Держи меня крепче

Мия уснула у его кровати, уронив голову на матрас. Третьи сутки без сна не прошли даром. Девушка едва держалась на ногах, но все увещевания Таисс не имели никакого воздействия. Мириам не отходила от находящегося в беспамятстве мужчины. А он, казалось, спал. Три дня, не меняя позы, не просыпаясь, не подавая никаких признаков жизни, кроме глубокого спокойного дыхания. И она не находила себе места все эти дни, не зная, чем помочь. Как вырвать его из объятий этого странного сна. Не смыкая глаз ни днем, ни ночью, она следила неотрывно за каждым изменением в его организме. Но, в конечном итоге, дикая усталость срубила даже ее тренированный организм. Рассвет только забрезжил в окне, а ее силы иссякли. И ей приснился огонь, жидкий, текучий, словно река, и опаляющий все, к чему приближался. И смердел этот огонь нестерпимо. И смерть неся всему живому. И убежать от огня этого было просто невозможно. Она едва только не с криком подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце. За окном было пасмурно и уже сумеречно, а она сидела на его кровати, сжимая до хруста белый пододеяльник. Словно в ту ночь, когда он, наконец, насытился. Когда оторвался от её изможденного тела и, кажется задремал, а она села, намереваясь уйти. Ведь ключик так и висел на её шее. Мия невольно передернула плечами. Только пятен крови не хватало для полного счастья. Сколько тогда она их тут оставила, даже страшно было вспомнить. Саги рядом не оказалось, она хотела побежать, найти его, расспросить хотя бы, но горло тут же сжал спазм и Мириам только и сделала, что бессильно опустилась обратно. Нужно было привести бунтующий организм в порядок. А дальше что? Встать и идти искать? Нужно, но хозяин спальни, наконец проснулся, и, найдя её спящей, уложил удобнее, а зачем пренебрегать этим удобством? Да и покрутившись немного на прикроватной тумбочке Мириам заметила сложенный листочек бумаги. Развернула. На белоснежной поверхности чёрными пятнами выделялось несколько слов написанных его размашистым почерком: "Проснёшься, не уходи. Как вернусь поговорим". И оттиск его печатки. Как всё в его стиле. Девушка закинула руки за голову, думая, что делать сейчас и что же это было у мужчины за состояние в последние три дня, что теперь он так спокойно встал и ушёл? Мия вздрогнула. За окнами стояла поздняя зимняя ночь. И слышно было далекое завывание метели. Кто-то ходил по комнате, бряцая предметами. Когда она успела задремать? Или ещё не просыпалась и вот эти все мысли о мужчине, его записка, это всё, возможно, был только сон? Она присмотрелась, фокусируясь после долгого сна. Исполинский силуэт раскладывал на столе неподалеку какие-то вещи и те с легким бряцанием ложились на гладкую поверхность столешницы. В спартанской обстановке его комнаты особо ничего предосудительного не разглядела. Кроме частей обмундирования на столе. Ясно, княжич готовился к рейду. — Саги? Как ты себя чувствуешь? — она села, пренебрегая тошнотой и давящим голодом. — Будто спал неделю. Все мышцы расслабились и ноют. Ты почему не уходила, тебе же сказали, что всё в порядке, просто сон! — Я боялась за тебя. Как можно было уйти? — Мириам, повторяю, у меня всё отлично. Это была, так сказать небольшая перезагрузка системы. У меня подобное норма примерно до пяти раз в год. А тебе нельзя перенапрягаться. Ты сейчас не одна. Если не думаешь о себе, о сыне нашем подумай! Она не нашлась, что сказать ему на это. Просто сидела и хлопала ртом, словно рыба. Неужели он и вправду признал себя отцом? Он, последний эгоист и нарцисс, который всегда искренне любил только себя! Но что же теперь будет меж ними, как будут складываться взаимоотношения? Ребенок рожденный без брака. Даже без особых чувств. Это выглядело так унизительно со стороны. Саягар же, в это