Что, если. Тупик, ставший реальностью

На часах ещё не было и трёх, а шум петард и фейерверков за окном уже давно стих. Небогато уставленный стол только что освободили от посуды: что-то быстренькое помыли и поставили сушиться, что-то убрали в холодильник, а мисочку же с финиками взяли с собой на кровать.   Невысокая ёлочка стояла как и положено — в углу, и была единственным источником освещения во всей комнате, горя аккуратными рядами сильно приглушённых белых лампочек; красно-зелёная гирлянда на ней тоже имелась, спускаясь-и-закручиваясь сверху вниз параллельно основной, однако за весь вечер и ночь её так ни разу и не включили, а вилка и вовсе оставалась замотанной пластиком — в том же самом виде, в каком она пролежала в коробке чуть менее года.      Укрытая одеяльцем, Света лежала на диване подтянув под себя ноги и положив голову Марине на бёдра. Она смотрела в угол комнаты сквозь опущенные веки и дорисовывала недостающие детали окружения и ёлки: картина в её голове получалась очень насыщенной, но тона были преимущественно холодные и приглушённые — этому способствовала та самая гирлянда.   Зелёно-красную нить — уже ставшую привычным и стандартным атрибутом текущего праздника — повесили первой, однако слепая призналась, что сегодня не хочет видеть эти два цвета: «Даже сильно расплывчатые и тусклые линии, которыми я воспринимаю яркий свет от гирлянды, меня будут отвлекать... У нас нечем их заменить?..». Так на ёлке появилась вторая нить, а первую даже ни разу не включили.   Удивительно, но яркий и сильный еловый аромат живого дерева словно поделился своей энергией с тусклым и слабым серебристым светом лампочек, уравновесив две столь непохожих друг на друга сущности и привнеся Гармонию, превратив совершенно голое, без единой игрушки, деревце в нечто прекрасное — девушки согласились с этим едва только включили гирлянду... Правда чуть позже, пока одна из них готовила еду, вторая тайком повесила на ёлочку несколько бесцветных шариков — этот момент они не обсуждали, однако шарики по прежнему висят на видных местах.   Марина же сейчас полу-сидела, полу-лежала, находясь одновременно и на диване, и на стуле, последний который прикатили от компьютерного стола из соседней комнаты: привалившись-и-вжавшись в свой любимый угол — подлокотники дивана были почти такие же высокие, как и спинка, — и вытянув ноги вперёд, она удобно расположила мисочку с финиками между ними, и чуть ли не перед самым лицом у уютно пристроившейся в её ногах Светы, периодически кладя лакомство то в рот любимой, то самой себе, при этом лениво поглаживая Свете мочку уха, на что девушка отвечала тем, что слегка-слегка тёрлась головой (скорее уж щекой) о ногу — прямо, как кошка. Обеим было удобно и приятно.   Так они лежали, слушали тихую музыку, неспешно доедали финики, и просто болтали буквально обо всём подряд.      - Ты не жалеешь?   - О чём? - не глядя, Марина мягко коснулась фиником чужих губ — финик тут же исчез из её ладони.   - Ну, знаешь, обо всём этом.   - Мм.. - она уже успела укусить свой финик, и всё ещё держа руку у рта явно не хотела отвечать в-этот-самый-момент, медленно и неспешно наслаждаясь вкусом. Лежащая в её ногах девушка восприняла задержку по своему и потому поспешила внести ясность.   - Ты бы могла сейчас праздновать среди нормальных людей.      Она произнесла это вполне обычным, будничным тоном, с улыбкой на лице и тихим смешком в конце фразы в качестве точки — её слова можно было вполне принять и за шутку.      - Эти нормальные за своей ”нормальностью” совсем уже ослепли! - Марина засмеялась, одновременно коснувшись ладонью губ Светы, которая тут же выплюнула в неё косточку.   - Н-наверно... Но отмечать праздник с ними явно веселее, чем со мной.      Прикрыв глаза, от правды не спрячешься...      - А я и не ищу веселья. - серьёзно ответила Марина, перестала массировать мочку уха и запустила левую руку под одеяло, положив её на чужой и обнажённый животик, начав нежно массировать уже его — лежащая тихонько мурлыкнула. - С тобой мне уютно, спокойно, и я счастлива.      Несколько минут они молча и неспешно опустошали мисочку ни о чём не разговаривая, лишь Света накрыла поглаживающую её под одеялом ладонь своею.      - Я благодарна тебе за то, что ты обо мне заботишься... и терпишь меня. - вдруг тихо произнёсла девушка.      …      - Я никогда не думала о тебе, как об обузе. - ещё тише ответила другая, а движение руки сменились: они не стали быстрее или медленнее, сильнее или слабее — они стали нежнее.      …      - У меня для тебя есть подарок, но он очень... своеобразный.      Произнеся это, Света вдруг перевернулась и буквально зарылась лицом в ноги Марины, что слегка возбудило последнюю, учитывая... некоторые нюансы столь необдуманно выбранного места для того, чтобы скрыть своё смущение и краску на лице; руку с живота пришлось убрать.      - Я буду рада всему, что ты мне подаришь...   - Это хорошо. Потому что мой подарок — это слова. Обещание. - голос звучал несколько приглушённо.   - Ты хочешь дать мне разрешение покинуть тебя, да?.. Хочешь пообещать мне, что не будешь думать обо мне плохо, что не будешь осуждать и вообще — хоть как-то сопротивляться, с радостью пойдя мне на встречу. Я права? - произнося всё это, Марина запустила пальцы освободившейся руки в распушенные волосы стесняющейся и прячущейся в её ногах девушки, с улыбкой глядя той на затылок.   - Да, верно... Я обещаю тебе, что если когда-нибудь у тебя возникнет-..   - Я не приму этот подарок. - тихо перебила её Марина. - Даже не мечтай: мы с тобой теперь связаны, и ничто не способно заставить меня уйти от тебя. Хоть ты трижды стань слепо-глухо-немой!      Тут Марина несколько слукавила... Но девушки прекрасно поняли друг друга.      …      - Тогда, может, ты примешь другой?      Она вновь перевернулась — по прежнему оставаясь лежать на ногах — и взглянула на Марину снизу вверх, одновременно протягивая сжатую в кулачок руку к самому её лицу.   Через секунду, пальцы разжались и на ладони появились два аккуратных белоснежных колечка. Без камней и без гравировки; они были похожи на серебряные лампочки, что светились сейчас на ароматной невысокой ёлочке... только вот тон у них был намного теплее.      - Я хочу, чтобы отныне, и навсегда, ты могла быть со мной в-в... новогоднюю ночь и отмечать... настоящий... п-праздник... - уже в первой трети фразы она начала дрожать всем телом и плакать. - Т-ты... с-согласна?..