под стук каблуков челси

Их история должна начаться, когда Тэхëн опаздывает на пару. Чимин тогда впервые проводит лекцию у его группы, заменяет уволившегося преподавателя. Тэхëн очень не хочет, чтобы первое впечатление о нём было таким, но, увы, влетает в аудитории через полчаса после начала и чудом останавливается за спиной человека у двери, спокойно объясняющего материал. Поначалу Тэхëн пытается отдышаться. Потом — пытается научиться дышать, потому что теряет и навык, и понимание, где и с кем он находится, и осознание себя в этом мире, когда впервые чувствует запах. Мягкий, ненавязчивый, обволакивающий теплом. Волшебный. Самый приятный. Тот, на который сущность альфы отзывается, благодаря которому Тэхëн хочет встать на колени, бросить весь мир к ногам, окружить уютом и безопасностью. Новое чувство ошеломляет настолько, что он не сразу реагирует на зов преподавателя. Стоит взгляду остановиться на чужом лице, останавливается и сердце — ангела прекраснее Тэхëн никогда не видел. Макияж с тëмными тенями и алой помадой легче не делает. Как только Тэхëн опускает взгляд, цепляется за ремень на чëрном пальто, подчëркивающий узкую талию. И челси на ногах. Господи, челси. Не в правилах Тэхëна смотреть на преподавателей как на омег, но в метре перед ним стоит его истинный, одетый словно дьявол, спустившийся за его душой. Тэхëн едва может собрать себя по кусочкам. К счастью, он собирает. И даже, поклонившись, извиняется перед — в первую очередь — преподавателем, проходит к свободному месту и присаживается. Сердце внутри колотится с бешеной скоростью, а температура в аудитории, кажется, близится к сорока градусам. Иначе объяснить, почему он горит, Тэхëн не решается. Как бы ни была сильна любовь к предмету, половину материала Тэхëн пропускает мимо ушей, потому что бесстыдно пялится на преподавателя, во время объяснений шагающего по аудитории, точно по подиуму. Нет, он превращает аудиторию в показ мод. — Сделай хотя бы вид, что пришёл учиться, — бросает Чонгук где-то между началом и концом персонального рая Тэхëна. Тэхëн поворачивает к нему голову. Чонгук серьёзно считает, что с таким омегой рядом возможно думать об учëбе? — Его, кстати, Чимин зовут, — наконец, говорит по делу. Даже имя ангельское — Тэхëн мечтательно вздыхает и опирается на сложенные ладони. Он действительно пытается. У него даже получается, стоит ему прислушаться к словам, потому что то, как Чимин рассказывает, определённо, стоит целого мира. Чимин говорит так, будто лично участвовал в открытии этого физического закона. И рассказывает столько, сколько ни в одном учебнике не напишут, с подробностями, разъяснениями, примерами и историями, как и в чëм учëные поначалу ошибались. Тэхëн его слушает с открытым ртом. Остальные студенты — тоже. И когда пара заканчивается, а Тэхëн решается подойти к Чимину, их история рискует закончиться, так и не начавшись. Чимин отказывает в отношениях. Чимин говорит, что не приемлет романтические связи со студентами. Тэхëн с его доводами соглашается и кивает, обещая больше не заговаривать об этом, пока не придёт время. Тэхëн, никогда не стремившийся быть первым, становится лучшим в физике. Чимин, поначалу чëтко держащий дистанцию между ними, пока с остальными сближается, открывается ему постепенно. Тэхëн делает все задания, ошибается, просит после пар объяснить. Запоминает, перерешивает, вновь показывает. Просит дополнительные задания. Просит дополнительные материалы. Он подступается к Чимину с той стороны, которую Чимин любит, и делает это незаметно. Чимин проникается к нему симпатией, как к старательному и умному студенту. И хотя Чимин и оставляет любые отношения в аудитории, Тэхëн не может не заметить, как нежнеет взгляд и теплеет улыбка. Их история не начинается и тогда, когда Тэхëн выбирает Чимина научным руководителем. Чимин только даёт контакты, и на этом их сближение за пределами аудитории прекращается. Чимин позволяет обсуждать только дипломную работу. Поначалу — потом Тэхëн, обратившись к старому подходу, просит рассказать про всё, что важно для дипломной работы, и Чимин загорается идеей передать все знания Тэхëну. За границы дипломной работы они выходят уже через пару недель. Тэхëн привыкает рыться в интернете в поисках каких-либо едва известных случаев или открытий среди учëных. Их история начинается зимой. — Слышал, что про вас говорят? — вестником плохих новостей становится Чонгук. Тэхëн, прибежавший в аудиторию в последнюю минуту, качает головой. — Говорят, вы за дверями кабинета не дипломом занимаетесь. — А чем? — глупо спрашивает. Чонгук, закатив глаза, складывает руки у груди и окидывает многозначительным взглядом. — Сексом, дорогой мой, — размеренно отвечает, и Тэхëн шикает, оглядываясь. Все слушают Чимина, на них не обращают внимания. Чимин рассказывает, поглощëнный собственными мыслями, и Тэхëн, наконец, замечает, насколько потерянным он выглядит. — Ты ещё громче об этом говори. — У него проблемы могут быть. В сорок лет связь со студентом — не самое светлое пятно на репутации. — Сколько ему лет?! — звучит истеричнее и громче, и Тэхëн, икнув, пригибается к столу. — Ему не может быть сорок, — шепчет с паникой в голосе. Если его истинному сорок, пока ему самому двадцать три, это, чëрт возьми, самое извращённое издевательство со стороны судьбы. Чонгук тяжело вздыхает. Лишь после этого до Тэхëна доходит, что в их ситуации возраст — далеко не главная проблема, когда на кону репутация Чимина. — От вас несёт друг другом за версту. — Потому что мы истинные, — главный аргумент, благодаря осмыслению которого Тэхëн подскакивает и хлопает в ладони, вновь привлекая к себе внимание. Чимин хмурится. Приходится улыбкой извиниться. — Если бы мы занимались сексом, от нас бы не просто несло. Наши запахи бы смешались. — О вашей истинности известно только вам и мне. — И что? Чимин легко может это использовать в доказательство платонической связи между нами, — с облегчением. Всё решается легко, потому что по-другому банально не может. Но история со слухами служит катализатором к их сближению, когда Тэхëн, выяснивший, что всё налаживается, прекращает избегать Чимина и приходит к нему в кабинет. — Хочешь чай? — устало предлагает Чимин, едва видит его на пороге. Тот вечер становится первым, когда они обсуждают не диплом или физику, а собственные жизни. В тот вечер Тэхëн узнаёт больше, чем фамилию, имя и чëртов возраст с цифрами четыре и ноль. Чимину действительно сорок. Число пугает только первые пять минут, а потом Чимин закидывает ногу на ногу, растекается в кресле и рассказывает, как разрешил ситуацию. Тэхëн и слушает, и не отводит глаз от бëдер в чëрных скинни, уже смирившийся, что его влечёт к мужчине сорока лет. Сорок, на самом деле, не семьдесят. Пережить можно. Так получается, что вечера с чаем становятся привычной частью жизни. Так получается, что Тэхëн полноценно влюбляется. Он осознаёт это за неделю до Нового года и, осознав, останавливается