Что, если. Тупик, ставший реальностью

  И хотя для звёзд ещё было слишком рано, над городом уже растянулась ночь: небо укутало непонятного цвета дымкой, и лишь многочисленные, расставленные с математической точностью фонарные столбы не давали тьме поглотить набережную — та сияла и буквально слепила многочисленных, но отнюдь не шумных людей, веселящихся на празднике; да, гуляющих и держащихся за руки — ну или просто рядом друг с другом — людей сегодня было достаточно много, и как раз одна из таких пар уже на протяжении добрых двадцати минут притягивала к себе сотни глаз.   Включая и Его глаза.      Высокий и крепкий, он стоял чуть в стороне — и по другую сторону — от толпы людей, и будучи в толстой, утеплённой куртке, и в таких же толстых-и-утеплённых, зимних штанах, казался даже ещё выше и крепче! Скрестив руки на груди, мужчина, как и все собравшиеся, с неподдельным — но с совершенно иным, профессиональным, если можно так выразиться — интересом наблюдал за двумя стоящими рядом друг с другом девушками, которым на вид было лет двадцать шесть или двадцать восемь.      Каждая из них была одета в длинное пальто с шестью крупными пуговицами, расположенными в два ряда: модель и фасон полностью совпадали, но цвета различались — у одной чёрное, у другой алое; с брюками и сапожками ситуация была полностью аналогична, а вот перчатки у каждой были свои-уникальные, и даже швы были на разную сторону.   Но наиболее из заметных отличий между девушками начинались лишь в самом вверху: стоящая по левую руку от мужчины (или справа — для толпы) имела распущенные длинные чёрные волосы, прикрытые белой шапочкой, которая вполне удачно сочеталась с красным оттенком одежды. На лице её была улыбка, а руки были подняты и вытянуты вперёд, и прямо в это самое время активно растирали ладонь второй девушки, чьи волосы были даже длиннее и темнее, при этом будучи собранными в низкий хвост; головного убора на той не было, зато имелась не очень широкая, чёрная и непрозрачная горизонтальная полоска — возможно шёлковой — ткани, аккуратно прикрывающая глаза; лицо её было слегка покрасневшим от холода.      Правой-свободной — и одетой в перчатку — рукой девушка теребила одну из пуговиц, и именно она сейчас говорила, стоя рядом с тринадцатой — и последней в ряду — ледяной скульптурой, обращённая телом к сопровождающей её спутнице, но повернувшая голову в сторону мужчины.      «...если над скульптурами работало несколько разных скульпторов, тогда я вынуждена признать, что не способна увидеть, что же творцы хотели изобразить на самой последней...».      В толпе послышались тихие голоса, вычленить конкретные слова из которых не представлялось возможности, а стоящий со скрещенными руками мужчина вдруг улыбнулся — что было хорошо заметно, даже не смотря на его весьма впечатляющую бороду; молчащая девушка просто улыбалась и продолжала греть в своих ладонях руку говорящей.      Услышав, что девушка замолчала, и явно решив, что монолог закончился, мужчина сделал глубокий вдох — и даже успел сделать шаг той на встречу, явно собираясь что-то сказать — но тут же замер, ведь взяв секундную паузу незрячая вновь продолжила.      «...однако если предположить, что над скульптурами работал один единственный мастер, или же группа людей, но которая очень хорошо знакома с навыками и стилем всех остальных в команде — например, учитель и ученик — тогда я уверена, что конкретно этот кусок льда вообще не является скульптурой, а просто был поставлен, как говорится — заодно».      Толпа следящих за импровизированным представлением слепой, которая с невероятной точностью описала суть и детали уже дюжины ледяных статуй (что, к слову, смог бы сделать не каждый зрячий — настолько уникальны, сложны и неповторимы были творения), мигом ожила и пришла в движение, но из-за уважения к говорящей, голоса по прежнему были приглушены. Стоящий рядом со скульптурой мужчина резко изменился в лице — в видимой его части — и выглядел теперь несколько удивлённо.   