Что, если [рассказ заброшен; пишутся лишь отдельные зарисовочки]

             

Начало?

      

      Была глубокая ночь, уложенный всего год назад асфальт начал потихоньку остывать, но воздух всё еще был пропитан летней жарой. В одноэтажных домиках по обе стороны дороги уже не горел свет — всё давно спали; тишину нарушал редкий шум летучих мышей, по одиночке летающих взад-вперед. На небе не было ни единого облака, что могло бы скрыть от взора сотни и сотни звёзд, так заботливо разложенные невидимой рукой в предназначенные им места, и привлекающие взгляд одного из тех немногих, кто еще не спал в столь позднее время.       Среди множества так похожих друг на друга деревянных домов, что в последние несколько лет начали постепенно обзаводиться кирпичными пристройками, в открытом в эту жаркую ночь окне виднелся силуэт — невысокий, ребяческий силуэт: сидя прямо в окне, спиной вжавшись в оконную раму, обхватив руками коленку одной ноги, и слегка задрав при этом фиолетовое платьице, сидела девочка и неспешно покачивала второй ножкой, что была опущена с уличной стороны. Она сидела приподняв голову, и взгляд её был направлен прямо в нёбо — на звёзды: казалось, что за последние пару часов она разглядела их все! И самую яркую, которая висела так высоко над их домом, что ей пришлось бы задрать голову, и россыпь менее ярких звёзд рядом и слева, что сливались в неповторимом узоре, фрагменты которого напоминали девочке автобусную остановку со скамейкой и фонарным столбом.       Сегодня был её день рождения. Через несколько часов проснётся её семья, будет торт и несколько подарков, затем они все вместе пойдут в парк где ей подарят еще один или два — папа всегда любил делать ей сюрпризы, растягивая праздник на весь день. Но сейчас они еще спят, а девочка продолжала смотреть на звёзды, где был спрятан её самый главный подарок, и казалось, посмотри она внимательнее, то обязательно его обнаружит, и тогда ей не нужны будут никакие другие подарки — она, конечно же, не откажется от них, но если кто-нибудь подошёл бы к ней с вопросом «готова ли ты отказаться от всех подарков, ради конкретно этого?» она бы ответила не задумываясь. Проблема была в том, что никто к ней с подобными вопросами не подходил.       Девочка смотрела на звёзды до последнего, но так и не нашла того, что искала. Спать легла она ближе к утро, и никто в семье не знал истинную причину по которой их дочка предпочла поваляться «еще немножко». Но будить её, конечно же, никто не стал, ведь в семье праздник — сегодня девочке исполнилось одиннадцать лет.       До подарка всей её жизни оставалось ровно пятнадцать лет.       

Круг с четырьмя углами.

      

      