время, закончил раскладывать предметы по столу, взял оттуда что-то большое и круглое и подошёл к ней. Поставил на прикроватную тумбочку поднос, от которого исходил приятный аромат. — Поешь, ты, говорят, и не ела толком все эти дни. Нельзя так. — Ты хотел поговорить, я так понимаю, — Мириам не хотела бегать вокруг да около, решив окончательно поставить все точки над і. — И я так понимаю, что речь пойдет о ребёнке. Дашь ли ты ему своё отчество или он так и останется безымянным Зорконышем. — Это даже не обсуждается, — мужчина сел рядом и развёл руками, — моя кровь не будет безымянным ублюдком никогда! — Он уже ублюдок. Он рождён будет вне брака. — Вот именно об этом я и хотел поговорить. Мия. Я не хочу своему сыну свою судьбу. Мой отец не женился на матери и клеймо ублюдка преследовало меня всё детство. Хотя все вокруг знали, от кого я произошёл на свет. Считали избранным. Но в волчьей школе* мелкие полнородные просто затравливали. — Что же ты предлагаешь? — девушка мысленно вздрогнула от предположения. — Заключить брак хотя бы ради него! Мия, я не хочу, чтоб в него потом тыкали пальцем. Одно дело, если родится белый, как я, талисман клана, блин, а если классический темный в тебя, ещё и темноглазый. Ему ж житья не дадут! — Он будет жить в этом мире, а не в том. — Всё равно. Я князь, будущий правитель этих земель и их защитник. Ты тоже княжна, Мириам Паллади. Приближенная ко двору в двух мирах. Тебе нельзя иметь дете без брака. Иначе репутации конец. В любом другом случае, я бы вряд ли заморачивался. Но ты всегда была моей подругой, мы делили с тобой все радости и горести пополам. Кровать и последний кусок хлеба в Лагере выживания*. — Да, пока ты не решил, что меня можно ещё и трахать и не начал хватать за всё, что не следует. — Но в конечном итоге ты ведь согласилась. Да что там, я в какой-то момент изумился, как пацана чуть не заставила меня намочить трусы. Ну, да ладно. Не думала, что может быть я подобными выходками выражал свою готовность ухаживать за тобой! Если бы ты тогда не включила недотрогу, мы бы уже давно были женаты. И вообще, выкинь из головы это вульгарное "трахать". Трахаю я шлюх. А тебя я тогда любил. — Хороша любовь. Изорвал, как тряпку. Два часа не отпускал! Не стыдно? — Прости, не справился с наплывом чувств слегка. Ты не представляешь, насколько лакомая была для меня в тот момент. Я когда понял, что занимаюсь любовью с любимой женщиной, накрыло. Поэтому и не отпускал. Мия посмотрела на него изумленно и взяла с подноса кусочек мелко нарубленного запеченного мяса. Надо было отвлечься. — О, боги, это же оленина! — она едва не сплюнула обратно. — Матушка запрещает дичь девушкам! Опять будет ругать! — Плевать! — пробурчал Саягар, протягивая ей еще кусок. — Ты уже женщина и ты моего сына под сердцами* носишь! И питание должно быть соответствующим. Так что ешь молча. Ты, что надумала насчёт моих слов? — Я не поняла, мне молчать и есть или отвечать? — Насчёт еды молчи, насчёт моих слов говори. — А подумать дольше я имею право? — Имеешь, только недолго. Я не люблю ждать. — О, это я знаю, как никто. — Габриель приезжал, — Саги произнёс эти слова как бы ненароком, неотрывно при этом следя за реакцией девушки, но внешне она осталась спокойной. — И? — буркнула Мия равнодушно, стараясь не показывать ничем заинтересованности. — Подруга у него появилась, из Зорконов, и тоже Габи. — Ну, — пожала плечами девушка, хотя душа у неё заскулила, как побитая собака, — нас всех тянет к родственникам, хоть и дальним. А я, по факту, ваша прародительница. — Мы родня в четвёртом поколении по твоему отцу. Это уже практически не родство. — Да ты сам себе родня в четвёртом поколении, если на то пошло. Всё равно, какие-то гены пролазят, и во что это выльется в будущем неизвестно, — произнесла