Я буду с тобой столько сколько нужно

Секундную эйфорию сменило щемящее чувство стыда. Любые негативные мысли, о том кто дал ему шанс на жизнь, были для Чефира недопустимы. Огонь греха, мурашками разгоревшийся на затылке демона вернул ему чёткое ощущение настоящего. Словно пытаясь спрятать свой порок от всевидящего взора Чарли, парень невольно закрыл лицо мокрыми ладонями. Яростные растирания и прохладная влага помогли Чефиру избавиться от тягостных угрызений совести. Оценивая мокрый урон, нанесенный одежде каплями слетевшими с рук, отрезвлённый взгляд зацепился за светлую полоску на коже чуть видневшуюся из-под рубашки. Отодвинув воротник Нойтрел стал разглядывать шрам, прокручивая в голове историю связанную с ним. В те дни Чефир редко покидал свою спаленку, по обыкновению запертую на ключ хранившийся у Чарли, который повадился куда-то наведываться. Возвращался он обычно в приятном расположении духа изредка приподнялся Чефиру подарки. К примеру рубашку, которую но сейчас любовно разглаживал на своей груди. Но случались и дни, когда параклет громыхнув входной дверью отправлялся в свои покои не отпирая комнаты Чефира. Тот вечер был как раз одним из таких, но нойтрела он не закрыл в комнате ещё с утра, торопясь по своим очень важным делам. Юноша сразу почувствовал разнесшуюся по дому тёмную энергетику, но решил всё же выйти к мужчине с кротким приветствием, надеясь как-то поддержать своего единственного близкого человека. На стандартный вопрос касательно хода дел пирит пробубнил себе под нос что-то о какой-то Луне, и в последствии задал мозговому демону встречный вопрос. Он хотел знать почему Чефир не у себя. Юноша сначала неловко оправдывался перед Чарли, которому было свойственно беспокоиться о том чтобы подопечный оставался там где он велит, пока на него не посыпались ледяным дождём угрозы и обвинения в попытке побега. Ошарашенный нойтрел к этому не готовился и пытался просто сообразить что ему делать дальше не ожидая что параклет накинется на него с побоями. Когда до этого доходило любые попытки избежать избиения становились бесполезны и могли причинить только вред. Но Чефир и не сопротивлялся, снося любые стремления Чарли выместить на нём свою злость на кого-то кого мозговой демон не знал. Зная что нойтрел весьма живуч, параклет не скупился на разнообразие форм причинения ему боли, пока не осознал что мест удобных для этого на его теле осталось не много. Парень сбился в комок у ног пирита в увеличивающейся чёрной луже. Чарли счёл наказание достаточным и удосужился поинтересоваться о местонахождении повреждения производившего столь колоссальное кровотечение. Оценив глубокий порез чуть выше левой ключицы как не слишком значительный, параклет расщедрился дав Чефиру свой носовой платок. Но ранка не затянулась ни спустя пол часа ни спустя час. Когда Чарли в следующий раз прошел мимо места казни, Чефир лежал на деревянных половицах совсем бледный не в состоянии даже прижимать к больному месту промоченную насквозь некогда белую тряпочку. Крайне неохотно параклет согласился с мыслью что нужно отправить юношу в больницу а то он совсем пропадет, но всё-таки исполнил задуманное. После скорой выписки подопечного, Чарли лишил жизни большую часть персонала медицинского учреждения. Нойтрелу он объяснил природу своих действий тем что врачи непрофессионально наложили швы, подчеркнув что это «уродство» останется теперь с парнем навсегда. И вот спустя столько лет Чефир рассматривал свой почти незаметный шрам в стенах госпиталя, практически идентичного тому в котором он его якобы получил. Это был далеко не единственный случай когда люди, которым не посчастливилось лицезреть Чарли в сопровождении нойтрела, погибали от руки пирита. Вспомнить хотя бы даму сердца Юбэ. Если подумать она скончалась по вине мозгового демона, хоть и весьма косвенной. Но Чефир никогда не оказывался в числе этих несчастных и очень ценил это. Всё это наводило на мысль что наверное параклет всё же питал к нему тёплые чувства. Эти немногие неомрачённые надежды нойтрел возбуждал в своей душе покидая уборную. Он не смел даже думать о том что по возвращении инженер захочет видеть его в своем доме, после всех напастей связанных с незадачливым демоном, и готовил себя к возвращению к прежнему укладу жизни с Чарли. Со стороны стен выкрашенных в светло-жёлтый доносился смягчённый гул больничного быта. Чефир не хотел быть его частью. Его разум, не искушенный изменчивостью бытия, всё ещё отказывался принимать реальность отведённую ему судьбой. Он не стал уходить далеко от точки где расстался с медсестрой. Не хотелось заплутать в лабиринте бесчисленных коридоров, палат и кабинетов, который представляла из себя одна из главных больниц Манхеттена. Чефир неспешно брёл вперёд. Его не покидало ощущение что он попал в паутину праздничных герлянд, созданных из крупиц ораньжеватого света, захваченных кончиками