Нежданное путешествие

- Ты прекрасна, - прошептал Ротбарт, и у Белль перехватило дыхание. – Под старым солнцем этого мира еще не рождалась женщина подобная тебе. Мягкие губы сомкнулись на груди. - Моя Белль, - прошептал маг, его язык скользнул по контуру ее ноги, и Белль содрогнулась от наслаждения. Синяя рука, горячая, приблизилась к груди, мягко обвела ее, гибкие пальцы неспешно сжали и отпустили набухшую от возбуждения плоть, палец Темного потер вершину, задевая тонкую кожу жестким ногтем, заставляя красавицу забыть обо все на свете. - Я буду делать это, пока твои стоны не разбудят всех на корабле, - сказал Темный, на миг оторвав свой голодный рот от губ Белль, и его голос был полон темноты. – Я заставлю тебя кричать мое имя. Ты моя, и я превращу в пыль любого, кто посмеет к тебе прикоснуться... Он продолжал ласкать ее тело, нашептывая на ухо обещания, от которых ее лицо пылало, распаляя желание все сильнее, делая его острее и глубже, пока оно на начало жечь изнутри, ища немедленного удовлетворения. Дважды она тянула к нему руки, почти теряя рассудок от острого желания почувствовать на себе его тяжесть, но Темный отстранял ее. Ей казалось, что только так возможно утолить голод моей плоти, алчущей о прикосновениях более сильных, глубоких, даже жестоких. Она изнывала от желания почувствовать каждым дюймом своей кожи существо, склонившееся над ее. Внизу живота копилось сладостное напряжение, она жаждала испытать все то, о чем читала в книгах, все то, что дает слияние. Ощущение было одновременно обжигающе-болезненным и дарившим облегчение. Ротбарт покрывал поцелуями ее шею. Жадный язык вновь за змеился по груди, и гребни волн стали круче. А потом она словно со стороны услышала свой собственный стон, срываясь в самую сердцевину солнца. И эта вспышка, этот взрыв чувств были намного сильнее, ярче и восхитительнее всего того, о чем она читала в пожелтевших от времени книгах. Белль открыла глаза и встретила темноту. Свечи погасли, только таинственный свет луны скользящий в скважину каюты немного разгонял мрак. Повинуясь скорее инстинкту, чем осознанному решению, Белль протянула руки и, найдя плечи Ротбарта привлекла его к себе. - Будь со мной! - шептала Белль, крепко обхватив голову любимого ладонями и не давая отвести взгляд. - Не оставляй меня. Не сразу, но ему удалось перебороть истинное чудовище внутри него, взгляд снова стал осмысленным, снова наполнился щемящей душу нежностью и теплотой. - Будь со мной, будь со мной, - Белль продолжала шептать, будто заколдованная, обнимая все крепче, притягивая все ближе и ближе. И в то же время нечто похожее на чувство триумфа охлаждало, отрезвляло ее разум, пока тело плавилось в огне, едва отличимом от агонии. В нем было поровну от сладости победы и радости обладания. В ритме, в котором двигались их тела, было столько первобытного совершенства, столько древней красоты, перворожденной магии. Они сливались так глубоко и гармонично, что все в Белль все кричало: я создана для него! И ей хотелось рыдать от восторга, что она принадлежу этому монстру, терзающему ее тело. Принадлежу безраздельно и навсегда. А потом Белль почувствовала то, о чем книги умалчивали, вероятно, потому, что никто и никогда прежде не становился девушкой Темного. Через ее тело заструились потоки темной магии. Белль затопили гнев и боль, страх и ярость, но все эти эмоции не принадлежали ей. Она как будто впитывала их извне помимо собственной воли. Презрение и злость, жестокость и отчаяние которая много лет копилась в душе Ротбарта, как будто вся испарилась. Как будто, когда тело красавицы соединилось с телом Темного, ее душа испарила всю боль прошлого. Сколь горько было после испытанного наслаждения обрушиться в бездну мучительных переживаний. Но когда она вспомнила, что эта тьма наполняет ее любимого денно и нощно, Белль обняла его еще крепче, охваченная яростным стремлением забрать всю его боль хотя бы ненадолго, разделить не только на словах, но и физически, пока они близки. Наверное, при поцелуе происходило то же самое, но сейчас это длилось дольше, достаточно долго, чтобы она смогла почувствовать, как темнота овладевает ее, приникает в самое сердце, пытаясь изжить ее истинную сущность. Тогда Белль впервые смогла по-настоящему осознать, с чем приходится бороться человеку, которого она полюбила.