Мириам, пытаясь отвлечься от основной темы. Габриель больше не был маленьким любимчиком. Он вырос, и у него тоже была женщина. А на что она надеялась? Что он будет ждать ее годами? Габриель был младшим братом Саягара по матери, на год моложе Мии. Но в отличии от заносчивого и горделивого братца, младший был скромный, обходительный и галантный. За это девушка к младшему была привязана сильнее. А еще среди своих Габи был выродком, ибо родился с серебристо-серого прядью на виске, передалось ему от деда. Он был стерилен и его боялись свои же за ту мутацию, которую и дала эта выродочность. Габриэль был Геллерионом. В юности, во время обряда инициации, который в Иллирии устраивали всем юношам и девушкам от пятнадцати до двадцати лет, на него трижды не сошли покровы стихий, что так подчеркивало его статус выродка, но при этом он мог моментально перемещаться в пространстве на малые расстояния, разрушая свое тело на атомы. И это его умение пугало его родичей до усрачки. Юношу избегали, притесняли и он подвергался издевательствам не только от сверстников, но и от старших поколений. Из-за этого молодой Карай вынужден был бежать из дома по достижении восемнадцати лет и возвращался только иногда, повидать мать и самых верных друзей. Но зато привозил с собой неизменно хорошее настроение, за что Мия любила его ещё больше. А еще братья часто дрались. Они просто не переносили друг друга. Органически не переваривали. И девушка часто винили Саги в том, что тот как раз и послужил толчком младшему уйти из семьи. Саягар ревновал Мириам к брату. Ревновал жестко, жарко, люто. Не скрывая этого. Вот и сейчас, стоило ей задуматься, как он тут же обратил на это внимание. Глаза княжича тут же засветились ярче и она поняла, сейчас может начаться буря. Надо было отвлечь. — А помнишь, в Купальную ночь*, когда мне шестнадцать было, а тебе девятнадцать, когда вернулся после обряда инициации, крутой, сильный, могучий, Сирга достала ребро коня и мы играли на берегу реки в жених и невеста? — Забудешь такое, — мужчина невольно улыбнулся, — там же ты с первой попытки на меня попала. А я на тебя. Даже не смешно играть стало. Зато, ты забрала у меня первый поцелуй. Испортила серьёзного парня. — А ты, типа не первый у меня забрал, — слукавила Мия, у которой до этого уже был первый поцелуй, как раз с Габриэлем. Но сейчас провоцировать мужчину сильнее не стоило. Саги улыбнулся, блеснув в темноте белозубо. — Разреши повторить, — шепнул он, приближаясь к ней и Мириам вдруг стало очень страшно. Она понимала, к чему приведёт этот поцелуй. — Не надо. Не распаляйся. Просто вспомни, что я под сердцем ношу твоего сына. А ты здоровый, как лось и очень неаккуратный, грубый. — Глупая девчонка, я ж не собираюсь иметь тебя жёстко. Всё можно сделать очень нежно. Да и подучить тебя не мешало бы. А то ничего не умеешь и даже, по ходу особо не читала. — Саги, предупреждаю, я после твоего предыдущего нежно, едва не померла. Лечилась две недели. Отстань и дай мне уйти в свою комнату. — Как знаешь, — он вздохнул, протянул руку мимо неё и выхватил с подноса кусочек мяса, — тогда уходи сейчас. А то я уже завелся донельзя. — Спасибо за предупреждение, — Мириам встала и быстрым шагом двинулась прочь из его покоев. — И кстати, я знал, что твой первый поцелуй был не со мной, а с Габом, но, спасибо за тактичность. Хотя, если бы я тогда не подговорил Сиргу и не дал ей то ребрышко, игры бы не было. И нам просто повезло, что ты на меня попала сразу, а я попал на тебя уже специально. Отлично наблатыкался в этом в свободное время. — Он снова улыбнулся, полулежа на кровати. — Да знала я все твои планы заранее, и Сирга мне тогда подыграла, — остудила его самодовольство Мия, и не только ты умело крутить ребро научился. Я специально метила. — Вот злыдня! — Саягар