ресниц и выбившимися из причёски волосинками. «Если не хочешь где-то заблудиться, лучше оставаться там где ты понял что потерялся» — так всегда наставлял Чарли, когда они выбирались куда-то вместе. Следуя этому незатейливому правилу, Чефир стал подыскивать местечко где он мог бы присесть, как вдруг к глухому стуку его каблуков по мраморным плитам прибавилось шарканье ботинок девушки. Всё это время медсестра явно караулила нойтрела где-то не подалёку, ненамеренная искать его по всей территории обширного госпиталя. Кругленькая медработница, с волосами цвета рождественского печенья, не имела умыслов напугать парня, только хотела уточнить план их дальнейших действий. — Ну что, как вы, Чефир? — Участливо спросила девушка. — Может быть мне отвести вас в кабинет психолога? Вряд ли кто-то из специалистов будет сейчас на месте но я могла бы посидеть там с вами в тишине. Она уже знала что парень не против прикосновений и без опаски дотронулась до его спины. Но Чефир отстранился, как будто в смущении перед своими следующими словами. — Если можно, я хотел бы побыть один. — Не смело произнес нойтрел заприметив одиноко стоящее, к тому же свободное сиденье. По безучастному тону его голоса девушка поняла что будет лучше если она не станет переубеждать его в этом решении. — И где мне искать вас? — Ей было необходимо удостовериться в его местонахождении и взять с него слово что он его не покинет. Мозговой демон в изнеможении приземлился на кресло. — Я буду здесь. — Вы уверены что не хотите в какое нибудь более тихое место? Может быть вам отправиться домой и отдохнуть? Уже девять часов, а операция продлится ещё не меньше трёх с половиной часов, плюс даже после окончания процедуры некоторое время мистер Дитрих проведёт в послеоперационной палате и в зависимости от того как всё пройдёт есть вероятность что вас ни сегодня ни завтра утром к нему не пустят. Не поймите неправильно. Я вас не выпроваживаю, просто вижу что вы устали и пытаюсь предложить вам варианты чтобы вам хоть немного восстановить силы. — Она всмотрелась в лицо нойтрела, поблекшее от отраженной на нём печали, её мягкими губами говорила не клятва гиппократа а голос простого сочувствия. Но все приведённые медицинской сестрой доводы спровоцировали у Чефира давящее переживание во всём теле, отзывающиеся ноющими костями и височной болью. — Нет. Я совершенно точно останусь. Я дождусь, даже если для этого нужно будет сидеть здесь целую ночь. Я обещал ему быть рядом и я буду настолько близко насколько это возможно. — Чтож, это ваше право. Я сообщу вам как только что-либо станет известно. — Не в состоянии противостоять упрямству нойтрела, девушка удалилась, плавно покачиваясь при ходьбе. Достигнув наконец желанного уединения, Чефир повернулся боком к обитой чёрной тканью спинке стула и не разуваясь прижал к себе ноги. Растрепанные перья разноцветного хвоста свешивались на пол, просунутые в отверстие между подлокотником и сидушкой. Он переутомился и физическая оболочка давала бурную реакцию в виде озноба и сонливости. Задумавшись на толику секунды о том что ни параклет ни Юбэ не одобрили если бы увидели его сидящим в такой позе, и об опасности испортить итак дышащее на ладан пальто, нойтрел только крепче обхватив руками острые колени. Сохранить тепло было для него задачей номер один. Под собственной тяжестью голова опустилась на спинку кресла, как нераспустившийся цветочный бутон поддерживаемый лишь сникшим тонким стеблем. Он хотел бы иметь сейчас крылья, чтобы перья укрыли хрупкое создание подобно одеялу. В стирающихся перед глазами очертаниях, Чефиру привиделся фантом воспоминания о ком-то кто в далёком прошлом грел его под своим большим крылом. Щелочка между рядами верхних и нижних ресниц плавно увеличивалась потом вновь уменьшалась. Россыпью желтых кристаллов сверкали влажные глаза, отражая теплый свет, под сводом отяжелевших век, точно две жеоды лишь немного надколотые и не обнажившие до конца свои богатства. Утопая в вязкой пучине забытья, Чефир глядел на мир разбитый на тысячи бликов самоцветом сложной огранки или стеклянной призмой. Приглушенная палитра красок контрастировала с подступающей чернотой кажась нойтрелу испепеляюще яркой, как одна из больших круглых ламп под потолком операционной. Оказавшись под влиянием царства Морфея дух странного воспоминания принял форму неясного видения, в котором Чефир сидел на корточках на гладкой белой поверхности. Куда только доставало зрение, замутненное слезами, всё вокруг было устлано окровавленными перьями а в руках он мял фрагмент чего-то покрытого пухом, схожим по цвету с цветом его шерстки, только на пару оттенков темнее. Он не имел и малейшего представления о том где находится но почему-то сильный ужас обуял его, захотелось зажмуриться и погромче закричать. Не отдавая себе в этом точного отчёта мозговой демон поддался этому желанию. Такая свобода была