The Thrust and Backfall of the Tide

Это приятная прогулка по Хоу-роуд до моста О'Уэйт, который пересекает Лох-оф-Стеннесс и Ирландский залив, отделяющие восточную часть материковых Оркнейских островов от западной. Это прекрасный день - немного ветренный, но сравнительно тёплый и солнечный. Волны под мостом изменчивы и покрыты пеной. Они говорят о столярном деле, о животноводстве. Они говорят о Дженни и Алистере и о том, как сильно они нравятся Джопсону, и они говорят о том, что Джопсон, возможно, сможет сегодня вечером вернуться в воду и провести некоторое время как тюлень, потому что он скучает по этому. В конце концов они прибывают в Мейшоу. Он возвышается травянистым куполом над окружающими полями. Как только они приблизились, прошли через брешь в воротах, мимо небольшого рва, окружающего насыпь, Джопсон с удивлением смотрит на него. - Вы говорите, что здесь хоронили людей, сэр?- спрашивает он. - Да,- кивает Френсис.- Много веков назад. Это была могила древних людей. Скорее всего, к настоящему времени его разграбили, но структура осталась прежней и практически нетронутой. Глаза Джопсона широко раскрыты, когда он смотрит на большой холм, в котором когда-то хранились кости неизвестных людей, их истории затерялись в песках времени. Френсис подозревает, что собственные люди Томаса, селки со стороны его матери, находятся здесь ещё дольше. Его родословная должна быть древней. Они сидят на солнечной траве рядом с курганом, лицом к озеру и в стороне от дороги, чтобы поесть вяленой говядины, хлеба и сыра и разделить яблоко. С Джопсоном легко. Вежливый, внимательный, дружелюбный. Он ловит каждое слово Френсиса и застенчиво смотрит на Френсиса своими глазами. От этого у Френсиса начинает гореть лицо, а руки трясутся и роняют кусок хлеба, когда он тянется за ним. Френсис рассказывает Джопсону о своём детстве. Выросший среди толпы братьев и сестёр. Как он жаждал сбежать, плыть по морям и испытать приключения и опасности. Он стал юнгой в тринадцать лет и медленно продвигался по служебной лестнице, чтобы достичь положения капитана в его антарктической экспедиции с Джеймсом Россом в 1841 году. Джопсон слушает, явно восхищенный, и это смущает Френсиса, который после какое-то время. Явное преклонение молодого человека перед ним, его внимание и мягкий взгляд смущают Френсиса. И он человек, не знающий застенчивости. - Расскажи мне больше о себе,- просит он Джопсона, вместо этого желая сосредоточить внимание на своём спутнике.- О твоей матери. О твоём отце. Джопсон какое-то время молчит, и Френсис надеется, что не ошибся. Но вскоре молодой человек заговорил. - Моя мать была довольно красивой,- говорит он.- По крайней мере, я так думал. Её волосы были светлее моих. Её голос был очень мягким. Она читала мне книги из тех, которые приносил нам отец, чтобы я засыпал. Она пела, у неё был прекрасный голос. И она пела мне все старые песни своего народа. Их было так много, что я только сейчас их почти не помню. Она была доброй, смелой и волевой. Он делает паузу, откусывает яблоко, которое они делят, и возвращает его Френсису. Некоторое время задумчиво жует, прежде чем продолжить. - Теперь я вижу, как сильно она любила моего отца, и… как бы это сказать? То, что она бросила… - Жертвует,- мягко предлагает Френсис. - Да, жертвы. Жертвы, которые она принесла, чтобы быть с ним. И тех, кого он заставил быть с ней. Он бросил своих людей, принес в нашу маленькую пещеру столько комфорта и цивилизации, сколько мог. У моей матери было несколько плетёных одеял из морских водорослей, плетёная корзина, и, думаю, это было все, пока мой отец не принес ей