The Thrust and Backfall of the Tide

Томас медленно просыпается. Сначала он может чувствовать только тепло. Сначала он не может открыть глаза, потому что думает, что, возможно, не помнит, как, но после того, как он проплыл через длинный участок темной тьмы, тепло стало другим. Он чувствует это сильнее всего на одной стороне своего тела. Затем он осознает приятный запах. Это знакомый запах. Тот, который обычно сопровождает теплые объятия и нежные поцелуи. Затем он обнаруживает теплый вес на своей талии, который на ощупь очень похож на руку. Есть момент, искра страха, что тяжесть может сдерживать его, удерживать его, но небесное тепло и успокаивающий запах продолжаются, и поэтому он думает, что это должно быть мягкое прикосновение. Он делает глубокий, медленный вдох, впуская ещё больше прекрасного аромата, и шевелит пальцами ног. Он удивлён, что он не тюлень. Что у него есть пальцы на ногах, чтобы шевелить. Он плавал в тёмных водах снов, снах тюленей, которые были не более чем смутными образами рыб и колышущихся морских трав, в течение столь долгого времени. Он отдыхает в этом восхитительном тепле некоторое время. Он готовится открыть глаза и увидеть, где он находится, но пока не чувствует себя готовым сделать это. И тут его посещает мысль. Френсис! Где Френсис! И это то, что, наконец, побуждает его открыть глаза. Чтобы найти свою любовь. Сначала он видит незнакомый потолок, сделанный из деревянных досок, как в доме Баркли, но не такой, как у Баркли. Он поворачивает голову в сторону и видит подоконник и тонкий утренний свет, пытающийся пробиться сквозь набор домотканых штор. Рядом с ним в постели лежит большой мягкий комок. Нежный храп выходит из комка. Он ещё больше поворачивает голову и видит на подушке копну спутанных рыжевато-золотистых волос. Френсис! Он немного отстраняется от хватки Френсиса, чтобы полностью повернуть голову в сторону и увидеть лицо своей возлюбленного. Френсис крепко спит, неловко прижавшись щекой к матрасу рядом с подушкой Томаса. Его рот слегка приоткрыт, а под приоткрытыми губами небольшое влажное пятнышко. Он немного пускает слюни. Томас думает, что, возможно, спящее лицо Френсиса – самое прекрасное, что он когда-либо видел. Он осторожно переворачивается на бок, позволяя руке Френсиса оставаться на его талии, и протягивает руку, чтобы смахнуть блестящую челку Френсиса со лба. Френсис слегка улыбается во сне и издает тихий стон, и Томас улыбается в ответ. Он долго наблюдает за Френсисом. Смотрит, как его темно-русые ресницы мягко трепещут на веснушчатой щеке. Отмечает, какой он на вид мальчишка, когда его лицо разглаживается во сне. Как обветренная серьёзность его лица, когда он бодрствует, становится чертой непослушного мальчика, когда он спит. После того, как его глаза напились досыта, он наклоняется и нежно целует Френсиса в его тёплый лоб. Глаза Френсиса медленно открываются, и ярко-голубые глаза встречаются с взглядом Томаса. Всего на долю секунды нет никакой реакции, а затем его глаза расширяются и наполняются слезами. А потом Томаса притягивают к Френсису, и Френсис рыдает рядом с ним, крепко прижимая его к себе, обнимая Томаса за талию, уткнувшись лицом в его шею. - Милый мой, милый мой, милый мой,- влажно произносит Френсис, его голос приглушен кожей Томаса. Томас обхватывает рукой Френсиса и так же крепко держит его, целует в волосы и зарывается носом в эти шелковистые локоны, чтобы вдохнуть приятный, знакомый запах Френсиса. Именно этот запах окутывал его перед пробуждением. Мыло Френсиса и запах его мягкой веснушчатой кожи. Он тоже плачет, и его слёзы текут по его щекам, намокая волосы Френсиса. Потом Френсис целует его, целует щеки, лоб, кончик носа, потом рот. Томас жадно целует его в ответ, снова и снова прижимается губами к губам, пока они пробуют слёзы друг друга. Очень быстро поцелуи становятся голодными, а затем влажными и глубокими, и, прежде чем он это осознаёт, все тело Томаса горит желанием. Он тихо стонет, и это предупреждает Френсиса о состоянии их обоих, потому что он со вздохом отстраняется, пьяно глядя Томасу в глаза. - Ты в порядке?