спор о мелочах заканчивается объятиями. Рядом с ним — море по колено. Кажется, что способен на всё, что по силам даже схлопнуть вселенные и преподнести ему их на ладони. Всего мира — мало. Себя — мало ничтожно, и поразительно, что ему больше ничего не надо. Рядом с ним — мир в розовых оттенках. Волшебным кажется. Без фанатизма. Настолько кайфово быть рядом с ним большую часть времени. Почти всё время. Жаль, в сутках только двадцать четыре часа. Рядом с ним — жизнь. Новая жизнь. От старой лишь шрамы на теле. На душе — ни рубца не осталось, всё зажило, исцелилось, не ноет, не болит, не зудит больше. Тоской только иногда тянет: отпустив прошлое, стал пустым, как полки покоцанного шкафа, с которых убрали всё барахло; как поле, которое замело снегом, и всё белое такое, будто полотно — бери и раскрашивай, но о чёрных красках забудь. Чувствами. Рисует исключительно чувствами.

***

Его глаза, как блики на воде, выстраивающиеся в причудливые кристальные узоры. Как эта паутинка, что колышется волнами. Его глаза, как васильковое поле, где ветер в лепестках теряется. Его глаза, как мармеладные мишки с малиной, у которых останавливаются каждый раз в магазине, но не берут, ведь кислые червячки вкуснее. Его глаза, как небо. Как лёд, отражающий его прохладными зимними днями. Его глаза, как маленькие молнии или луна, виднеющаяся через бесконечные сети линий электропередач поздним вечером. Его глаза, как камни: бриллианты, сапфиры, топазы, только блестят ярче любых драгоценностей. Его глаза, как океан, со дна которого никогда не захочется выплыть. Его улыбка — ненавистна: трудно сдержать свою, когда он пересказывает тупую комедию, которую только что посмотрели. Его улыбка, как озарение беспробудной тьмы, застлавшей душу густыми клубами, нависшими, словно тучи. Его улыбка, как напоминание, что всё хорошо, бояться нечего. Как обещание, что больше никогда не заставит волноваться. Как просьба довериться окончательно: никуда от него не уйдёт, даже если повод будет веским. Сходить в магазин за мороженым, например. Убеждаться в этом приходится почти каждый день. Его поцелуи, как действие чёртовых таблеток, только кроет сильнее. Как самый жёсткий трип, от которого аж душу выворачивает наизнанку — так кайфово. Его поцелуи, как причина жить. Нет, нет… Как то, что возвращает к жизни. Его поцелуи, как что-то будто бы непозволительное, неправильное, лишнее, но ему лишнее хочется позволять; хочется подпускать его к себе так близко снова и снова. Его касания… Его касания, как дрессировка: он слишком долго тянул за поводок, чтобы суметь к этому привыкнуть. Слишком долго приручал, чтобы в конце концов сломаться веткой под чужой осторожностью. Его касания, как благодарность, что доверил ему себя. Как беззвучное: «Я ненавижу тебя», если больше не допускать таких ошибок в слове «люблю». Его касания, как потребность в кислороде: чтобы дышать, нужно ощущать их на своей коже. Рядом с ним — тепло. Небезопасно быть вместе, возможно, но это, как будто под одеялом: плевать на монстров, что под кроватью, когда жарко. Если высунуть ногу, риск ведь не факт, что оправдается. Не оправдается никогда. Вместе и не с таким дерьмом справятся. Рядом с ним — хочется быть. Хочется просыпаться по утрам, коротать остаток жизни в рутине. Приятной. Такой, как у обычных людей. Какая не снилась даже, пока он не намотал поводок себе на кисть. И до сих пор не отпускает ведь. Умеет не затягивать туго ошейник. Рядом с ним — интересно. Интересно смотреть его глазами на вещи, что раньше вызывали отвращение. Сейчас — вызывают улыбку. Ту самую, да, которую не сдержать, когда процент ненависти к нему переваливает за тысячу. Иногда даже две. Бывает, стремится к бесконечности, когда разрешает ему быть сверху. Рядом с ним — терпимо. Трепетно. Собственная трагедия покинула сцену жизни. После антракта — феерия. Эйфория — от этого фантастического всего, что происходит между ними. Главное — в слове «ненавижу» не исправлять ошибки.