1

      Подойдите, пожалуйста. - сидевшая за второй партой среднего ряда девушка тянула руку, с которой сползал рукав тёмно-синей водолазки, и подзывала учителя.       Учитель неспешно встала из-за своего стола и направилась прямо к ней видя, что она по-прежнему продолжает держать руку в воздухе, смотря прямо в глаза — признак того, что ученик не хочет озвучивать вопрос на весь класс. На столе ученицы лежал альбомный лист три четверти которого покрывали бессистемные узоры, синий цвет которых не оставлял сомнений в том, каким инструментом пользовалась девушка — обыкновенной шариковой ручкой.       Да, Лиза, у тебя есть вопрос?       Я не могу закончить рисунок, - её голос звучал необычно тихо и спокойно, - я не вижу картины целиком.       Учитель встала чуть ближе к девушке, одновременно с этим поправляя лист с рисункам так, чтобы лучше его рассмотреть.       А что ты планировала изобразить? - плотно прижатые друг к другу линии явно носили в себе закономерность, в них была определенная система, а в некоторых местах меткий глаз учителя увидел, как девушка попыталась исправить ошибки, дорисовав элементы узора поверх неудачных фрагментов, но что именно представлял собой рисунок она не могла сказать.       Я хотела изобразить то, что увидела прошлой ночью.       Одну из сцен сна?       Девушка ответила не сразу, словно задумалась о чём-то. Учитель по-прежнему стояла слегка склонившись к ней, но не двигалась, терпеливо дожидаясь ответа. Прежде чем ответить, ученица тихонько хмыкнула себе под нос.       Да, наверно, - она сделала небольшую паузу, продолжая смотреть на свой рисунок, - проблема в том, что я не знаю, что именно я хочу нарисовать. В моей голове картина представляет собой набор...       Она вновь замялась, пытаясь подобрать слова. Пауза затянулась, и учитель, которой было неудобно стоять наклонившись, выпрямилась и с улыбкой обратилась к девушке:       Кажется я знаю, в чём твоя проблема. Ты не против, если я попробую подтолкнуть тебя в нужном направлении? - подобным вопросом учитель спросила разрешения обсудить эту тему вслух, при всём классе. И девушка прекрасно это поняла: ученики всех классов в этой школе знали, что их учитель рисования никогда не против отвлечься от занятий, обсудить кто и как провёл выходные, или рассказать какую-нибудь историю из жизни, или как любили говорить некоторые из учеников - «сорвать урок». И эти слова не далеко ушли от правды: порой обсуждения, не входящие в учебную программу, занимали столько времени, что от занятий оставалось всего несколько минут. Так что не удивительно, что почти все ученики всех возрастов любили её занятия. Правда возможность «пропустить урок» было лишь одной из причин: учитель рисования, Светлана Игоревна, не далеко ушла по возрасту от старшеклассников, придя на должность учителя всего несколько лет назад, сразу послу окончания учёбы, и потому общение между ней и учениками было почти на равных, что оказалось удобным для обеих сторон. И потому, когда учитель предложил обсудить ситуацию, лицо девочки по имени Лиза просияло, а быстрый кивок с её стороны указывал на её полное согласие. Светлана Игоревна улыбнулась в ответ, и поспешила к своему столу, начав говорить еще не дойдя до него:       Итак, заданием было изобразить что-либо, что оказало на вас сильное влияние... или попытаться изобразить, - она перевела взгляд в глубину класса, туда, где уложив голову на скрещенные на парте руки мирно спал один из учеников, его одноклассники негромко засмеялись, - задание, как вы прекрасное понимаете, довольно легкое и в каком-то смысле даже халтурное.       Она подмигнула группе мальчишек, которые, выражаясь русским языком, были чистыми «троечниками», и для которых подобного рода задания были своеобразным спасательным кругом, что удерживал их на плаву, компенсируя большое количество плохих оценок. Учитель перевела взгляд на других учеников, и продолжила с уже более серьезным видом:       Тем не менее, задание не столь простое, как может показаться на первый взгляд, и кажется наша Лиза уже ощутила это на себе, - их взгляды встретились, девушка явно проявляла интерес, - она выбрала довольно любопытный, очень сложный объект для рисования — свой собственный сон. Или его часть.       