- настойчиво спрашивает он.- Я не могу продолжать это, если ты слаб или тебе больно. Мы должны увидеть, как тебя выкупают и накормят, и я должен вызвать доктора… - Френсис, пожалуйста,- мягко говорит Томас, заставляя замолчать свою любовь быстрым, но нежным поцелуем.- Пожалуйста, я в порядке. Я отдохнул, согрелся и достаточно силен. И я чувствую, что могу умереть, если не смогу заняться с тобой любовью,- затем его посещает мысль.- Где мы?- спрашивает он. Френсис грозно улыбается ему. - В нашем собственном доме. Тот, который мы арендуем в городе. Мы одни, и дверь заперта,- его улыбка становится глубже, и тогда Томасу приходится прижать к ней рот. И тогда нет ничего, кроме губ Френсиса на его губах. Теплые руки Френсиса обвились вокруг него, и его твёрдое тело прижалось к Томасу. Томас чувствует, как жаркое и сильное желание Френсиса касается его живота, и он наклоняется между ними, чтобы неуверенно погладить его. Френсис резко вскрикивает и бьёт Томаса в руку, и Томас продолжает. - Томас,- выдыхает Френсис, снова отстраняясь от их поцелуя.- Ты не делал этого раньше. Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь. Что я могу сделать для тебя? Разум Томаса наполняется полусформулированными желаниями. Как он когда-либо выберет только одно? - Я хочу прикоснуться к тебе, к твоему телу,- говорит он и радуется, когда Фрэнсис стонет и тяжело сглатывает в ответ.- Пожалуйста, мы можем раздеться?- спрашивает он.- Я хочу чувствовать твою кожу на своей. Я так долго ждал. Единственный ответ Френсиса – быстро стянуть свою рубашку, и Томас помогает ему натянуть её через голову. Как только Френсис скинул брюки и помог Томасу снять одежду, которая беззаботно брошена с кровати на пол, они ложатся на бок и смотрят друг на друга, позволяя своим глазам играть над наготой друг друга. Томас протягивает руку и кладет ладонь на грудь Френсиса, чувствуя, как бьется его сердце. Затем он медленно проводит рукой по бледному веснушчатому плечу Френсиса по его загорелому предплечью и длинным толстым пальцам. Ему нравятся все маленькие оранжево-коричневые пятнышки на коже Френсиса, которые делают его немного похожим на милых блестящих веснушчатых рыбок, которые застенчиво уворачиваются от скал на морском дне. Затем он проводит пальцами по изгибу талии Френсиса и вверх по его бедру. От этого глаза Френсиса закрываются, а рот открывается, что Томас воспринимает как хороший знак. Он извивается ближе, пока их тела почти не соприкасаются, пока он не чувствует тепло между ними, и осторожно гладит рукой вокруг и вниз, по ягодице Френсиса. Френсис стонет и притягивает его к себе, проводя грубой рукой по бедру Томаса и лаская его ягодицы. Томас ничего не может сделать, кроме как застонать в ответ, потому что их тела, наконец, прижались друг к другу, кожа к коже. Часть Томаса восхитительно прижимается к мягкому животу Френсиса, а Френсис выступает против бедра Томаса. Он задается вопросом, каково было бы, если бы они прижались друг к другу, часть к части, и поэтому он поправляет бедра и делает именно это. Он не готов ни к приливу покалывания, который это вызывает, ни к низкому рычанию Френсиса. Френсис мягко толкает бедрами, потирая их друг о друга, и это трение заставляет Томаса выдавить из горла беспомощный звук. - Да,- шепчет он, наклоняясь, чтобы поцеловать Френсиса.- Да, пожалуйста. Френсис отвечает на поцелуй, влажный и настойчивый, и снова прижимается к нему, и Томас поражен тем удовольствием, которое это вызывает. Френсис мягок, деликатно держит его одной рукой за бедро Томаса. Он нежно притягивает Томаса к себе, мягко двигается, и Томас тронут его осторожностью. Однако он не чувствует себя ни в малейшей степени хрупким, поэтому он экспериментально двигает бёдрами и слышит, как другой мужчина прерывается всхлипами в ответ. Френсис мягко толкает Томаса на спину, а затем перекатывается на нем, и давление тела его возлюбленного, толстого и теплого, прижимающего его к матрасу, ощущение их кожи, скользящей вместе, это превосходит всё, что Томас когда-либо мог