Один день из жизни школьного физрука

Сакурай бросился к Кояме, обеспокоенно осмотрел его и выдохнул: жив. Разве что сотрясение точно заработал. Синяки и царапины — не в счёт. После этого обратился к Шимазаки: — Ты как? — Это было занятно, — слепой эспер негромко рассмеялся. — Давненько я так не веселился. Не припомню, когда в последний раз я был одержимым. — Этот дух был силён, — мужчина поджал губы от досады. — Плохо, что ему удалось удрать. В любом случае, благодарим тебя за помощь. — Пустяки. Мамору открыл глаза. Он осознал себя лежащим на полу, в самом эпицентре огромной вмятины. Мужчина боялся пошевелиться, так как не мог определить до конца, умер он или жив. Картинка перед глазами расплывалась, а голова трещала. «Расслабься». Голос Экубо звучал успокаивающе. «Мой план провалился, этот гад сбежал, благо, когда ты попал под удар, я быстро среагировал и вселился в твоё тело, чтобы минимизировать травмы». Мамору молчал. Он с трудом поднялся и сел. Ноющая боль отдавала в ногах и спине. Внешний осмотр повреждений вогнал мужчину в уныние — бывшая кристально-белой рубашка была безнадёжно испорчена, щедро облита кровью и перемешана в пыли, в районе груди — порвана, словно её терзали двести собак, брюки и пиджак — пожёваны и смяты. Охранник попытался распрямить спину — громкий болезненный хруст сразу привёл его в чувство. — Ай! Экубо вылетел из его головы и повис напротив лица мужчины. — Хе-хе, если бы не я, тебя б точно в порошок стёрли. Экубо гордился, что спас своего «друга». Йошиока взглянул на духа и медленно поднялся на ноги. Зрение очертило ему следующую картину: трое экстрасенсов, один из них лежал в беспамятстве, второй пытался привести первого в чувство, а виновник торжества вообще посинел. — Чего это с ним? Выглядит хуево, — брюнет нащупал в кармане пачку сигарет, раскрыл её, убедился, что большинство сигарет сломаны, но парочка уцелела. Лихим движением он зажал одну меж зубами и с удовольствием закурил. Выдохнул: — Пиздец… В такой ситуации подходящего слова просто не существовало. Между тем присутствие Сакурая сверхъестественным образом подействовало на Кояму: он пришёл в себя, сразу подскочил на ноги и стал мотать головой в поисках смазливого эспера в кожаных штанишках, дабы обрушить на него отборнейший трёхэтажный мат, мол, пидарас дырявый, так больно его отпиздил. Но красиво звучит в мыслях, а действительность разочаровывает — от слишком резкого поднятия Кояма зашипел от боли, таки пробитие в черепе было неслабым. Почуяв, что его давний заклятый соперник очухался, Шимазаки немедленно ощерился — несмотря на все выёбистые словечки про «веселье и занятность», он был злее самого последнего чёрта, так как неслабо принял ударов. И всё по вине Коямы. Мысль о том, что он сам на это согласился, Шимазаки предпочёл игнорировать. Не сговариваясь, оба эспера обрушили друг на друга смертельную тягу из телекинеза. Шимазаки ради такого события даже не стал съёбывать телепортацией, как обычно. Он смеялся, как ребёнок, но его смех был злым. И просто дожимал ещё, и ещё, и ещё. — Может, хватит уже? — раздражённо протянул Сакурай. — Да, угомонись, бля! — чуть ли не рыча рявкнул Кояма, обращаясь к слепому эсперу. — Ты чё наделал? Я же сказал — «не привлекая лишнего внимания, без шума»! А ты чё устроил? Клоун!.. Шимазаки задрал ладонь кверху, излучая таким образом излишек энергии прочь, от себя и собеседника, смахивая ауру с пальцев. Наконец, всё ещё посмеиваясь, ответил: — Без шума и лишнего внимания никак нельзя было. Да ладно тебе, не