посередине улицы. Запрокидывает голову, смотрит на тëмное небо и глубоко дышит. Он точно не удивлён. Чувство принимает легко, без сожалений, не противится природе. В двадцать три, на пороге двадцати четырёх отдаёт сердце мужчине сорока лет. Скорее всего, навсегда. Любовь к истинному утихнуть не сможет — такова её суть, что, родившись однажды, она будет сопровождать до конца жизни. Её не волнует ни возраст, ни социальный статус, ни невзаимность и нежелание истинного строить семью вместе. Её и смерть не в силах остановить. Удивительно, как всего лишь одна мысль становится причиной тоски в новогоднюю ночь. Тэхён сидит возле украшенной ёлки, смотрит романтический фильм и чувствует одиночество так сильно, как никогда раньше. Теперь, когда он знает, что эта ночь могла быть другой, могла быть с Чимином рядом, отсутствие любимого человека слишком ощутимо. А Чонгук, как всегда, легко и быстро решает его проблему и в новогоднюю ночь звонит в дверь с вином в одной руке и подарком в виде свитшота с оленями в другой. Тэхён делится с ним переживаниями. Чонгук успокаивает и заверяет, что в случае с Чимином ни о какой невзаимности и речи не идёт. — Видел бы ты, как он на тебя смотрит, — мечтательно выдыхает Чонгук. Тэхён подбирается и наклоняется ближе. — Как? — Как будто голодал вечность, а ты — идеально приготовленный стейк, — портит всю атмосферу. — Боже, да накормлю я тебя! — взрывается и толкает его в плечо, возмущённый тем, как слова разрушают всю приятную напряжённость момента. В таких ситуациях о любви говорят, а Чонгук рассуждает о еде. — Закажу пиццу, ладно, только давай без аналогий со стейками. Я чувствую себя жертвой хищника, а не альфой. — От пиццы не откажусь, а про взгляды правду говорю. У него только слюни и не текут. Пока. Или мы, может, не видим. — Ещё слово, и выставлю из дома. Чонгук, спасибо ему за это, замолкает. Особенно, когда Тэхён, оставив хорошие чаевые в знак благодарности, возвращается с коробкой пиццы от курьера в костюме Санты. Чонгук больше не поднимает тему, а Тэхён задумывается. И над ролью жертвы хищника, и над возможными чувствами Чимина, и над тем, что они будут с ними делать. Взаимность — это хорошо. Чудесно. О ней многие мечтают. Но не в ситуации, когда одному двадцать четыре, другому сорок, а их отношения имеют вполне строгую иерархию студента и преподавателя. Тэхён совершенно теряется в размышлениях, не понимая, как наладить связь между разумом и сердцем. Ему сложно без возможности открыто обсудить с Чимином и вновь услышать его ответ, узнать, изменился он или остался прежним. Изменится ли он когда-нибудь. Не может случиться так, что Тэхён получит диплом и Чимин сразу изменит позицию, пригласит на свидание или вовсе к алтарю. С другой стороны, прямо он не отказывает и лёгкий флирт не обрывает. Любой бы на месте Тэхёна выбрал проглотить чувства с такой разницей в возрасте, а Тэхён рассматривает вариант их сближения. А Тэхён надеется, что после того, как единственная стена между ними падёт, больше не будет причин держаться на расстоянии. Тэхён уже строит планы по ухаживанию. Многое решает единственный поход в торговый центр в вечер вторника. У Тэхёна нет цели что-либо купить, его невообразимо тянет именно прогуляться по этажам, и он не имеет сил отказать себе в маленьком удовольствии. Людей довольно много — праздничные выходные дают о себе знать. Глядя на очереди в магазинах, Тэхён искренне радуется, что ему ничего не нужно. Он медленно идёт, изучая витрины и иногда людей, за которых цепляется взглядом. Нарядные. Красивые, счастливые и довольные. Много семей с детьми любых возрастов, особенно на этаже фуд-корта, где рядом и игровая комната. Тэхён едва успевает уворачиваться от малышей, в восторге от игры не смотрящих, куда бегут. Поэтому и уходит оттуда быстро. На самом деле, не только по этой причине, однако даже мысленно не признаёт, что с Чимином хочется так же. Отрицает. Отрицает так сильно, что сознание подкидывает ему картину Чимина, сидящего на коленях перед ребёнком. Тэхён взмахивает головой и отводит взгляд, но ничего не меняется, и он возвращается к Чимину. С ребёнком. Живому и реальному Чимину, теперь смотрящему прямо на него. Ну, конечно, они истинные. Он его чувствует. Ребёнок, заметив, что внимание направлено не на него, оборачивается, и Тэхён едва не падает на колени, когда замечает, насколько они с Чимином похожи. Восторг сменяется испугом, стоит ребёнку со стремительной скоростью оказаться рядом с Тэхёном с протянутой рукой. Не проходит и секунды. Тэхён смотрит потерянно на Чимина, ища ответы, но ответов не находит, а девочка — кажется, девочка — наклоняет голову и нетерпеливо улыбается. — Чисом! — звонко щебечет она. — А ты Тэхён! — Как ты… — Папа рассказывал! — Нет, как ты… — Тэхён игнорирует зародившуюся радость от того, что Чимин рассказывал про него дочери. Шок преобладает. Дети так быстро не бегают. Господи, люди так быстро не бегают. — Так быстро. — Я ещё не умею это контролировать, — стремительно находится с ответом. Тэхён жмурится. Если она такая активная с ним, едва знакомым человеком, что происходит у них дома? Как Чимин с ней справляется? И что… Что она не умеет контролировать? — Чисом-и, помнишь, что я ещё говорил про Тэхёна? — вмешивается Чимин, и Тэхён удивлённо хмурится, заметив, как Чисом, задумавшись, кивает. — Найдёшь Чивон, ладно? Я хочу поговорить с Тэхёном наедине. — О, хорошо! — лепечет Чисом и со взмахом руки испаряется. Буквально испаряется. Тэхён не успевает увидеть, как и куда она убегает, а он не отводит взгляда. Он лишь раз моргает, а её и след простыл, только Чимин смотрит в определённую сторону и после кивка возвращается к поражённому Тэхёну с миллионом вопросов в голове. — Почему никому нет дела до такого быстрого ребёнка? — первый вопрос, который удаётся сформулировать. — Никто не видит, как она двигается, — ответ сильнее путает. Тэхёну хочется закричать и спросить, что, чёрт возьми, это значит, однако он возвращает самообладание, считает до десяти, двадцати, двадцати четырёх, сорока. Пытается не дать эмоциям поглотить. Подумаешь, быстрый ребёнок. Наверное, она не одна такая в мире, просто Тэхён с настолько гиперактивными детьми не встречался. — Я не знал, что у вас… — начинает и затихает, понимая, наконец, полностью. У Чимина есть дочь. Маленькая, очень быстрая и шумная девочка, которой он рассказывал про Тэхёна. — Ей пять лет, — добивает Чимин без жалости, пока Тэхён прощается с миром, потому что вынести такие новости он, честно говоря, не может. Дочь. Если есть дочь, то может быть и… — А альфа? — Никогда не был в браке, — глубоко вздохнув, отвечает Чимин. Облегчение затапливает изнутри, и Тэхён, сам того не осознавая, прислоняется спиной к перилам. Если бы выяснилось, что всё это время Чимин был в браке, он едва бы смог вынести весь стыд, что настиг бы в мгновение. Флиртовать с занятым омегой неприемлемо, и истинность не играет никакой роли. Тэхён