себе представить. Френсис поддерживает себя на руках, и они оба смотрят вниз между своими телами, где их интимные части прижимаются друг к другу, скользя вместе. Томас зачарован видом, медленным прикосновением одной части к другой, разным цветом и текстурой их кожи и волос, а также искрой и вспышкой удовольствия, вызванными этим восхитительным трением. Он тянется между ними, чтобы провести пальцами по фигуре Френсиса, и Френсис тихо и настойчиво стонет и ускоряет темп. - Господи, Томас,- выдыхает он, пока Томас продолжает читать кончиками пальцев, и Томасу нравится грубый, задыхающийся звук его голоса. Френсис опускается, чтобы более полно лечь на Томаса, медленно и глубоко целует его и продолжает тереть их друг о друга. Томас обхватывает руками талию Френсиса, стонет ему в рот, теряясь в удовольствии, запахе и ощущении тела Френсиса, мягких губ Френсиса и скользкого языка, который облизывает его рот. Он чувствует, как будто его внутренности наполнены сверкающим солнечным светом, как ветер может заставить поверхность воды рябить и искриться на солнце. Он и есть сейчас эта рябь. Он солнечный свет, танцующий на волнах, подгоняемый ветром. Он чувствует нарастающее удовольствие, почти так же, как когда он делает это в одиночку, когда берёт себя в руки. Только Френсис выполняет то же самое, используя всё своё тело, двигая ими вместе, и это гораздо, гораздо более захватывающе. - Френсис,- он прерывает поцелуй, чтобы прошептать.- Френсис, я… я… я чувствую…- ему не хватает слов, чтобы сказать, что он скоро достигнет того места внутри себя, которое заставит его удовольствие вспыхнуть и выплеснуться из него. Хотя Френсис знает. Он берёт лицо Томаса в свои ладони и нежно смотрит ему в глаза. - Да, любовь моя. Я хочу тебя. Я хочу наблюдать за тобой. От этих слов Томасу становится жарко при мысли, что Френсису нравится наблюдать за ним. Затем движение бёдер Френсиса, прижимающихся к нему, скольжение их тел друг к другу заставляет его удовольствие подниматься внутри него и взрываться, расцветая горячим и влажным цветом между ними, когда он задыхается и выгибается дугой в постели с силой этого. - О! О! Френсис!- кричит он и слышит, как Френсис тоже выкрикивает его имя, слышит, как он издаёт долгий низкий стон, когда его влажность и жар соединяются с влажностью Томаса между их животами. Томасу кажется, что он взмыл в небо, чтобы летать с чайками и олушами. Теперь он медленно плывет обратно вниз, чувствуя мягкие губы Фрэнсиса на своей щеке, слыша прерывистое дыхание Френсиса ему в ухо. Он лежит, ошеломлённый от удовольствия и задыхаясь, а Френсис целует его во все лицо. - Ты в порядке?- спрашивает Френсис, в его голубых глазах затуманивается тревога, и Томас издает удивленный смешок. - Да, да, я в порядке,- говорит он. Он улыбается Френсису, который мечтательно улыбается ему в ответ.- По правде говоря, я более чем в порядке. Я не знал, что могу испытать столько удовольствия одновременно. Улыбка Френсиса сияет солнечным светом, когда он наклоняется и крепко целует Томаса в губы, напевая своё счастье в губы Томаса. - Хорошо. Это всё, что я хотел для тебя. Чтобы испытать удовольствие. - А ты, Френсис? Ты счастлив? Френсис очень нежно проводит большим пальцем по щеке Томаса и некоторое время смотрит на него, прежде чем ответить. - Ты не представляешь, каким счастливым ты сделал меня,- говорит он, его голос хрипит от эмоций.- Ты даже не можешь понять этого, Томас, любовь моя. Звук открывающейся входной двери внизу заставляет их обоих замереть. - Это Дженни,- шепотом говорит Френсис.- У неё есть ключ. - Фрэнк!- верный его слову, приятный, серьёзный голос Дженни раздается у подножия лестницы.- Фрэнк, дорогой, где ты? Френсис немного отклоняется от Томаса. - Я здесь! С Томасом!- кричит он в ответ, и его голос звучит более чем смущённо.- Он наконец проснулся! - Ой!- Дженни восклицает снизу, ее голос приглушен дверью их спальни.- Ну тогда. Я… увидимся завтра! - Хорошего дня, Дженни!