Светлана Игоревна быстро обвела класс взглядом, пытаясь оценить, как много учеников заинтересует данная тема, и не без удивления обнаружила, что на неё с интересом смотрели абсолютно все ученики, и даже недавно спящий паренёк приподнял голову так, чтобы видеть учителя.       Сразу предупрежу вас, что я не интересовалась научной стороной подобного вопроса: фаза быстрого сна, фаза медленного сна и так далее, - произнося эти слова, учитель махнула руками в стороны и скорчила лицо, словно маленький ребёнок, которому вместо сладкого подсунули что-то острое. В классе появилось несколько улыбок. - Однако кое-что о снах я знаю, - её лицо изменилось и стало заговорщическим.       Вы умеете управлять снами?! - выкрикнул с места один из учеников. Возможно, на уроках у других учителей подобное отношение и вызвало бы, если не гнев, то как минимум удивление и неудовольствие, но на уроках Светланы Игоревны подобное было в порядке вещей, никто на это не обращал внимание и уж тем более за это не наказывали.       Верно, умею, - она подмигнула ему, - при этом не прочитав ни единой книжки. Что лишний раз доказывает, насколько полезна и важна научная литература.       Последние слова она произнесла с легкой иронией, заранее как бы обесценивая всю последующую информацию, словно говоря: «это всего-лишь разговоры, никаких фактов». Однако ученики прекрасно поняли, что она имела ввиду на самом деле. На этом моменте учитель могла сказать точно — никто из её учеников более не рисует, все увлечены тем, о чём она говорит: «теперь уже поздно останавливаться».       Признаюсь вам, я искренне удивилась, когда узнала что некоторые люди вообще не видят сны. Я видела сны с самого детства, и они всегда были яркими, цветными... Даже не думай! - последние слова были обращены к одному из парней, что начал прятать лицо руками, стараясь прикрыть через чур сильный смех. Он был одним из тех, кого иногда называют «шутом» или «клоуном», и который есть в каждом классе. И именно сейчас ему представилась удобная возможность высказать вслух нечто, что могло бы рассмешить класс, и единственное что его сдерживало — это уважение к Светлане Игоревне, и тот негласный союз, который был заключен между молодым учителем и почти всеми учениками в школе, которые видели в ней не просто «старшего, кто учит нас, как жить», а хорошего друга, отношения с которым не испортятся даже окажись он по ту сторону баррикад, чему способствовали и возраст учителя, и предмет, который она вела (слишком несерьезный и простой), и её отношение ко всем вокруг. - Даже не думай пошутить про это сейчас, когда я веду разговор на серьезную тему!       Но на её лице была улыбка: она была одним из тех учителей, которые вместо того, чтобы конфликтовать с учениками, или пытаться переубедить их в чём-то, или заставить выполнять что-то, делал всё ровно наоборот, и в конце концов оказывался в одной лодке вместе с ними, а любая проблема мгновенно решалась сама собой, ибо конфликтовать было попросту не с кем. Разумеется, это работало не всегда и не со всеми, но когда это работало — это давало условные балы в пользу учителя, а в будущем за неё начинали заступаться другие ученики, те, кто уже её полюбил, и обидчикам и несогласным уже приходилось воевать не только с учителем, но и с целой группой учеников (а иногда и с другими классами!). А такой бой никто из детей школьного возраста не готов принять.       За те несколько лет, что она проработала учителем, она подружилась практически со всем в школе, а те немногие, кто не принял её дружбу, были вынуждены молча терпеть.       Я видела сны, - продолжила она, - и они были для меня чем-то само собой разумеющимся. Когда я впервые услышала о том, что кто-то не может летать во сне, или бегать, - в этот момент она поймала взгляд одной из учениц, и понимающе кивнула ей, та на мгновение застеснялась, но тут же улыбнулась в ответ, - я опять удивилась! «Как же так? Ведь это так просто...». Мне тогда было примерно четырнадцать лет, или около того — сейчас трудно сказать наверняка. Однако именно в том возрасте меня впервые начали посещать мысли о том, что сны у каждого свои.       Она сделала небольшую паузу, в очередной раз проверяя, как много учеников слушают её (все), и в очередной раз думая, а стоит ли продолжать?       