"Я всё ещё люблю тебя, ромашка..."

Теодора спешила. Опаздывать было никак нельзя. Всё-таки она работает в престижном журнале, а мистер Макферсон не терпит халатного отношения к делу. Последний взгляд в зеркало - готова. ... На улице всё ещё шёл дождь. Теодора вспомнила, как один раз они с Йоке и Бруно попали под такой вот ливень. Йоке сильно переживала, ведь мальчик был легко одет. Но сам Бруно не испытывал никаких неудобств - он вырвал из маминой руки свою маленькую ручонку и побежал, подставляя лицо тёплым каплям. Теодора рванула за ним, но мальчика уже было не остановить. Он с радостным смехом уворачивался от девушки, шлёпая по лужам. Йоке, поначалу прикрывавшая рот ладошкой от страха за сына, увидев их беготню, не выдержала и рассмеялась. - Бруно! Тео! Прекратите дурачиться! Ну кому говорю! Запыхавшиеся и радостные, мальчик и девушка нырнули под спасительную сень большого коричневого зонта с большой деревянной ручкой-крючком, который Йоке держала высоко над головой. - Мама! Как хорошо, правда? - Бруно посмотрел на маму снизу вверх. - Ты ведь не сердишься? - Уже нет, малыш. Но ты должен слушать Теодору также, как и меня. Она наш самый родной человек. Йоке кинула на Теодору быстрый благодарный взгляд из-под полуопущенных ресниц. ... Девушка поймала себя на мысли, что улыбается. Крепко сжав в руке длинную ручку зонта, Теодора подставила лицо под прохладные ручейки небесной влаги. А потом опустила зонт. - Как хорошо, Йоке! Правда? Она подняла голову вверх, думаю о своей возлюбленной и их Бруно. "Я люблю вас. Но теперь не сдамся." Девушка шла под дождём, уверенно глядя вперёд. Новый день - новая жизнь. Но они всегда будут с ней рядом. Её ромашка и их малыш. В её сердце.