вскочил с места и в мгновение оказался рядом с девушкой, взял ее за плечи. В глазах задором блеснуло лукавство и смех. — И зачем тебе это было нужно? — Считай, мои меркантильные идеи. Хотела первой поцеловать чемпиона игр инициации*. — она провела ладонью по его щеке, коснулась пальцами губ. — Я и правда скучал по тебе, — Саги наклонился, касаясь её губ своими, — два месяца душа не на месте. С тех пор, как тебя увидел в приграничном госпитале. Одиноко было страшно. Мия запустила пальцы ему в волосы на затылке, притягивая к себе ближе. — Заткнись, Саги! — она первая потянулась, первая поцеловала, прижимаясь крепко, страстно. Крепко удерживая мужчину за затылок. Никуда она так и не ушла. Просто снова не хватило выдержки отказать. Да и тело, раз познавшее близость, хоть и не самую удачную, но теперь требовало чего-то подобного, только сильнее. Мужчина всё это прекрасно понимал. И в этот раз был более аккуратен. Даже гордость свою и грубую страсть засунул куда подальше, когда ласкал подругу, вновь доводя до исступления. Когда брал, двигался, непрестанно целуя, шептал всякую не очень приличную ерунду. А ей уже ничего не было надо. Мия была одной ногой в нирване. — А в первый раз нельзя было так же сделать, — пробурчала Мириам, всё ещё лёжа на боку, спиной к нему. — Не вышло бы, — произнес Саягар, переворачиваясь на спину и загребая ее в охапку к себе на грудь, — тебе так же больно было бы. И скорее все еще дольше болело. — Но тут же совсем и глубина и угол другие. — Сейчас тело твоё уже подстроилось, переносить стала легче. Полежали помолчали. Сон не шел обоим. — Мне снятся страшные сны. Огненная река, пожирающая всё живое, — призналась Мия. — Тебе просто снится река Безмирья. Просто вспомнила страшилки матушки Леры. — А ты тоже видел эту реку, как и она? — Мельком. Но мне на всю жизнь воспоминаний хватило. Демон пытался утащить меня в преисподнюю, стражи отбили. Тогда я и получил их силу. Да только всё это очень грустно. — Почему? — В тот день, когда я родился во второй раз, погибло слишком много хороших иллирионов, А твои мать и отец потеряли бессмертие. — Это было уже очень давно. — Но это до сих пор снится мне. И с тех пор пару тройку раз в год я впадаю в летаргию на несколько дней. Так мои силы наказывают меня. За что — не знаю. — Странно, что никто не знал о тебе ничего. Всё пройдёт. А твой кошмар, он теперь остался только кошмаром. — Ты знаешь, почему я не заводил отношений? — Саги вдруг приподнялся на локте и тут же сам ответил. — Я всегда боялся, что подобное может повториться, а у меня будет семья, которую я не смогу защитить. Ведь тот демон, в лице моего дядюшки, так и не был уничтожен! И теперь мне снова страшно. _______________________________________________ Волчья школа* — в мире Иллирии школы-интернаты для детей, где кроме обычных наук преподают военное дело, верховую езду и многое другое. Готовя детей к суровой взрослой жизни с пяти до восемнадцати лет. Проживание почти круглогодичное. Условия проживания достаточно суровые. Лагерь выживания* — летний лагерь на платформе Волчьей школы. Условия проживания приближены к выживальческим. Сердцами* — имеется в виду два сердца чистокровного иллириона. Работают по очереди, изнашиваются медленнее, чем у людей. Купальная ночь* — в мире Эритрее или Заколдованном мире, где живут главные герои, праздник, очень напоминающий Ивана Купала. В эту ночь устраивают игрища, прыжки через костер, пускают венки по воде, гадая на суженного. Игры инициации* — во время обряда инициации, когда юноша из ученика становится воином, он должен участвовать в боевых игрищах, выполнять задания разного уровня сложности. Не только на силу ловкость и умение, но и на интеллект. В год прохождения обряда инициации Саягаром, он показал наилучшие результаты.