заведомо уважает выбор Чимина. Если бы Чимин прямо сказал, что между Тэхëном и другим альфой выбирает другого, с которым состоит в браке и воспитывает дочь, Тэхëн бы и слова против не сказал. Но Чимин молчит. Чимин должен понимать атмосферу их разговора, но он не спешит развеять надежды — значит, есть шанс? — Вы правда рассказывали дочери про меня? — Половину информации она вычислила без меня и с Чивон, я в том беспорядке не участвовал. Тэхëн наклоняет голову. Чимин впервые говорит с ним так свободно. И в сочетании с мягким кардиганом — алым в контрасте с чëрными солнцезащитными очками, водолазкой и зауженными брюками — влияет на Тэхëна так сильно. Хочется обнять. Хочется, если честно, намного больше, но преобладает именно стремление впервые прикоснуться к Чимину. Он кажется горячим. Сразу в двух смыслах. — А Чивон — ваша?.. — Тоже дочь, — звучит благословением. — Старшая. — Сколько ей? — едва сдерживая восторг, тихо спрашивает Тэхëн. — Двадцать, — ответ становится причиной распахнутых глаз и громкого выдоха. Они ровесники. Тэхëн, истинный альфа Чимина, — ровесник, чëрт возьми, его дочери. — Она не против меня в качестве вашего… — Тэхëн неловко замолкает, подбирая слово. Кто он Чимину? Альфа, влюблëнный в него? Студент, которому надо помочь с дипломной работой? Но если Чимин рассказывает про него детям, он должен воспринимать его кем-то близким. — Она ждëт, когда я сорвусь, чтобы выиграть глупый спор. Не думаю, что против. — Сорвëтесь? — хватается за слово. И он, конечно, осознаёт, насколько глупо выглядит, когда стоит вот так и переспрашивает после каждого слова Чимина, однако едва ли может собрать себя. Происходящего для него одного слишком много. Тем более, с таким Чимином, вызывающим внутри взрывы и бурю. Вместе со сравнением со стейком от Чонгука фраза Чимина звучит немного зловеще. Тэхёну приходится махнуть головой, чтобы прогнать возникшую картину. В романтичный момент она, определённо, лишняя. Даже если после вопроса во взгляде и запахе Чимина несколько секунд читается голод. Да, иногда сознание Тэхёна играет против него. — Всё, сходила! — Чисом вновь появляется неожиданно. Тэхён опускает на неё у его ног взгляд и качает головой. Какая же она быстрая. — Онни сказала узнать про тебя всё-всё, что нельзя узнать со стороны. — Чисом-и, — предостерегающе шепчет Чимин. — Какой у тебя любимый цвет? — не обращая никакого внимания. — Будешь жить с нами или мы с тобой? Когда станешь как мы? — Как вы? — удивлённо переспрашивает Тэхён и поднимает взгляд на Чимина, с трогательной улыбкой, но суровым взглядом смотрящего на возбуждённую Чисом. — Ага, как мы с папой. — Чисом, — останавливает её Чимин и поднимает на руки. — Что я говорил? И Тэхён действительно старается держаться, просто Чимин с забавляющейся и счастливой дочерью на руках — то, что ударяет по нему сильнее, чем всё до этого. Чимин высоко подкидывает её, ловит и тихо смеётся в ответ на довольные вскрики. Тэхён прикрывает глаза, вовсе отводит голову в сторону, когда чувства внутри уже переполняют настолько, что рискуют вырваться настоящим взрывом. Прохожие на них, очень сейчас громких, с улыбками оборачиваются. И принадлежать к их семье, пусть и только в глазах чужих людей, Тэхёну до безумия нравится. И цифры перестают его волновать, стоит Чимину поставить Чисом на землю и мягко придержать, а Тэхёну — уловить в поле зрения девушку в приглушённо-зелёном платье в пол с длинными рыжими волосами. На Чимина похожа даже больше, чем сам Чимин. И направляется целенаправленно к ним, держа в руках несколько фирменных пакетов. Альфа, верно? — Онни! — Добрый вечер, — спокойно говорит, вне сомнений, Чивон и кланяется, после зарывшись в волосы Чисом. — Рада видеть человека, о котором папа так много говорит. — И я тоже очень рад, — выдохнув, бормочет Тэхён, пытаясь примириться с мыслью, что Чимин о нём действительно делится. И не только с младшей дочерью, но и со старшей. — Надеюсь, это далеко не последняя наша встреча. — Вы не представляете, как я этого хочу. — Предлагаю сразу перейти на ты, — легко говорит Чивон и ярко улыбается. — Ты и Чивон. — Ты и Тэхëн, — отвечает ей тем же. — Дорогая моя, не слишком ли ты спешишь? — доносится от Чимина, а Чивон, господи, фыркает. — Скажу по секрету, — нагнувшись к Тэхëну, шепчет Чивон, — мой папа очень медлительный. Думаю, привычка старых веков. Что очень странно, потому что раньше браки заключали ещё до знакомства, но его медлительность в отношениях иногда ужасает, — с сочувствием и яркой улыбкой после тихого ворчания Чимина. — Я знаю, я была свидетельницей. Я уже свадьбу сыграла и развелась, а он до сих пор в браке не был. Держись, дорогой. Ты справишься. Сходим куда-нибудь? — Чивон, клянусь… — Ой, папа злится, — хихикнув, бормочет Чисом. Тэхëн склоняет голову и осторожно улыбается дочерям Чимина, решившим, видимо, во что бы то ни стало, свести его с Чимином. Интересная ситуация, когда Чимин держит между ними дистанцию, но при этом рассказывает Чивон и Чисом достаточно много, чтобы они хотели сблизиться с Тэхëном. Уверенность, что дело действительно лишь в иерархии университета, растёт. Тэхëн искренне надеется, что не ошибается в выводах — что, когда придёт время, ему дадут шанс стать частью их семьи. Стать как они, что бы это ни значило для Чисом. Тем более, её вопрос звучал как «когда», а не «станешь ли», что, вне сомнений, означает будущее, которому суждено произойти. Остаётся только дождаться. И Тэхён, на самом деле, очень терпеливый. Тэхён даёт Чимину достаточно свободы, не напирает, спокойно воспринимает границы в университете. Он обращается к личной жизни, лишь чтобы спросить, как там Чисом и Чивон, и Чимин, к счастью, спокойно делится. Тэхён не встречается с Чивон: с его стороны, наверное, будет грубо сближаться с дочерью, пока отец всеми силами пытается сохранить расстояние. Чимин не стремится рассказывать о себе больше, чем Тэхёну уже известно, зато о дочерях говорит с удовольствием. Тэхён считает это хорошим знаком. Честно говоря, он, глядя, с каким трепетом Чимин говорит о детях, сам тает и влюбляется сильнее. Тэхёна удивляет, как мало о Чимине известно в университете. Имя, фамилия, возраст и специальность, и на этом короткий список заканчивается, толком не начавшись. Никто не знает, когда Чимин бывает в университете, на чём приезжает и уезжает, через какой выход уходит. Его не видят и не слышат. Он словно заканчивает пару и растворяется в воздухе, как Чисом. Его не бывает в коридорах. Если бы Тэхён не встречался с ним в его кабинете, он бы усомнился в его существовании. Чимин очень похож на массовую галлюцинацию. Или личную галлюцинацию Тэхёна, что особо ничего не меняет. Как бы то ни было, за пределами университета Чимина словно не существует. Зато существует в голове Тэхёна и, кажется, поселяется там навсегда — часто напоминает о себе внезапной мыслью, заставляющей остановиться, забыть про дела и почувствовать, как щемит