тарелки, чашки, одежду и инструменты для использования, одежду для ношения. Она была дикой, как и большинство из её народа, редко выходившей на сушу и большую часть времени проводившей в море. Но потом она увидела его. Увидела его в лодке на рыбалке, и она сразу влюбилась. Она показалась ему, подружилась с ним, а вскоре и он влюбился в неё, ибо, как я уже сказал, она была очень красивая и очень добрая. Затем он делает паузу, откусывает кусок хлеба, прежде чем продолжить. Френсис внимательно слушает, наблюдая за меняющимся выражением лица Джопсона. Он думает о том, что Джопсон тоже очень красивый и очень добрый. Параллели не ускользают от него. - Мой отец приехал сюда, на острова, чтобы попытаться заработать на жизнь рыбаком. Какое-то время у него всё было хорошо, но после знакомства с моей матерью он не хотел ничего, кроме как быть с ней и растить с ней детей. Он собирался построить им домик у моря, рисовал его планы, когда пришли охотники. И был только один ребёнок,- он грустно улыбается.- Кто-то узнал о нашем существовании. Кто-то пронюхал, что существуют волшебные существа, на которых нужно охотиться. Видите ли, мистер Крозье, говорят, что тюленья шкура селки наделяет человека магическими способностями и исполняет желания. Это не так. Это убивает только невинных существ, когда вы снимаете их шкуры. Но двое мужчин, пришедших за моими родителями, возможно, этого не знали. Они нашли нашу пещеру и выстрелили моему отцу в сердце, когда он вышел нас защищать. Френсис чувствует, как его собственное сердце болезненно наполняется сочувствием, когда он слышит подробности кончины отца Джопсона. Ему очень хочется прикоснуться к Джопсону, успокоить его, но он держится особняком и ждёт, слушает. - Моя мать стала тюленем, потому что, будучи морским существом, она намного сильнее, чем могла бы быть человеческая женщина. Она бросилась на них, укусила их, и они не сразу застрелили её, потому что, я думаю, они хотели её схватить. Возможно, чтобы поработить её. Она позволила мне ускользнуть и сбежать в океан. Я оглянулся только один раз, прежде чем нырнуть под воду, как раз вовремя, чтобы увидеть, как они всё равно стреляют в неё. Затем он останавливается, опустив голову, нахмурив губы, ссутулив плечи и обхватывая руками подтянутые колени. Френсис на дюйм приближается, и точно так же, как это сделал Джопсон, когда Френсис рассказал ему о потере Джеймса, он обнимает Джопсона за плечи. Джопсон наклоняется к нему и шмыгает носом, а Френсис крепко сжимает его, дружески слегка встряхивает. - Мне действительно жаль, Томас,- говорит он.- Я спросил тебя о твоих родителях не для того, чтобы расстраивать тебя. Я бы хотел с ними познакомиться. Джопсон снова всхлипывает, вытирает глаза рукавом рубашки и смотрит Фрэнсису в лицо. - Ты бы им очень понравился,- говорит он.- Ты очень смелый и добрый, как и они оба. Вот почему я люблю тебя. Френсис на мгновение колеблется от откровенности простого признания Джопсона. Он из культуры неестественного ухаживания. Любовь часто не влияет на это. Решено, что два молодых человека одинакового класса и происхождения будут хорошей парой, и если они достаточно хорошо понравятся друг другу, они будут пить чай. Они будут гулять в парке в сопровождении своих нянек и матерей. В конце концов они женятся, и всё. Редко когда такие смелые заявления делаются вне предложения руки и сердца, и всё же Джопсон продолжает выражать свою любовь к Френсису смело и открыто, не ожидая услышать это в ответ. Френсис даже не был таким смелым, когда делал предложение мисс Крэкрофт. И все же Джопсон говорит ему, что я люблю тебя, не моргнув