недоступна нескольким парам голубых перчаток, они работали как единая скоординированная система под ритм задаваемый кардиомонитором. Нарушение этого ритма означало бы неотвратимое фиаско ценой в жизнь. Чефир встревоженно огляделся по сторонам. Угол кирпичной стены, картонная коробка и ледяной сквозняк, пронизывающий грязную не одетую натуру. Это было уже куда более узнаваемо, вот только к нему тянулся кто-то кто обладал белой шерстью. Некто бережно поднял его с земли и укрыл от обжигающих порывов ветра отворотом смутно знакомого пальто, прямые волосы огненным водопадом застилали глаза. Наркозно-дыхательная аппаратура функционировала исправно, избавляя демона от необходимости чувствовать боль. Что-то с силой рвануло крохотное естество, разорвав душевную близость Чефира с тем кто так трепетно ласкал его на своей груди. Пунктирная линия тянулась вдоль нижней пары рёбер, учитывая и огибая обширное напоминание о зиме тысяча девятьсот сорок второго — ожог четвертой степени, покрывший туловище пятнистой коркой с правой стороны. Прежде чем нойтрел успел опомниться, когтистая лапа свернула ему шею впечатав щекой в стену. Ядовитое дыхание смерти в лице параклета, голову которого почему-то покрывали многочисленные свирепые рубиновые очи, каждое из которых уставилось на мозгового демона. — Знаешь что со мной сотворил Зекстас по вине таких как ты паразитов, отродье преисподней? — Злобный рокот Чарли был куда более устрашающим чем обыкновенно. Ну всё. Он пришёл за мной, я больше не нужен ему. Заключил Чефир оцепенев от ужаса. — Узри! — Параклет шумно сбросил с себя плащ с целью продемонстрировать нойтрелу что-то что должно было вызвать в демоне стыд за расу к которой он птренадлежал . В месте солнечного сплетения рубцовая ткань выглядела так будто кожа пошла чёрными трещинами, образовавшими узор цветка ада. Чефир никак не мог взять в толк что несёт безумный пирит. Позади Чарли располагалось окно, лившее на него подобные нимбу лучи. Параклет намеренно загораживал от нойтрела свет а ненависть, которую он источал, подстёгивала юное сердце заходиться бешеной дробью. Этого нельзя было сказать о медленном ровном пульсе. В такт ему на экране строился строгий график а это значило что пора приступать. Настал черед довериться своим чувствам призывавшим к побегу. Надо рискнуть, попробовать выбраться, выход есть там в паре шагов, совсем близко. Ведомый этой безрассудной мыслью, Нойтрел ловко вывернулся из железного плена и не оглядываясь побежал прямо к окну. По началу он несколько раз спотыкался но его ноги вскоре адаптировались к быстрому бег и одна за одной ступая в свои собственные следы, вели его к желанной свободе. Придерживаясь начерченной маркером траектории, стерильное стальное лезвие легко скользило вперёд прорезая плоть. Внезапно оперившиеся предплечья дали Чефиру достаточную подъёмную силу чтобы с разбегу совершить прыжок за горизонт мира до сей поры ему знакомого. Из-за спины доносились проклятия и звук разлетевшегося стекла. Маккартни переглянулся с присутствующими медиками, кто-то передал к столу коагулятор что стало отправной точкой к действиям ведущего хирурга. Он собственноручно слегка раздвинул ткани после чего, при помощи ассистента, вставил в образовавшуюся полость металлическую распорку. Воцарилась тишина, только пульс отличал её от смерти. Чефир прервал зрительный контакт с проходившим мимо пиритом. Громкий вздох уведомил парня о предшествующей ему долгой задержке дыхания. По ощущениям он полулежал опершись о что-то внушительных размеров к тому же излучающее тепло. С той стороны обострившийся слух зафиксировал постукивание по пластику или металлу, точнее повторяющиеся нажатия на кнопки клавиатуры. — Ты чего? Поперхнулся что ли? — Послышалось сзади. От неожиданности мозговой демон резко сел цепляясь коготками за бархатистую обивку на краю дивана. — Ну точно поперхнулся. — С явным огорчением сказал тот же голос. — Давай постучу. — Ой нет н-не надо. — Сдавленно отозвался юноша узнав в источнике заботы Юбэ по всей видимости работавшего за макбуком. Чефир вновь сосредоточился на собравшемся оставить комнату Чарли. Вдруг Чефира осенило, странные события сами складывались в логическую цепочку. Это всё ему просто приводилось. Юбэ всё это время был здесь рядом а все ужасы всего навсего фантазии садиста параклера, которые он так умело вложил в мысли нойтрела. — Тогда потрудись пожалуйста не царапать мою мебель. — Вновь услышал он родной голос. Юбэ, милый Юбэ как ни в чём не бывало отбивал резвую польку по клавишам серебристого ноутбука. Чефиру сейчас хотелось броситься к инженеру, тереться о него мурлыча, вдыхать запах его волос, целовать во все доступные места. Но шестое чувство предостерегающе посоветовало оставить всё это на потом. Он послушно выпустил бархат второй половины сороковых и вернулся в прежнюю позу, положив голову на плечо любимого демона.