сердце от любви. В такие моменты очень не хватает реального Чимина рядом, чтобы можно было обнять, прижаться, поцеловать и сказать, как много он вызывает одним лишь присутствием. Но Чимин, увы, умело прячется. Всё, что Тэхён может сказать, — это «вы сегодня хорошо выглядите», чтобы в ответ услышать многозначительное «спасибо» таинственным тоном. Тэхёну даже начинает нравиться так. С приходом весны он, на самом деле, полностью отпускает ситуацию и привыкает к таким отношениям с Чимином. Ему — с помощью Чивон — удаётся найти такой способ ухаживать, чтобы удовлетворять альфу и не встречать сопротивление Чимина. Тэхён приносит кофе. Не каждый раз, а каждую, может быть, неделю, и Чимин благодарно улыбается и медленно пьёт, пока рассуждает о теме. Тэхён удовлетворённо растекается в кресле и едва ли слушает, о чём Чимин говорит. — Я запрещу приносить кофе, — угрожает однажды Чимин. Не запрещает. Не может. И Тэхёна такие маленькие проявления симпатии полностью устраивают. С приходом весны меняется не только Тэхён, но и Чимин. Чонгук говорит, теперь Чимин голодным взглядом сопровождает каждое действие Тэхёна и на парах едва ли отводит взгляд. Тэхён заставляет себя не смотреть и не проверять: если Чонгук прав, такой Чимин ударит по нему сильнее всего, а от былого терпения не останется ничего. Тэхён отлично справляется до тех пор, пока не приходит время течек и гонов большинства. Подавители прекрасно справляются со своей ролью, гон почти никак не влияет на Тэхёна, не считая первых двух дней, которые он проводит дома. С гоном Тэхён умеет жить. С осознанием, что у Чимина течка в эту же неделю, так как они истинные и их циклы совпадают, — нет. Неделя проходит замечательно, но одна встреча с Чимином в аудитории разрушает всё самообладание. Стоит Тэхёну войти и остановиться рядом, когда Чимин его зовёт, его окутывает мягкий запах течного истинного омеги, о котором он должен позаботиться, которого должен окружить безопасностью, которому нужен так же, как сам нуждается. Тэхён теряет нить разговора. Тэхён растворяется в запахе и прикрывает глаза, полностью погружаясь и абстрагируясь от мира. — Эй, приходите в себя, — насмешливо шепчет Чимин, касаясь ладонью плеча. — Как ты вообще остаёшься спокойным? — Тэхён и сам, поглощённый ощущениями, не замечает, как обращается неформально. Ответ он видит, когда фокусирует взгляд и встречается глазами с Чимином. Голодный. По-настоящему голодный, словно, дай Тэхён волю, предпочёл бы его съесть в буквальном смысле. Осознание бьёт по всем рецепторам, и Тэхён напряжëнно втягивает воздух через сжатые зубы, пытаясь сдержать вспышку и не вызвать такую же реакцию у Чимина. Не то чтобы ему удаётся. — К дьяволу, — резко выдыхает Чимин. — Останетесь после пары, — звучит приказом. — Сейчас идите к себе. У Тэхëна от тона подгибаются колени, отказываясь держать и справляться, но он, однако, послушно кивает и, чуть пошатываясь, проходит к Чонгуку. Мысленно он не здесь, точно не в аудитории, и на любопытный вопрос Чонгука не реагирует никак. Чимин впервые проявляет влечение к нему, и столь сильная смесь желания, раздражения, отчаяния испытывает Тэхëна на прочность. Тэхëн всю пару сидит точно на иголках. Чимин студентов отпускает раньше. — Мне тебе в буфете брать что-нибудь? — издевательски уточняет Чонгук. — Или ты предпочтëшь пообедать кое-чем другим? — Скорее мной пообедают. — Рад, что ты это, наконец, признаëшь. Тэхëн, пока Чонгук спускается, надеется, что ему не придёт в голову сказать Чимину нечто вроде «приятного аппетита». Спасибо, Чонгук проходит мимо молча, лишь оглядывается на Тэхëна и жестом желает удачи — ничего критического, пережить можно. Облегчëнный выдох срывается с губ, а потом дверь за Чонгуком, вышедшим последним, закрывается, и воздух вокруг накаляется до невыносимой температуры, лишающей способности дышать и думать. А ведь их сейчас разделяет расстояние, достаточное, чтобы под действием подавителей не чувствовать друг друга. Тэхён уверен, если приблизится, Чимин влиянием его оглушит. Он понятия не имеет, чего ждать и что дать. Истинные альфа и омега в гон и течку в закрытой аудитории — вполне очевидно, чем они должны заниматься, но для физической близости зарождающихся дружеских отношений недостаточно. Заняться сексом сейчас будет не лучшей затеей. Не в случае Тэхёна и Чимина. Несмотря на доводы разума, тело горит, когда Тэхён медленно спускается к преподавательскому столу. Чимин стоит, оперевшись спиной, с прикрытыми глазами, глубоко дышит и совершенно не реагирует ни на что. Тэхён не успевает остановить себя раньше, чем инстинктивно окутывает его феромонами, успокаивая, но, кажется, вызывая более бурную реакцию. Чимин нуждается в нём, а он понятия не имеет, что делать, и осознание этого смешивает невыносимое влечение с отчаянием. — Что мы будем делать? — всё же находит силы прояснить хоть что-нибудь. Чимин, так и не открывая глаз, усмехается. — Вам, студент Ким Тэхён, не понравится, — шёпотом отвечает. Что вообще ему может не понравиться? Тэхён согласен на всё, что подразумевает их с Чимином взаимодействия. Он делает шаг ближе, выдыхает, когда начинает полностью чувствовать Чимина, и сжимает ладони в кулаки. С трудом удаётся не прикоснуться, не заключить в объятия, не поцеловать. И все усилия летят к чертям, потому что Чимин, оттолкнувшись, приближается, меняет их местами и прижимает Тэхёна к столу. Резко. Неожиданно. Контраст со сдержанным Чимином слишком явный, и Тэхён громко втягивает воздух сквозь зубы, стараясь дышать как можно реже. Вместо того он неосознанно приобнимает рукой — и, наверное, лишается сердца, силы воли и любых мыслей. Чимин под ладонью ощущается правильно. — У вас такая тонкая талия, — с восторгом бормочет, едва собрав мысли в кучу. Чимин, прижавшийся носом к его плечу, даже не реагирует. Тэхён услужливо наклоняет голову, открывая больше доступа, раз уж именно в этом Чимин нуждается, а сам ведёт ладонью по спине к лопаткам и так же медленно спускается к копчику. Так хорошо. Стоит всех месяцев ожидания. До слуха доносится тихое урчание удовлетворённого своим альфой омеги. Кажется, больше Тэхёну ничего и не нужно. Неожиданностью становится то, что, стоит ему полностью расслабиться, Чимин мягко захватывает выпущенными омежьими клыками голую кожу на плече. Маленькое действие подкашивает колени, если бы не стол, Тэхён бы точно свалился вниз, к ногам Чимина, что не кажется сейчас пугающим, но неловкость и смущение вызовет точно. — Можете… Укусить, если хотите, я не против, — быстро проговаривает и чувствует, как от смелости и откровенности начинают гореть уши. — Не стоит так легко соглашаться, — отзывается Чимин после собственного громкого стона, вызванного, наверное, фразой Тэхёна. — Я и без того с трудом сдерживаюсь, — упрямится. — А я предлагаю не сдерживаться. В ответ — лишь сосредоточенное мычание. — Мне нравятся укусы, — продолжает в стремлении расслабить и убедить, что всё