ной. Я же вытащил вашего человека из опасности. Все условия сделки выполнены. Что касается дырки в башке, тебе привыкать, что ли? До свадьбы заживёт, — и насколько это возможно для безглазого, Шимазаки хитро подмигнул в сторону Сакурая. — Да пошёл ты!.. — взорвался Кояма. Впрочем, весь накал агрессии уже был сброшен, так что оба эспера потеряли друг к другу всяческий интерес. Кояма отошёл в сторону к Сакураю и толкнул его локтем, мол, пошли поищем нашего одноклассника бывшего, куда его вообще выбросило-то. Шимазаки же застыл на месте и нахмурился, прикидывая, с какой примерно скоростью он вылетит нахуй из школы, если директор Тоичиро прознает о его свободном, так сказать, времяпровождении. Йошиока молча наблюдал за этим зрелищем, а сам делал тягу за тягой. Зелёный дух парил рядом с ним. — Экубо… — мужчина вытащил сигарету изо рта, — Чтобы ещё раз я пошёл куда-то с тобой… — Да ладно тебе, Мамору-тян, — дух помахал рукой. — Никто ж не умер. Ты цел, мы победили. — Победили? Вообще-то я был на волоске от смерти и те трое тоже, — Мамору указал сигаретой в их сторону — мой костюм изодран в клочья, рубашка в крови, клуб разрушен, и скорее всего нас всех здесь привлекут к ответственности, а дух сбежал. Не факт, что когда-нибудь он не объявится. Я не чувствую здесь абсолютно никакой победы. Мужчина кинул бычок на пол и затушил. После он подошёл к потерпевшим эсперам. Экубо держался на всякий случай подальше. — Добрый вечер, господа, я считаю, нам нужно валить отсюда. — Мамору обернулся на окровавленного и посиневшего Шимазаки, — Ты вообще жив?.. Кстати, было бы неплохо найти среди всей этой разрухи жёсткий диск с записями с камер, иначе мы рискуем попасться. В ответ на эти слова Рё расплылся в своей самой обаятельной улыбке. Момент — и аура слепого эспера залилась кроваво-красным и сровняла наконец с землёй строго по горизонтальной линии несчастный фундамент, на котором зиждился клуб всего каких-то мимолётных полчаса назад. Надо ли говорить, что остатки того, что не было разрушено сразу или в конце битвы, объяло пламя, неожиданно откуда взявшееся. Кояма с неодобрением наблюдал за происходящим. От такого сильного всплеска сверхестественной активности аппаратура в близлежайшем квартале приказала долго жить и отправилась к Батюшке-Господу Богу. Подчеркну, вся аппаратура, включая роутеры, микроволновки, айфоны и прочую поебень, в том числе и камеры наружного наблюдения, их съёмные аудио- и видеозаписывающие носители. Проклятья жителей района вознеслись до небес, воспевая оду всем, кто ролил этот сюжет или читал этот ебейший героический эпос. Небольшая часть матерных изрыганий, исторгнутых из чистой ненависти, сука-блядской-ненависти, пошла в положительную карму Шимазаки, из-за чего он быстренько восполнил силы для телепортации. На фоне зрелищного фаершоу и впечатляющего белого шума из радиопомех Шимазаки развернулся, как в сцене из классического остросюжетного боевика, и эпично зашагал прочь на фоне взрыва, пока таинственное энергополе телепортации наконец не охватило его фигуру и в мгновение ока не перенесло в неизвестном географическом направлении. — Понятно… — Мамору не удивился пирокинезу, лишь смирился с тем, что возможности эсперов безграничны. — Ладно, пожалуй, и мне пора валить. Экубо, уходим. Кояма и Сакурай молча последовали его совету и быстро ретировались. Звук приближающихся полицейских сирен заставил мужчину поторопиться, дух летел следом за ним. Они перескочили разрушенную стену и направились в сторону дома Мамору. Конец.