глазом. Не краснея. Или, возможно, если подумать, Фернсис ошибается насчет румянца, потому что на бледных щеках Джопсона есть румянец, которого он раньше не замечал. Френсис тяжело сглатывает. - Ты не должен говорить мне такие вещи, Томас,- он с сожалением убирает руку, встает на ноги и отходит на несколько шагов. Он слышит, как Джопсон поднимается и следует за ним, и настраивается против того, что он действительно хочет сделать, а именно повернуться и схватить другого мужчину в свои объятия, чтобы крепко поцеловать его. - Почему бы и нет, сэр? Это то, что я чувствую. Я не могу это изменить. - Да, но ты меня плохо знаешь,- говорит Френсис.- Прошло всего две недели. Ты узнаешь больше обо мне и изменишь своё мнение. Я не всегда был хорошим человеком,- добавляет он, думая о своем прошлом эгоизме, своем цинизме, своём пьянстве. Его обращение с Фицджеймсом до их общения стало теплее и мягче. - Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что люблю тебя,- говорит Джопсон, и Френсис чувствует, как рука друга, мягкая и нерешительная, ложится ему на плечо. Он развернулся, схватив Джопсона за плечи. - Ты совсем меня не знаешь!- его голос повышен, и он знает это, но ему больно. Должен быть какой-то способ показать Джопсону, как глупо так легко бросать своё сердце к ногам Френсиса.- Ты ничего не знаешь обо мне, кроме тех лестных вещей, которые я тебе наговорил,- говорит он, пристально глядя в широко раскрытые, потрясающие глаза Джопсона.- Ты не знаешь обычаев людей в моём мире. Уклад жизни общества. Ты не знаешь, какие плохие вещи могли бы случиться с тобой, если бы ты соединишься со мной. На Стоун-Хилл-роуд скрипит колесо повозки, мимо проезжает какой-то торговец или фермер, и Френсис, чертыхаясь себе под нос, тянет Джопсона на несколько шагов вперед, пока они не скрываются в тени кургана, подальше от любопытных глаз. - Ты ничего не знаешь о тех злых вещах, которые люди делают друг с другом в городах, - настойчиво говорит он.- О воровстве, насилии и убийстве. Ничего из того, как английское общество воспринимает тех, кто отличается от других, таких как ты, как инуиты, как что-либо, чего они не понимают. Если они узнают, они схватят тебя, порежут, подглядят за вами и препарируют тебя, заставят тебя выступить в каком-нибудь побочном шоу для их развлечения. Томас, я не могу этого допустить. Джопсон смотрит на него снизу вверх, обиженный и сбитый с толку, но Френсис давно собирался сказать это и понимает, что не может удержаться. Ему нужно все выложить. - Кроме того, Томас,- мягко говорит он,- ты ничего не знаешь о путях любви, о сексуальных отношениях. Ты девственник. Ты никогда раньше не была с мужчиной. У меня нет желания причинять тебе боль. Чтобы подтолкнуть тебя. Это не я должен показывать тебе эти вещи. Тебя может осчастливить какой-нибудь молодой парень или девушка. Я достаточно взрослый, чтобы быть твоим отцом. Ты не можешь хотеть этого от меня. Они стоят очень близко. Френсис с опозданием понимает, что у него в руках лицо Джопсона. Красивое лицо Джопсона, обращенное к нему призывно, его мягкий рот, слегка приоткрытый, его бледно-зеленые глаза неотрывно устремлены на губы Френсиса. - О Боже,- шепчет он, потому что после всего этого, после всей шумихи, которую он поднял, он понимает, что действительно любит Джопсона в ответ. Горячо. Полностью. - Я действительно хочу этого от тебя, Френсис,- говорит Джопсон, глядя Френсису в глаза, и использование имени Френсиса на его губах удивляет его настолько, что он не сопротивляется, когда Джопсон наклоняется и неуклюже прижимает их губы друг к другу. Поцелуй такой мягкий и