Именно тогда я и записала свой первый сон на бумагу. Забавно, что именно этот сон нигде не сохранился: ни в моей памяти — ведь я для того его и записывала, чтобы не держать эту информацию в голове, ни на бумаге. Зато я помню множество и множество других снов. Но не все, разумеется. Некоторые сны я помнила после пробуждения, но забывала уже через несколько минут или часов. Некоторые наоборот — вспоминала в мельчайших подробностях, но лишь спустя некоторое время. Иногда спустя дни, недели и даже месяцы       Вновь сделала паузу, чтобы дать возможность ученикам задать вопросы, если есть, но все терпеливо ждали продолжения.       Всё в том же возрасте, увы, тогда я не догадалась вести запись дат, я заметила за собой несколько любопытных моментов: ну, во-первых, далеко не все сны имели для меня смысл, - ученица, которую звали Лизой, заметно оживилась на этих словах, сев поудобнее, - это были яркие, динамичные, увлекательные, но совершенно непонятные сны. В них могло происходит буквально всё что угодно, но всё происходящее не имело смысла: кто эти персонажи, что они тут делают и почему? Для чего мы всё это делаем — или не делаем? Почему именно здесь? И множество других вопросов. Это всё равно что смотреть фильм на иностранном языке, на языке, из которого ты не знаешь ни единого слова, ни единого правила. Фильм, в котором нет привычных тебе людей, собак, машин, улиц, и нет знакомых улиц. И вот после просмотра подобного фильма у тебя спрашивают «о чём он был?». Именно из-за этого момента, после пробуждения, я стала стараться анализировать свои сны, пытаясь найти объяснение тому, что происходило, и почему я увидела именно это, а так же записывать наиболее интересные из них.       В этот момент один из учеников воспользовался паузой учителя и задал вопрос, как обычно — не поднимая руки:       Вы верите в сонники и прочие предсказания из разряда «если вам сниться пролетающий голубь — это к богатству», и всё в подобном роде?       Нет, не верю, и скоро сам поймешь, почему. - она улыбнулась ему, и убедившись, что у него нет встречного вопроса, продолжила. - Я стала пытаться давать объяснение каждому сну, который мне удавалось запомнить, и надо сказать, что получалось это лишь в пятидесяти процентов случаев, или около того. Добрая половина снов была несвязным бредом.       Она внезапно встала, обошла свой стол, и присела на него, оказавшись к ученикам чуть ближе. Скрестив руки на груди продолжила:       Еще одним любопытным и важным моментом стало то, что в своих снах я не видела лиц людей.       Не виде-ЛИ?       Верно, не виде-ЛА. Мои сны были яркими, с большим количеством персонажей, и я всегда знала кто именно передо мной: если это были друзья или знакомые — я знала об этом. Если передо мной был чужой человек — я тоже это знала. Я не видела их лиц, но детали я знала: есть ли макияж или серьги. Носит ли он очки, и если да, то какого цвета. Я знала цвет глаз и направление, куда они смотрят во время общения. Я знала о наличии или отсутствии шрамов, родинок и прочих заметных чертах. Если по сюжету сна я могла распознать фактуру кожи — я это тоже знала. Я знала все детали, но лица не видела. Это было просто пустое место, как будто...       Она замолчала, класс терпеливо ждал.       Как будто в фотошопе замылили всю площадь, где должно быть лицо, да так сильно, что даже цвет нельзя разобрать. Просто пустота, в которой что-то есть.       Но видя такое количество деталей, неужели Вы во сне не могли «собрать» лицо, словно конструктор, и увидеть его? - спросила Лиза.       Правильно мыслишь, - учитель улыбнулась, вернулась обратно за стол, и села подперев подбородок обеими руками. Секунд пятнадцать она улыбалась глядя на ученицу, после чего убрала руки и продолжила, - спустя некоторое время я пришла к точно такой же мысли. У меня ушло около недели на попытки «собрать» лицо по кусочкам. Получилось у меня это почти сразу, но процесс растянулся на неделю так как я хотела убедиться, что именно что вижу лица, а не использую виденные ранее образы, например с фотографий или плакатов.       Выходит, вы уже умели управлять снами к этому моменту, раз вы пытались собрать лицо внутри сна. - вопрос опять задала Лиза.       Верно, не в полную силу, но уже умела. Невозможность видеть лица — это важный момент для меня именно из-за того, что возможность собрать лицо по кусочка и стала для меня завершающим шагом в управлении снами.       