действительно будет хорошо, даже если Чимин его укусит. — Не обязательно с сексуальным подтекстом. Просто… Маленькие укусы. Как знак привязанности. Поэтому давайте, если вам нужно, я только за. — Знали бы вы, студент Ким Тэхён, на что соглашаетесь. — А вы мне покажите, преподаватель Пак Чимин. Чимин хмыкает. Не отрицает и прижимается губами к коже, наконец, приняв решение. Тэхён сильнее наклоняет голову, прикрывает глаза и медленно, пальцами очерчивая позвоночник, ласкает напряжённую спину. Он ждёт обычного омежьего укуса — он знает, какими они бывают, и хоть они едва отличаются от укуса альфы, в его памяти ощущения всегда ассоциируются с омегой. Чимин не торопится, и напряжение внутри растёт, Тэхён собирается поторопить его, когда чувствует это. Слишком острые клыки. Ни у омег, ни у альф таких не бывает. Яркая боль поначалу дезориентирует и пугает, Тэхён чувствует, как клыки погружаются глубже — и тут же исчезают, сменяясь языком. И язык, на удивление, притупляет все неприятные ощущения, оставляя только восторг, завязанный на инстинктах. Чимин его кусает. Чимин доволен. Чимин, господи, пьёт кровь — иначе объяснить Тэхён не может. И Чимину, похоже, пить кровь приносит не сравнимое ни с чем удовольствие, потому что под руками Тэхёна он расслабляется, опирается на Тэхёна полностью, так, что упал бы, не держи его Тэхён. И урчит. Громко, с наслаждением. Удовлетворение альфы не волнует ни паника человека, ни необъяснимость происходящего. Может быть, если бы не гон, Тэхён бы уже оттолкнул Чимина прочь и закричал, а не сам начинал наслаждаться незнакомыми ощущениями. Чимин его, вроде как, не пытается убить. Раны у Тэхёна бывали и похуже. Да и та, что сейчас под губами Чимина, ни капли не болит, что тоже довольно странно, и Тэхён обязательно потребует объяснений. Когда-нибудь, когда Чимин сам оторвётся. Отвлекать почему-то не хочется. — Быстро заживает, — досадливо, с хрипотцой шепчет Чимин. Тэхён со смыслом его слов не соглашается, полностью потерянный во времени. Ему кажется, проходит вечность, прежде чем Чимин зализывает укус и устраивает голову на плече, быстро и прерывисто дыша. Тэхён ласково зарывается в его волосы и гладит. Осознание произошедшего не настигает его и не затапливает паникой, поэтому он стоит, держит в руках Чимина и вдыхает сконцентрированный запах течного омеги. У него ощущение, будто они течку провели вместе именно так, как положено, с узлом в финале. Его организм вымотан от простого укуса. Его организм считает, что от гона получил всё, чего только мог желать. А Тэхён ведь понятия не имел, что для того, чтобы удовлетворить себя, нужен не омега, а вампир. — Вы вампир? — находит в себе силы задать вслух вопрос, вертящийся на языке. — Или фетишист? — С этого дня, кажется, фетишист, — заплетающимся языком отвечает Чимин. Хороший ответ на вопрос. Тэхёна удивляет, что паника всё ещё отсутствует. Любой адекватный человек поспешил бы скрыться от вампира или, может быть, усомнился, что ему говорят правду, а Тэхён… Принимает и верит. Гон всё упрощает. Альфе всё равно, человек или вампир, главное — истинный омега. В комфорте и безопасности. О естественной реакции можно поговорить, когда гон утихнет и отдаст главенство разуму. О, Тэхён уверен, вот тогда он переживёт все стадии принятия. А пока он прижимается головой к Чимину, наконец, получая ответы на все вопросы, которыми задавался. Если Чимин вампир, то, наверное, его дочери тоже. Это многое объясняет. Наверное. Тэхëн надеется, Чимин не обратил пятилетнюю девочку в вампиршу, а родил. Вампиром можно родиться? А Чонгук ведь прав: Чимин действительно хочет его съесть. Как стейк. Непрожаренный, правда. А лучше совсем не знающий про сковороду. Чимин мечтательно вздыхает, пока ведëт носом по коже. Удивляет, какой он сейчас податливый и расплавленный — неужели кровь влияет на вампиров именно так? Опьяняет? Или дело в том, что они истинные? — Чтобы вампир не убил человека, кровь.. привязывает. — Миленько. — Я сейчас так влюблён, — звучит благословением. Тэхëн согласен кормить Чимина собой каждый день, если после Чимин будет вот так признаваться в любви. Даже не признаваться — прижиматься и позволять держать в руках, гладить по спине и дышать его запахом. — Я тоже, — на выдохе отзывается Тэхëн. — Кровь не привязывает человека к вампиру, — в голосе слышится улыбка. Тэхëн согласно кивает. Да, вампир прекрасно справляется сам. — Я надеюсь, в аудитории камер нет, — с тем, как туман гона медленно спадает, приходит осознание, что в мире существуют ещё люди. — Здесь точно нет, — успокаивает Чимин, но всё равно отстраняется. Чувство, что вместе с теплом собственного тела забирает и сердце Тэхëна, потому что пустота после долгих минут объятий ударяет по голове. Руки обессиленно падают на стол, Тэхëн с удивлением осознаёт, что всё это время прогибался назад, чудом держась в вертикальном положении. Чимина хочется обратно. Навсегда. — Ключ надо вернуть. — Мы же не будем делать вид, что ничего этого не было? — Тэхëн не может не уточнить. Чимин, направляющийся к двери, оборачивается к нему и наклоняет голову, и он, боже, выглядит таким домашним и потерянным. Совершенно другим. — Не люблю недомолвки. — Мы поговорим. — Тогда ладно. А на ты можно обращаться после того, как выпили кровь, или ещё рано? Тихий смех ласкает слух, и Тэхён гордо выпячивает грудь, счастливый быть его причиной. Чимин закрывает дверь аудитории и оборачивается к нему, предлагая пройти. Не отсылает прочь. Пока ему позволяют находиться рядом, он не смеет не пользоваться такой возможностью, пусть это и значит молча ходить за Чимином, пока он отдаёт ключи, забирает вещи из кабинета и выходит к машине. Не то чтобы Тэхён делает это осознанно — он размышляет над произошедшим, а о настоящем вспоминает, только когда Чимин перед ним открывает дверь. — Ой, нет, я точно не еду, — отмахивается. — Начал отходить, да? Он не совсем понимает Чимина, однако кивает. — Ладно, дам тебе время пережить. Время пережить — это хорошо. Тэхён, проводив взглядом автомобиль с затонированными стёклами, продолжает стоять там, где его оставили, уже полноценно используя свободное время и позволяя внутреннему голосу кричать. Медленно вместе с осознанием накатывает паника. Тэхёна разрывает на части мыслями, что вампиров не существует, что вампиры опасны и что Чимин может запросто его убить. Или любой другой вампир. Тэхён ведь понятия не имеет, кто его окружает, раз уж в истинном омеге не сумел разглядеть нелюдя. Будет обидно, если Тэхён проснётся и поймёт, что их стремительного сближения с Чимином не было. С другой стороны — очень хочется, чтобы это оказалось сном альфы в гон. Сон даже объяснить можно. Его любовь к укусам подтолкнула сознание к образу вампира с острыми клыками, причём картину мозг решил разбавить и разнеженным Чимином. Сон этот, правда, слишком долго не заканчивается. Тэхён не помнит, как доходит или доезжает до дома, просто вдруг находит себя