нежный, что сердце Френсиса разрывается на части. Он вздыхает с облегчением, потому что это то, чего он жаждал целыми днями, неустанно. Джопсон издает тихий звук, и его руки обвивают талию Френсиса, чтобы крепко его прижать. Френсис ничего не может сделать, кроме как обнять Джопсона за плечи, притянуть к себе и поцеловать в ответ. Он удивлён, когда всего через несколько головокружительных мгновений Джопсон издаёт грубый звук, выворачивается из рук Фрэнсиса и смотрит на него широко раскрытыми глазами, разинув рот. - Что? Что такое? Я сделал тебе больно?- Френсис не может себе представить, что у него есть. Не из-за того, как тело Джопсона растаяло, такое мягкое и податливое, и все же его друг выглядит очень встревоженным. - Чары!- Джопсон кажется встревоженным.- Ты тронул меня. Ты… ты не собирался меня целовать!- его глаза полны боли и тоски. - Подожди! Подожди, Томас, подожди,- Френсис делает успокаивающие движения руками и осторожно берет Джопсона за плечо, снова притягивая его ближе.- Они больше не действуют на меня, чары. Я не сказал тебе раньше, потому что у нас не было ни времени, ни уединения, но когда я вчера дотронулся до твоей руки, я ничего не почувствовал. - Ничего?- Джопсон в замешательстве. - Я чувствую то же самое, касаюсь ли я тебя или нет,- объясняет Френсис. Джопсон всё ещё выглядит неуверенно, и поэтому Френсис вкладывает все свои силы.- Я хочу сказать, Томас, что я люблю тебя в ответ. Твои чары мне ничего не сделают, потому что я уже заколдован. Выражение такого невероятного облегчения омывает лицо Джопсона, и он бросается обратно в объятия Френсиса, целует его снова и снова, крепко прижимаясь губами к его губам. Френсис не может не рассмеяться от восторга, не может не обнять Джопсона и не поддаться этому мягкому нападению. Вскоре яростные поцелуи Джопсона нежны и медленны, и, прежде чем он это осознает, Френсис целует его весьма пылко, его тело пылает, голова кружится от него. Через несколько мгновений они расстаются, затаив дыхание, глаза Джопсона сияют, когда он смотрит на Френсиса. - Ты действительно это имеешь в виду?- спрашивает он.- Ты не оставишь меня? - Оставить тебя?- Френсис хмурится, нежно проводит большим пальцем по раскрасневшейся щеке Джопсона, зарываясь рукой в тёмные волосы. - Да. Я думал, что если ты не любишь меня в ответ, ты оставишь меня и уедешь в Лондон. Позволишь мне вернуться к морю без тебя. - О, Томас, нет. Нет. Я не буду этого делать. Я никогда не оставлю тебя. Как я могу? Я очень сильно люблю тебя,- так приятно, наконец, произнести это вслух. Как будто огромный груз был поднят. Он всё ещё боится того, что может означать эта любовь. Всё ещё не зная, как он защитит Джопсона и удержит их вместе, но он счастлив больше не скрывать свои чувства. Бледные глаза Джопсона полны слёз. - О, Френсис,- произносит он со вздохом на губах. - Мой дорогой Томас,- Френсис снова притягивает его к себе, нежно целует. Они на открытом воздухе и поэтому не могут продолжать в том же духе, что, к сожалению, требует, чтобы они прекратили целоваться. Это очень трудно сделать, потому что губы Джопсона подобны шелку, его руки так сильны и так приятно обхватывают живот Френсиса. Френсис пьян от прикосновения губ молодого человека к своим, от нежной кожи и мягких волос Джопсона под его пальцами. И всё же слишком рано он мягко отталкивает Джопсона. - Не здесь,- шепчет он, прижавшись лбом к Джопсону, оба тяжело дышат.