Твои раны в моем сердце

      Тело ужасно ноет. В висках неприятно пульсирует, а стопы так нестерпимо саднят, будто Ибо опустил их прямо в кипящую лаву. На костяшки правой руки вовсе страшно смотреть, поэтому парень прячет ладони в карманы и откидывает голову на спинку заднего сиденья машины, закрывая глаза.       Да, уж, не так он себе представлял выступление на гала-концерте в канун Нового Года. А ведь на репетициях всё проходило гладко. Ибо даже порадовался: постановка танца в новом для него стиле обошлась без травм. Даже генеральный прогон прошёл без сучка и задоринки. Но кто же знал, что на самом выступлении Ибо придётся мысленно сжимать зубы, чтобы на лице не отобразилась вся та палитра эмоций, которую парень испытывал, когда каждый раз босыми ногами ступал по битому стеклу, опускался на колени, падал всем телом...       Ибо так и не узнал, что именно там произошло, но итог таков: перед его выступлением не успели, как следует, убрать сцену, и теперь все участки тела танцора, которые не были прикрыты одеждой, пестрили глубокими порезами и яркими ссадинами.       Организаторы, конечно, принесли Ибо свои глубочайшие извинения, сразу обработали раны, даже предлагали вколоть обезболивающее, но парень лишь отмахнулся. Ему не нужны извинения, уколы и прочая суета. Он просто хочет поскорее доиграть свою роль в новогоднем концерте и отправиться домой, подальше от разъедающего мозг шума, туда, где находится его главная панацея, его уют и комфорт. Его спокойствие.       В этом году у Сяо Чжаня не было выступлений на новогодних концертах, поэтому он ждал Ибо дома. На часах уже давно перевалило за полночь, но Ибо знал, что его Чжань-гэ абсолютно точно не лег спать без него. От этой мысли в груди отозвалось теплом, но пульсирующая непрекращающаяся боль во всем теле моментально опустила парня с небес на землю. Сяо Чжань будет в шоке, когда увидит его таким. Скорее всего старший заметил ссадины ещё, когда смотрел прямую трансляцию, ведь раны начали кровоточить ещё на сцене. А после того, как отработал после выступления ещё несколько часов в качестве ведущего, Ибо выглядел ещё хуже, чем если бы его пропустили через мясорубку.       Поэтому, попрощавшись с водителем и доковыляв до дома, Ибо некоторое время медлил, стоя у дверей квартиры. Он попытался сделать более бодрое выражение лица и не выдавать болезненные спазмы, раз за разом прошибающие все ещё пульсирующие стопы. Зря. Сяо Чжань в любом случае его раскусит.       Заранее печалясь от того, что скоро увидит на любимом лице тревогу и боль, Ибо тяжело вздохнул, а затем всё же открыл дверь. В квартире было тихо, в гостиной горел свет. Ибо стащил с себя куртку и кроссовки, сразу же морщась, когда задел больную пятку.       Таким его и застал Сяо Чжань, застыв в дверном проёме. Почувствовав чужой взгляд, Ибо поднял голову. Сяо Чжань был зол и, одновременно, взволнован. Подбежав к младшему, он обхватил ладонями его лицо, лихорадочно осматривая. Длинные пальцы отодвинули чёлку, открывая уже немного подсохший порез на бледном лбу.       - Я так и знал. Знал, что порезов больше, чем успел заметить, - еле слышно обронил Чжань. Его руки начали дрожать, поэтому Ибо поспешил накрыть их своими ладонями.       - Чжань-гэ, на самом деле все не так страшно, как выглядит, - попытался улыбнуться Ибо. Но Чжань уже смотрел на его опухшую костяшку на правой руке, которую рассекал глубокий порез. Чёрт, не нужно было Ибо обхватывать ладони старшего, он ведь хотел меньше его беспокоить.       И без того огромные глаза Чжаня раскрылись ещё шире, на их поверхности задрожал блеск навернувшихся слез.       Ибо вдруг почувствовал, как сердце сжимает болезненным спазмом. Порезы? Да он уже забыл о них! Но боль и тревога в родных глазах навсегда останутся в его памяти. Не то, чтобы Сяо Чжань раньше никогда не видел Ибо с синяками. А учитывая тот факт, насколько беспечно младший относится к собственному здоровью, Сяо Чжань чаще видел его тело, усыпанным ссадинами и синяками, чем полностью здоровым и без пластыря.       Но сегодня все было иначе. Ибо травмировался на его глазах. Пусть Сяо Чжань и наблюдал за происходящим по телевизору, но он всё равно видел, как его мальчика ранят острые осколки, как впиваются в нежную кожу, и как при этом на прекрасном лице танцора не дрогнул ни единый мускул.       - Чжань-гэ, я правда в порядке. Я дома, с тобой, и теперь мне намного легче, - Ибо сделал ещё одну попытку успокоить старшего.       Сяо Чжань наконец вынырнул из транса, взял Ибо за руку и повёл в гостиную, разумеется, сразу же подмечая, что тот сильно хромает, но на этот раз стараясь сдерживать эмоции.       Усадив Ибо на диван, Сяо Чжань принёс аптечку и присел перед парнем на колени. Разложив на полу медикаменты и прочие медицинские принадлежности, Чжань осторожно снял с Ибо носки. На больной ноге, на которую Ибо хромал, на пятке бинтовая повязка была вся красная. Сяо Чжань закрыл глаза, шумно втянул носом воздух, а затем снова вскинул веки.       - Чжань-гэ, мне оказали помощь на месте, не волнуйся, - начал было Ибо, но тут же осёкся, когда наткнулся на пылающий взгляд Сяо Чжаня.       - Помощь они оказали! По их вине пострадал артист, а они даже повязку нормальную сделать не смогли! Надеюсь, твоя компания примет меры, иначе я сам засужу этих ублюдков!       Сяо Чжань практически рычал, и Ибо не решился ему перечить. В конце концов, если Чжань захочет, то он действительно засудит организаторов концерта, даже не смотря на то, что весь мир должен был верить в то, что парни не общаются, не говоря уже о том, чтобы встречаться.       Тем временем Сяо Чжань бережно подхватил ногу Ибо за лодыжку и осторожно снял вымоченную в крови повязку. Вооружившись смоченным в антисептике ватным диском, парень лёгкими касаниями начал промывать глубокий порез на пятке младшего. Сяо Чжань легонько дул на ранку, чтобы хоть немного уменьшить боль своего мальчика. Глаза снова заблестели от слез, но он резко заморгал, прогоняя непрошенную влагу. Ибо сейчас гораздо тяжелее, он должен держаться ради младшего.       После того, как обработал, Сяо Чжань нанёс на порез мазь, следом накладывая плотную бинтовую повязку. Со второй ногой парень сделал то же самое. Здесь картина была получше, но мелких порезов все равно хватало.       Все это время Ибо молчал, не вздрагивал даже, когда Сяо Чжань касался его ран. Но старший всё равно постоянно бережно на них дул, опасаясь, что младшему может быть больно, и он просто терпит.       Когда повязки были наложены, Сяо Чжань обхватил ладонями стопы Ибо.       - Эти ноги должны ходить по дорогам, устланым лепестками ароматных цветов, или же по пушистым облакам, но никак не по осколкам.       Когда губы Сяо Чжаня легонько коснулись пальцев сначала на одной ноге младшего, а затем проделали то же самое со второй, Ибо вздрогнул.       - Чжань-гэ, - на выдохе произнёс он; его голос надломился, поэтому Сяо Чжань поспешил опустить ноги парня на пол, обувая их в мягкие тапочки.       - А теперь - руки, - ласково сказал Чжань, промывая глубокий порез на костяшке младшего. - Хоть бы пластырь наклеили. Чжань недовольно поморщился.       - Мне наклеили, он сорвался в машине, - отозвался Ибо.       - Это лишь в очередной раз доказывает, как эти люди наплевательски относятся к артистам, которые у них выступают, - зло засопел Чжань, нанося на обработанную ранку мазь.       Когда Сяо Чжань наклеил пластырь, он обхватил ладонями широкие кисти младшего, бережно целуя каждую костяшку.       - Эти руки были созданы для того, чтобы ими восхищались, - прошептал Чжань, запуская дыхание Ибо, потому что до этого он действительно не дышал.       Затем Сяо Чжань перебрался на диван. Отведя чёлку в сторону, как делал это в коридоре, старший обработал ссадину на лбу Ибо, продолжая аккуратно дуть и легонько надавливать ватным диском.       Все время, пока Сяо Чжань обрабатывал его ранки, Ибо не прекращал пристально смотреть на своего парня, затаив дыхание.       Но сейчас, когда так близко, когда лицом к лицу, Ибо впитывал каждую эмоцию любимого человека. Сяо Чжань был самым красивым, добрым, чутким и, конечно же, любящим человеком среди всех, кого Ибо пришлось когда-либо знать. В его огромных выразительных глазах янтарь перемешался с тревогой, а между идеальными бровями залегла морщинка, подтверждающая то, насколько парень взволнован. Губы Сяо Чжаня, такие мягкие, нежные и всегда невероятно сладкие сейчас были плотно сжаты, и Ибо захотелось прижаться к ним своими, раздвинуть языком, забрать всю тревогу и заверить, что он действительно в порядке. Теперь точно в порядке.       Но в следующую секунду Сяо Чжань наклеил на лоб Ибо пластырь, по традиции оставил лёгкий поцелуй, следом посмотрел прямо в глаза. Ласково огладил округлые щёчки младшего, а затем произнёс:       - Это лицо лепилось богами, оно неприкосновенно.       И прежде, чем Ибо успел что-либо ответить Сяо Чжань подался вперёд, захватывая губы Ибо в нежном, трепетном поцелуе, словно опасаясь, что бо́льшим напором может навредить младшему.       Когда Сяо Чжань отстранился, он снова заглянул в любимые ореховые глаза.       - Сегодня ты был великолепен. Я безумно испугался за тебя, и мне больно видеть тебя таким, но твой танец был восхитительным. Ты действительно, словно исцелял каждым своим движением, словно был тем самым солнечным светом, согревающим и возрождающим мир после затяжной зимы. Ты и есть солнце, Бо-ди.       Ибо покачал головой, утопая в откровенном обожании в глазах напротив.       - Нет, Чжань-гэ, из нас двоих солнце - это ты. Яркое, тёплое, родное. Мое.             - Твоё, только твоё, - ответил Чжань, наконец, искренне улыбаясь, так, как улыбается только своему мальчику.       На этот раз не выдержал Ибо, приникая к губам напротив. Сладкие. Такие, какими он их знает, такие, какими он их любит.