- кричит Френсис в ответ, прежде чем повернуться и посмотреть на Томаса с озорством в глазах. Они оба хихикают, как школьники, пойманные на прогуле. - Судя по звуку, очень хороший день,- они слышат довольно громкое бормотание Дженни, прежде чем дверь снова захлопнется, и замок снова закроется за ней. - С этого момента мне придется просить её стучать,- говорит Френсис, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Томаса. Затем он осторожно скатывается с Томаса и встаёт с кровати, говоря Томасу оставаться там и что он скоро вернется. Верный своему слову, он возвращается через мгновение или два с полотенцем, которым они могут вымыться, но он настаивает на том, чтобы сполоснуться им обоим, и не позволяет Томасу помочь. Затем он приносит из кухни таз с теплой водой и настаивает на том, чтобы выкупать Томаса. Томас не привык к такой заботе. Он предпочитает заботиться о себе, но любезно позволяет Френсису ухаживать за ним. Как только они умылись и оделись, Томас говорит Френсису, что он очень голоден, и Френсис усаживает его за их маленький кухонный стол и начинает делать Томасу большую стопку оладий. Томас ест их. Затем немного хлеба и сыра. Потом немного вяленой говядины. Потом весь пудинг, который Дженни принесла вчера утром. Он выпивает три чашки чая и несколько чашек воды из колодца за домом, прежде чем, наконец, объявляет, что наелся. Френсис выглядит впечатленным и довольным ненасытным аппетитом Томаса и просто продолжает приносить Томасу новые тарелки с едой. В конце концов он присоединяется к нему, ест свой гораздо более скромный завтрак и рассказывает Томасу обо всём, что произошло, пока он спал. Он рассказывает ему о связи, которую он чувствовал, о видениях и снах, которые у него были в связи с местонахождением и благополучием Томаса, и Томас весьма удивлен. - Ни один из моих родителей не упоминал о таких вещах,- говорит он. - Это то, что стоит изучить!- с готовностью соглашается Френсис. Френсис спрашивает его, что он помнит о своем похищении, и Томас всё помнит. Он чувствует дрожь беспокойства при воспоминании о том, как Хикки прижимался к нему, целовал его, резал его, и Френсис говорит, что ему может потребоваться некоторое время, чтобы почувствовать себя лучше. И чтобы не было спешки. Он должен пообещать Френсису рассказать ему, если он когда-нибудь почувствует себя подавленным или расстроенным этими воспоминаниями, и напомнит Томасу, что он здесь, чтобы помочь ему. Он также говорит Томасу, что Хикки был отправлен обратно домой в Манчестер для суда и будет либо повешен, либо заключен в тюрьму на всю жизнь, и поэтому он не вернётся, чтобы причинить больше неприятностей, что заставляет Томаса вздохнуть с облегчением. Томас говорит ему, что он не может быть тюленем. Что он чувствует тюленя, дремлющего внутри него, но чувствует, что он вне его досягаемости. Он говорит Френсису, что его мать говорила ему никогда не стричь волосы, но никогда не говорила ему, почему. Между его матерью и отцом возник какой-то спор, которого маленький Томас не понял, но Фрэнсис, кажется, понимает его вполне хорошо. - Он знал, что если ты острижешь волосы, ты не сможешь быть тюленем,- задумчиво говорит Френсис.- Он, должно быть, знал, что женитьба на женщине и переход в нормальное общество могут потребовать обстричь их, и это, должно быть, имелось в виду в том пророчестве, которое они тебе сказали. Эта настоящая любовь освободит тебя от тюленя. Но твоя мать этого не хотела. Она сказала тебе не отрезать, но не могла заставить себя прямо противоречить словам твоего отца. И поэтому они были в разногласиях. Томас кивает. Идея Френсиса имеет для него смысл. Как он ощущал разные чувства, окружающие его «я-тюленя», от обоих его родителей. Как у них обоих были разные способы научить его быть в безопасности, и ошибочные, и полезные в равной степени. Он действительно так много о них не знает. Френсис показывает ему остальную часть дома, небольшой сад за домом и рассказывает о своих дальнейших планах с Алистером построить для них собственный дом. Томас не может сдержать своего счастья, и оно продолжает течь из его глаз в виде слёз. Слёзы, которые Френсис целует, крепко обнимая его.