стоящим на кухне с ножом в руках и пытающимся нарезать разделочную доску, пока говядина спокойно лежит в раковине. И не нашёл бы, не сорвись нож к пальцу. Боль от пореза в сочетании с говядиной напоминают об укусе, и плечо начинает фантомно ныть. Тэхён дёргается к зеркалу, чтобы оттянуть ворот и посмотреть, есть ли что-нибудь, шипит, когда рубашка марается кровью от забытого пальца, и выдыхает, заметив следы клыков. Не рана. Больше похоже на старый шрам. Смотрится красиво, Тэхён представляет, как хорошо выглядит сразу после укуса, и удивлённо отмечает реакцию тела. Его волнует мысль об укусах вампира. Не каждого, скорее всего, а вот Чимина — определённо. Действительно требуется время, чтобы осознать и принять. Особенно, когда гон затихает и оставляет наедине с разумом, пытающимся справиться с нагрузкой в виде кучи неожиданных новостей. В первый день Тэхён отрицает реальность, во второй изучает всё, что есть в интернете на вампиров. В третий — смотрит на диалог с Чимином и пытается придумать что-то между «мы больше никогда не увидимся» и «пожалуйста, приедь и укуси меня ещё раз». Не удаётся. Диалог приходится закрыть, телефон — отложить куда подальше, самому вернуть голову на подушку и уставиться в потолок. Неизменным остаётся влечение к Чимину. Тэхён, думавший о нём, как о человеке, сейчас рассматривает его со стороны вампира и понимает, что у него нет ни единой причины от Чимина прятаться. Он влюблён в Чимина. И пусть это подразумевает и любовь к его острым клыкам и необходимости иногда питаться кровью, глупое сердце со всем соглашается. Вампир, на самом деле, лучше сорокалетнего мужчины. Хотя бы тем, что не будет в сорок лет Тэхёна праздновать шестьдесят. Вот сто или двести — другое дело. Сто или двести — цифра слишком большая для человеческого разума, чтобы сопоставить её с реальным Чимином, поэтому мозг всё упрощает до мысли «ну, значит, будем считать его ровесником». И тогда, когда такая формулировка приходит в голову, Тэхён позволяет себе полностью расслабиться. Он принимает. Ему нравится идея состоять в отношениях с вампиром, познакомиться нормально с Чисом и Чивон без необходимости удерживать завесу тайны, стать членом их семьи. Худшая перспектива — оттолкнуть Чимина, что Тэхёна совершенно не устраивает. Тэхён, наверное, созревает для серьёзного разговора. А случай подворачивается, как только Тэхён формулирует желание встретиться с Чимином за пределами университета и выходит из дома. Чимин появляется сам. Из ниоткуда. Останавливается напротив, преграждая путь, улыбается на естественный вскрик и протягивает бумажный пакет, в какой обычно укладывают еду. Выглядит иначе. Абсолютно другим. Капюшон огромной пушистой кофты накинут на голову и закрывает лоб, из-за чего Чимин кажется намного меньше и нежнее, чем раньше. Массивные ботинки с цепями эффект утраивают. Неизменными остаются только чёрные узкие джинсы. — Почувствовал тебя и не сдержался, — поясняет Чимин… Смущённо? Он смущён? Тэхён до сих пор спит? — Эффект от крови ещё не прошёл до конца, — продолжает, заметно ускорившись. — Надеюсь, тебе понравится эта странная смесь рыбы и приправ. Если не спит, то пребывает в раю. — Насколько силён этот эффект? — выходит чуть дрожаще. Чувства внутри переполняют, грозясь устроить маленький взрыв, а Чимин ещё и смотрит с непониманием и всё тем же смущением. Тэхён аккуратно перехватывает тёплый бумажный пакет и прижимает к груди. Чёрт с ним, со вкусом. Чимин за ним ухаживает, как омега за альфой, как влюблённый за возлюбленным, и Тэхён останется в восторге даже от стакана крови, если это будет значить одно. То, о чём Тэхён и мечтать не смел. Чимин в него влюблён. — Обычно проходит за несколько часов. Тэхён, определённо, прощается с жизнью. Вынести такого Чимина сложнее, чем сосредоточенного и держащего дистанцию. — Не хочешь куда-нибудь сходить? — мило спрашивает, собравшись. — Только не в три часа дня, — качнув головой, отказывается Чимин, и Тэхён с мычанием кивает. Конечно, он понимает, почему не днём. Он теперь многое прекрасно понимает. — Предлагаю поговорить в машине. Тэхён, услышав, распахивает глаза и тихо выдыхает от осознания, что Чимин хочет провести с ним время. В машине, в кафе, в парке — какая, на самом деле, разница, если любое место дарит Тэхёну возможность быть с Чимином рядом? Как легко Чимину сделать его счастливым. Никому ещё не удавалось так сильно влюбить Тэхёна в себя, а Чимин ведь почти ничего не сделал. Насколько сильнее станут чувства, когда они, наконец, начнут заботиться о маленьких ростках любви и делать всё, чтобы эти ростки превратились в прекрасные бутоны? Тэхён не выдержит. Он сейчас-то еле справляется с давлением в виде слегка возбуждённого Чимина, забывающего контролировать скорость и объясняющего, что впервые эффекта от крови так много и он понятия не имеет, как успокоиться. — Я такого тысячу лет не испытывал, — делится с Тэхёном в машине. Тэхён сначала кивает с улыбкой, относясь к фразе как к устойчивому выражению, а потом — вытягивается струной от мысли, что Чимин может говорить буквально. — Сколько вам лет? Он лишь после вопроса понимает, что вновь обращается к Чимину уважительно, не привыкший, что можно иначе. Сложно перестроиться сразу. Кажется, что он нарушает важное правило этикета и норм общения, когда пытается сформулировать вопрос так, чтобы не звучать для себя грубо, но и не продолжать видеть в Чимине преподавателя. — Не знаю, — спокойно отвечает Чимин, выезжая с парковки. — Среди вампиров не принято считать возраст. Мы ко времени по-другому относимся, и оно обычно начинает иметь значение, только когда проводишь его за любимым делом. Или с любимыми. Особенно, если они люди. Откровенность приводит в восторг. Тэхён поворачивает голову и прислоняется щекой к сидению, смотрит внимательно на чуть сосредоточенного и хмурого, но довольно расслабленного и спокойного Чимина. Вот так ехать с ним и слушать его приглушённую речь хорошо. Идеально. — А если считать время, когда вы по-настоящему жили, сколько вам лет? — Лет… Двести? — Хорошо. — Тэхён довольно кивает. — Двести мне нравится. — Ты бы сказал так про любой возраст. — Я влюблён, мне можно, — выдыхает и сам удивляется, как легко позволяет очередному признанию сорваться с языка. Всё в машине направлено на то, чтобы Тэхёна расслабить: и близость Чимина, сосредоточенно ведущего машину, и пропитанный его запахом салон, и ситуация, в которой Тэхёну, наконец, можно. Можно смотреть, можно вдыхать и окружать феромонами, можно наслаждаться и не держать в себе ничего, даже если потом найдёт своё поведение глупым. — Тем более, я полгода думал, что тебе сорок. Можешь представить, как тяжело хотеть взять в мужья человека, чья дочь — моя ровесница? Вот вампира — другое дело. Вампир хорошо кусается. — И дочь вампира — ровесница твоей бабушки. — Примерно такого я и ожидал, — со смирением. Чимин приглушённо смеётся и отпускает одну руку себе на бедро, продолжая