Девушка, что всё это время растирала в своих руках ладонь, которой слепая изучала каждую из ледяных статуй, водя по ним на протяжении по меньшей мере полу минуты, наконец остановилась и отпустила чужую (родную) руку. Слепая начала натягивать левую перчатку, по прежнему продолжая говорить стоя в пол оборота к скульптору.      - Сколько было человек?   - Уже после того, как лёд выгрузили? Лишь я один..      Она кратко кивнула и улыбнулась сама себе: «Ну конечно же один». Затем повернулась и сквозь повязку взглянула прямо в лицо мастера, намереваясь наконец завершить свою речь.      «Последний, тринадцатый, кусок льда не является скульптурой, и я в этом совершенно уверена. Все ваши творения имеют конкретную, ярко выраженную и хорошо заметную невооружённым взглядом...»      В толпе послышались лёгкие смешки; девушка рядом тоже тихонечко хихикнула.      «...идею, и работая с холодным и недружелюбным материалом вы смогли её донести: я чувствовала это в то время, пока двигалась ладонью по замороженным водянистым линиям и волнам; когда проваливалась-и-падала пальцами в углубления и выемки; чувствовала это каждый раз, когда острые и враждебные углы плавно перетекали в отшлифованные участки... Я могла чувствовать-и-видеть рисунок... В последней работе тоже присутствуют эти элементы — без всякого сомнения — но!».      Она вдруг замолкла.   Внимательно слушавшая её толпа тоже молчала. Как и сам скульптор. Терпеливо ждала и её спутница, которая в этот момент подошла к слепой вплотную (до этого она стояла на пол шага-шаг в стороне), и встав рядом с ней, обняла её под локоть — та завершила жест, обхватив руку девушку своей правой рукой, и положив левую сверху.      «Но в ЭТОМ куске льда нет гармонии и целостности, что свойственна двенадцати скульптурам *краткий кивок головой в сторону*, в нём нет единого и чёткого рисунка; на этот раз вы не творили — вы просто давали выход накопившейся в вас энергии, убивая время, совершенно — уж простите — бесцельно, на автомате, ковыряя инструментом лёд. *пауза* Однако даже так, у вас получилось нечто невероятно красивое и прекрасное, пусть и странное и бессмысленное... ИМЕННО ПОЭТОМУ... скульптур... теперь... тринадцать. Вот только сказать, ЧТО тут изображено, я не могу, ведь даже сам Творец этого не знает».      Всё это время девушка говорила спокойно и размеренно, замедлив речь лишь в самом конце — для большего эффекта, словно подводя итог, — а голос её был повышен так, чтобы её могли услышать и стоящие поодаль зрители и просто проходившие в этот момент мимо люди.      Последние слова предназначались для всех присутствующих, но следующие за ними девушка произнесла уже намного тише, обращаясь исключительно к скульптору:      «Или попросту говоря: души в этот кусок льда вложено было не больше, чем в брошенный в дорожный знак снежок».      И мягко улыбнувшись, она двинулась вперёд, утаскивая за собой свою спутницу.               Мужчина что-то говорил ей вслед... Толпа, вроде, захлопала — слепая больше не обращала на них внимания, словно и вовсе не замечая: чувствуя, что сейчас заплачет, она лишь хотела как можно скорее уйти из людного места.      «Ты не перестаёшь меня удивлять...», произнесла шедшая рядом счастливая-и-окрылённая девушка, мягко подхватив мизинцем одну из капелек под тонкой непрозрачной полоской чёрной ткани.      И не понятно, ЧТО вызвало на лице незрячей улыбку — слова, жест или же просто присутствие рядом человека, который её любит такой, какая она есть.         ***         - Я не хотела его обидеть — это вышло случайно. Я просто хотела устроить небольшое шоу для людей... только и всего; поддалась праздничному настроению, со всеми этими шатрами, музыкой и блинами.. а в конце вышло очень некрасиво.. - грустно и подавленно произнесла первая.   - А он и не обиделся.. - так же тихо ответила вторая. - Ты разве не-...   - Нет, я не слышала. - кратко перебила первая.      …      - Когда ты уходила, он просил тебя придти на набережную ещё раз..   -  …   - Ты ведь придёшь?.. Это, возможно, теперь единственный для тебя способ увидеть...   - Нет. - слепая вдруг широко улыбнулась и продолжила уже смеясь. - Никогда не любила своё отражение в зеркале.