- Не сейчас. - Конечно,- с сожалением говорит Джопсон, отходя в сторону, кусает губу и застенчиво смотрит на Френсиса сквозь густые тёмные ресницы, и это почти заставляет Френсиса снова обнять его. Но он знает, что лучше, и отпускает другого человека. Они поправляют одежду, расчесывают пальцами спутанные волосы и выходят на свет послеполуденного солнца. Пора уходить, поэтому они собирают остатки пикника и отправляются домой. В дороге не очень загруженный день, и Френсис хочет держать Джопсона за руку. Чтобы снова поцеловать его. Он не целует. Ибо, даже если в поле зрения нет ни телег, ни лошадей, слишком опасно быть застигнутым за ласканием на публике. Он думает о переполненном доме Дженни и понимает, что в ближайшее время не останется наедине с Джопсоном, и почти стонет от разочарования. Они прибывают домой за час или два до захода солнца, и их снова ждут в домашней суете. Дженни поручает Джопсону помочь ей на кухне, а Френсис помогает Алистеру ухаживать за животными. Все снова встречаются за ужином, и Френсис убеждается, что он сидит рядом с Джопсоном. Это сделано специально для того, чтобы он мог дотянуться до руки своего друга под столом и переплести их пальцы. Джопсон смотрит на него самым мягким взглядом, и Френсис чувствует, как его лицо становится горячим, и ему приходится тщательно избегать слишком частых оглядываний. Тем не менее, он ловит хитрый взгляд Дженни через стол и понимает, что его разоблачили. После ужина, когда солнце садится, он спускается к воде и стоит на страже, в то время как Джопсон проводит час или около того под волнами, восстанавливая своё морское «я», упиваясь радостью быть тюленем. Больно думать, что отец Джопсона считал селки-сторону его жены и сына грехом против Бога. Френсис полагает, что иногда так обстоят дела, и надеется, что сможет убедить Джопсона в том, что его полужизнь в качестве тюленя хороша и чиста, и ее нужно лелеять, а не пытаться сбежать. Когда Джопсон снова поднимается из воды, поднимается со скалистого берега рядом с пирсом, его мокрые волосы прилипли к спине, а кожа бледно поблескивает в лунном свете, Френсис заворачивает его в полотенце и дает ему рубашку и брюки, чтобы он надел их обратно. Он оглядывается, чтобы убедиться, что за ним никто не наблюдает, прежде чем осмеливается поцеловать Джопсона в губы, совсем ненадолго, прежде чем они направятся обратно в дом. В этот вечер никого нет рядом, и поэтому они снова позволяют своим рукам соприкасаться и скользить друг по другу во время ходьбы, позволяют пальцам переплестись, прежде чем они снова расстанутся, и эти маленькие прикосновения посылают молнии возбуждения по телу Френсиса. В тот вечер их пути расходятся, и Френсис проводит мучительную ночь, ворочаясь, его голова полна фантазий о том, каково было бы, если бы Джопсон лежал рядом с ним на узком матрасе в его маленькой гостевой спальне. Каково это – чувствовать, как это мягкое, сильное тело двигается в кругу его рук, чувствовать эти нежные поцелуи на его лице, шее, груди. Какие звуки могли бы вырваться из горла Джопсона и как бы он это сделал. Ему, наконец, удаётся отвлечь свои мысли от чар Джопсона на достаточное время, чтобы позволить сну завладеть им. Утром взлохмаченные волосы и усталые глаза Джопсона говорят ему, что, возможно, он не одинок в своих лихорадочных фантазиях, и это заставляет его улыбаться про себя за завтраком. Вскоре, он надеется, у них будет уединение, какое-то время они смогут побыть наедине. Но он терпелив. Ему нужно привести их в порядок, написать домой в Лондон, уладить свои дела и найти для них место здесь, в Стромнессе. Предстоит многое сделать, и это займет некоторое время, но оно того стоит. Когда он поднимает голову и видит бледные нефритово-зелёные глаза Джопсона, любовно смотрящие на его лицо... Он знает, что оно того стоит.