второй держать руль. Тэхён на этом моменте и останавливает мыслительный процесс. Существование тоже. Просто ездить с Чимином по городу, разговаривать о его личной жизни и слушать рассказы о Чивон и Чисом и о том, каково быть родителем вампирш, — Тэхёну не нужно больше ничего, он получает всё, о чём не мог и мечтать. Чимин говорит медленно, прерывается на долгие минуты и уходит в себя и воспоминания, и Тэхён его не тревожит, наблюдая за дорогой и отправляя в рот кусочек за кусочком. Рыба оказывается очень вкусной. Вкус ей придаёт и понимание, что Чимин купил её специально для Тэхёна. Они объезжают весь город, пока Чимин не говорит, что должен сменить няню Чисом и отпустить её домой. Тэхён с трудом сдерживается, чтобы не предложить свою помощь, да и то — держится только потому, что понимает: переходить на такой уровень ещё рано. — Тебе не нужна кровь? — вспоминает, когда они стоят у подъезда Тэхёна. Глаза Чимина вспыхивают, стоит ему опустить взгляд на шею. Однако он, к огорчению Тэхёна, отказывает, отправляет домой, а сам слишком быстро уезжает. Словно хочет, но по известным лишь ему причинам отказывается. Мог бы не отказываться. Тэхён ведь согласен хоть каждый день кормить. Жаль даже, что отсутствует возможность поделиться внутренними ощущениями с Чонгуком, потому что до безумия хочется описать переживания, вывалить все желания и мечты, выслушать глупые и неуместные шутки. Чонгука очень не хватает сейчас, когда Тэхён вынужден один справляться с новой стороной себя. И совершенно другим Чимином, противоположным преподавателю Пак Чимину. Как преподаватель, Чимин в университете не меняется. Тэхён ждёт чего-нибудь, но заходит в аудиторию, цепляется взглядом за знакомые челси и интуитивно понимает: нет, игнорировать грань между их профессиональными и романтичными отношениями нельзя. Что ж, хорошо. Тэхён принципиальность и ответственность Чимина уважает. Его вполне устраивает сидеть с Чонгуком, качать головой на каждый вопрос и не отводить взгляда от каблуков. — Ты мог бы хотя бы попробовать сдерживать свои альфьи феромоны. Чимин там, у доски, глядя прямо на них, поднимает бровь. Тэхён чувствует, как позорно краснеет. Он не должен знать, в чём причина, нельзя показывать, как он влияет, иначе Тэхён потеряет всё достоинство в его глазах и последнюю надежду, что Чимин будет с ним мил. Потому что Чимин не будет. Потому что Чимин обожает производить эффект, о чём Тэхён уже давно догадывается. — Откуда у тебя вообще фетиш на челси? — Чонгук убивает всю веру в счастливое будущее. Если Чимин теперь будет надевать только определённую обувь, Тэхён клянётся, он придумает, как отомстить Чонгуку. Смирившись, он поворачивает голову. — Я бы удивился, если бы у меня не было фетиша на челси. — Да-да, я понял, ты тоже хочешь стейк, — махнув рукой, устало говорит Чонгук. — День, когда вы начнёте встречаться, я отмечу в календаре и буду праздновать каждый год. — Вот появится у тебя альфа, настанет и на моей улице праздник. — Не родилась ещё такая альфа, ради которой я захотел бы стать стейком. — Ты просто не в том столетии ищешь. Фраза имеет смысл для хихикнувшего от собственной оригинальности Тэхёна, а Чонгук хмурится с непониманием в глазах и спрашивает, что именно Тэхён имеет в виду. Приятно немного, что отныне есть шутки, которые он не понимает из-за неосведомлённости о существовании вампиров. Тэхён безумно хочет быть рядом, когда Чонгук поймёт, почему шутки про возраст Чимина больше не влияют так сильно, как раньше. Тэхён, конечно, стоит ему оказаться в одиночестве, меняет сорок на двести и посмеивается, но Чонгуку знать об этом не обязательно. Сохранять дистанцию между ними с Чимином легко, когда наедине границы стремительно стираются. Чимин отходит от крови Тэхёна, и Тэхён начинает понимать, в чём существенная разница между влюблённостью и естественным процессом работы вампирского организма. Чимин смотрит иначе. Он, влюблённый, не теряет статности и уверенности, чем поначалу пугает, потому что Тэхён думает, что Чимина не интересует. Разглядеть нежность удаётся после глупой шутки — Чимин подавляет смех, но тихий смешок вырывается, а губы трогает лёгкая улыбка. И не пропадает по прошествии времени. — Если добавлять в кофе кровь, он будет вкуснее? — Тэхён решается озвучить вопрос, давно вертящийся в голове. — Хотите сделать меня зависимым, студент Ким Тэхён? Может быть, Тэхён кивает. Может быть, он давится воздухом, когда Чимин бормочет «если будешь спаивать меня кровью, останешься без укусов, потому что я буду сыт и доволен». И тем самым показывает, что знает, как Тэхён хочет повторить тот день, — вот тогда Тэхён и понимает: он и попал, и пропал. У них с Чимином единый рычаг давления друг на друга. Разница в том, что у Чимина есть ещё парочка, а Тэхён знает о нём слишком мало. К счастью, именно для таких моментов существуют чудесные старшие дочери. — Хвали его, — говорит Чивон. — Надевай рубашки, чтобы оголяли шею и плечи, хвали, изредка ненавязчиво касайся. Не благодари, я давно мечтала сказать это кому-нибудь. — Хвалить? — Ага. Только не безликие комплименты ради комплиментов, он такое совсем не любит. Поначалу Тэхён сомневается, что это возымеет такой эффект, который обещает Чивон, однако в её правоте убеждается быстро. В первое время ему сложно найти, какую из обыденных привычек Чимина выделить и не наткнуться на удивлённый взгляд, и спустя несколько неловких попыток, полных неестественности, он сдаётся. Принимает решение говорить, когда искренне хочет этого. А после — сам не замечает, как маленькие комплименты становятся частью их общения. Тэхён ведь влюбляется во всего Чимина. И в каждом его действии находит, чем можно всполошить бабочек в животе, и говорит об этом прямо — а Чимин в ответ, оторвавшись от дел, улыбается слишком трогательно и на пару секунд теряет концентрацию. Совет Чивон работает безотказно. Чимин о замыслах Тэхёна догадывается очень быстро, но сделать, к счастью, ничего не может. Тэхён его испытывает на прочность откровенными рубашками, похвалой и касаниями, смешанными с секундным давлением феромонами, от которых Чимин вздрагивает и ещё долго сам поглаживает пальцами в моменты задумчивости. Не случается такого, что Чимин в один момент срывается. Его влечение проявляется постепенно. Помимо того, что он многое Тэхёну позволяет, он тоже делает небольшие и осторожные шаги навстречу. В основном, Чимин Тэхёна кормит. Наверное, он думает, что людям необходимо питаться часто, много и разнообразно, потому что, если и приносит еду, то в огромных количествах и ту, которой до этого не было. Нет, Тэхён не жалуется — Тэхён забавляется. Иногда бывает, что Тэхён делится с Чимином отсутствием какой-либо вещи и Чимин её в короткие сроки покупает и отдаёт либо в университете, либо у подъезда, если вещь слишком большая. Цена не имеет значения. Чимин к деньгам относится намного проще людей. Вероятно, причиной тому являются его накопленные за столетия жизни богатства, позволяющие ему оплачивать любой каприз дочерей. И Тэхёна. Тэхён не проверяет, что будет, если сказать Чимину о желании жить в квартире в центре Сеула, пусть ему и любопытно. Если Чимин её купит и подарит, будет слишком неловко. Если откажет — Тэхён, верно, провалится под землю от смущения, а подобного ему точно не хочется. Но если спросить Тэхёна, что становится той самой точкой невозврата, доказывающей любовь Чимина к нему, Тэхён даже не задумается перед ответом. Чисом. Чисом — та драгоценность Чимина, о которой он заботится сильнее всего, единственная, кто имеет значение каждую секунду существования Чимина, его маленькая вселенная. И Чимин знакомит Тэхёна с ней. Не сразу, далеко не сразу, и Тэхён прекрасно понимает, в чём причина, когда слушает рассказы Чимина. — Хочешь познакомиться с Чисом-и? — однажды предлагает Чимин, пока они прогуливаются по неосвещённым улицам ночного Сеула. — Хочу, конечно, — сразу отзывается Тэхён, чувствуя, как от одного вопроса сердце щемит осознанием любви Чимина. Их знакомство остаётся в памяти не просто надолго — навсегда. Чисом оказывается шумной, непослушной и неуловимой. Тэхён едва ли удивлён этому, просто его человеческий мозг отключается примерно на седьмой минуте нахождения в одном доме с Чисом, поэтому Тэхён перестаёт пытаться уследить за ней взглядом. Принимает как факт: Чисом одновременно может быть везде. — У детей это проходит годам к семи, — рассказывает расслабленный Чимин, наслаждающийся паникой Тэхёна, не способного понять, какого шага ждать от Чисом сейчас. — На самом деле, она неплохо контролирует скорость. Ей нравится играть с людьми, — звучит зловеще. — Онни говорит, что я маленькая хищница, — добавляет Чисом, запрыгнув Тэхёну на колени. Тэхён тут же обнимает её и прижимает к груди. Так она успокаивается хотя бы на несколько секунд. — Ты же не будешь охотиться на меня, правда? — нахмурившись, игриво спрашивает он и ярко улыбается, стоит Чисом начать активно махать головой из стороны в сторону. — На тебя будет охотиться папа, — с умным видом поясняет ему. И не сказать ребёнку, что в их отношениях охотится именно Тэхён, а Чимин убегает, прячется и отказывается от укусов, хоть и сам безумно хочет. Ничего, Тэхён знает, что ждать остаётся не так долго. Его терпение вознаграждается в день, когда он, успешно защитив диплом, приходит в университет в последний раз. Нельзя сказать, что его не волнует церемония — столько лет его жизни стоят за спиной у конверта в его руках. Радость смешивается с грустью, но всё отходит на задний план, когда в коридорах университета Тэхён встречается с Чимином. Они больше не преподаватель и студент. — Поздравляю с окончанием, — чуть отстранённо говорит Чимин. Тэхён наклоняет голову. — Вы ведь знаете, господин Пак Чимин, какое поздравление я хочу. — Господин? — Не преподаватель же. Фыркнув, Чимин качает головой и не отвечает ничего. Уверенность в его влечении чуть гаснет. Ненадолго — ровно до тех пор, пока Чимин не спускается взглядом к шее и его запах не вспыхивает, давая понять, как сильно он хочет. Им остаётся дождаться вечера, и после нескольких месяцев три часа пролетают очень быстро. Переодевшись, попрощавшись с одногруппниками и — в особенности — с Чонгуком, Тэхён направляется к парковке, где Чимин обычно оставляет машину. Больше нет аргументов против. Он настроен серьёзно, в голове повторяет готовое красивое признание, сжимает чуть дрожащие руки и искренне надеется, что Чимин не захочет вновь испытать его. — Домой? — ненавязчиво интересуется Чимин за рулём. — К тебе, — на всякий случай уточняет Тэхён. Наверное, не очень здорово так сильно мечтать стать жертвой вампира, что не давать вампиру иного выбора. Тэхёну нравится. Предвкушение, сопровождающее всю поездку, лёгкий страх, стоит оказаться в пустом доме, пока дверь за спиной закрывают на ключ, любовь — смесь трёх чувств опьяняет до невозможности продолжать сохранять видимость спокойствия. И пусть желание отказаться от разговора и перейти сразу к десерту велико, Тэхён, пройдя в гостиную, оборачивается к Чимину и всем видом даёт понять, что им следует поговорить. — Я люблю тебя, — раньше, чем Тэхён успевает сказать и слово, выдыхает Чимин. Впервые признаётся вслух. У Тэхёна, кажется, подгибаются колени, и из головы вылетает абсолютно всё, и он смотрит распахнутыми глазами на Чимина перед собой, дышит и с трудом держится, чтобы не закричать на весь мир. Ему приходится несколько раз сосчитать до десяти и собрать все силы, всю волю, чтобы прошептать ответное признание сорванным голосом и неуверенно спросить, целуется ли Чимин. Целуется. И целуется, и кусает, спустившись поцелуями по шее. Аккуратно расстёгивает рубашку и отводит ворот в сторону, оголяет плечо и мягко ведёт носом, не обращая никакого внимания на прерывисто дышащего Тэхёна. Свет так и остаётся выключенным. Тэхён сжимает в кулаках плед: безумно хочет умолять поторопиться. — Ты не боишься боли? — неожиданно отстранившись, спрашивает, точно издевается, Чимин. Тэхён тихо рычит. — Я похож на напуганного? — Ты похож на возбуждённого. Определённо, издевается. — И я очень хочу услышать, как ты будешь умолять, — спокойно продолжает Чимин. Тэхён уже мысленно готовит речь, способную сломить выдержку Чимина — о, если Чимин хочет, ему не сложно и начать просить. — Но не сегодня. Ты заслужил получить желаемое, — решает прекратить пытку. И не даёт ни вдохнуть, ни сказать хоть слово, оттягивает за волосы голову в сторону и умело погружает клыки именно так, как Тэхён представлял в мечтах. Ему больно до шипения, и в момент вспышки он не чувствует, что ему нравится. После же — Чимин заменяет клыки языком и воздействует на него феромонами, и это, господи, намного лучше, чем в воспоминаниях. Вновь громкое урчание нарушает установившуюся тишину. Чимин в объятиях медленно растекается, водит руками в поисках опоры, пока не переплетает пальцы с Тэхёном, чуть дрожит. Тэхён с восторгом замечает каждое изменение в его состоянии. Уязвимый, податливый, мягкий. Отстраняется и хнычет, едва понимает, что в их позе трудно обниматься полноценно. Тэхён тянет его за собой и укладывается на спину. Чимин устраивается на его груди и затихает, обняв обеими руками, прижавшись губами к голой коже на плече. Стоит всей боли от укуса. О, Тэхён даже не задумывается, хочет ли проходить через боль каждый раз. Он за две неприятных секунды получает Чимина, лишённого способности двигаться, мыслить и связно разговаривать. Чимина, чья влюблённость увеличивается и опьяняет его. Разнеженный Чимин, ищущий поддержку своего альфы, не сравнится, на самом деле, ни с чем в этой вселенной. Тэхён хочет бросить к его ногам весь мир. Мир у Чимина уже есть, поэтому Тэхён лишь двигается, чтобы занять более удобную позу, целует Чимина в волосы и с улыбкой прикрывает глаза, отдаваясь наслаждению и успокаивающейся буре внутри. Так хорошо. Такая история любви ему нравится.