Светлана Игоревна улыбнулась, потянулась так широко разведя в стороны руки, словно находилась у себя дома, а не перед целым классом учеников пусть не старшей, но средней школы, уселась поудобнее в стуле и начала рассказ..              «Управлять снами в полную силу я начала лишь после того, как сумела видеть лица — это стало отправной точкой для меня. Своеобразным знаком того, что действительно могу влиять на сны целиком и полностью. Но даже до этого момента я могла вмешиваться в их ход. Я всегда это умела, с самого детства, но лишь в младшей или средней школе я поняла это. Мои сны совершенно реальны: находясь в них я не знаю, что я сплю, мне даже не приходит в голову мысль о том, что всё вокруг может быть нереальным. Если внутри сна поднимается тема снов, то я легко могу принять в ней обсуждение, приводить доводы, спорить и убеждать. Рано или поздно поднимется вопрос о том, реален ли этот мир (внутри сна), и я буду уверена, что реален. Однако проснувшись я сразу же, мгновенно, найду отличия: я замечу изменения в привычных нам законах физики, и любые странности и недочеты. Вот сейчас, прямо сейчас, я смотрю и вижу целый класс: ряды парт и стульев, огромное количество карандашей и листов бумаги, шкафы со стеклянными дверцами и множество различных предметов за ними. Зеленые занавески, и открытое окно в конце класса. Я слышу голос Марии Викторовны в соседнем кабинете, шуршание бумаги за четвертой партой — да, да, я про тебя. Я слышу тиканье часов и многое, многое другое. В моих снах ничего этого нет. Во снах я вижу лишь небольшую зону перед собой, а точнее ту зону, на которой направлен «фокус» сна, место, где происходит событие. Если я общаюсь с человеком, я вижу только его, и минимум деталей. Если мне во сне важно или просто — интересно, как он выглядит, то я сразу же, за мгновения и даже быстрее, увижу его волосы, одежду, аксессуары. Я увижу все цвета, материал, различные складки или пятна — если мне это важно. Если мне важно, какая сейчас погода — я увижу и её. В тот же самый миг, и даже раньше: я почувствую дуновение ветра, жар солнца, влажность мокрого асфальта, тени, оставленные моим собеседником. А может рядом с нами есть дом? Точно, вот и дом, он всегда тут стоял! Просто до этого мгновения в нём не было необходимости. А сейчас она есть. И от него есть тень, ведь мне интересно знать, какая сейчас погода, и тень от дома частично связана с этим интересующим меня вопросом.       Мои сны строятся прямо на лету. Детали появляются за мгновение до того, как в них появится необходимость, и потому я никогда не замечу, что я нахожусь в пустоте, а вокруг меня нет вообще ничего — всё есть. Оно появилось за мгновение до того, как я об этом подумаю. За мгновение до того, как в них появиться необходимость. Но если я могу так оперативно поставлять сама себе декорации, то можно пойти и дальше, верно? Например... Например — законы физики. Люди не умеют летать без посторонней помощи, они не могут просто пойти по улице и взлететь. И на то есть причины, для описание которых потребуется немало времени. Но что, если к тому моменту, как мы зададим вопрос «а можно-ли...», кто-то поменяет всё то, что запрещает летать обычному человеку? Скажем... за мгновение до того, как я подумаю об этом? Тогда выходит, что в момент, когда я об этом подумаю — это будет возможно, и у меня не возникнет вопросов «а почему я могу это сделать?».       Примерно так выглядят мои сны, однако я упомянула, что могу вмешиваться в их ход. Лучшим, а главное — самым простым и понятным описание того, как это происходит будет следующее: представьте себе просмотр фильма. Самый обыкновенный фильм с сюжетом, актерами, камерой, чьими глазами мы смотрим и в которую не смотрят другие актеры — или наоборот, смотрят прямо в неё, а зритель как будто становится одним из актёров. Своеобразная смена ракурсов. И как фильм можно отматывать назад, так и я во сне могу отменить некоторые события. Будучи ребёнком, я частенько говорила не то,что хотелось бы, да и вы, я уверена, нередко придумываете более интересную, красивую или просто — уместную реплику лишь спустя некоторое время после разговора, признайтесь, ведь было такое? В детстве я часто говорила то, что думаю, и далеко не каждому это нравилось. Возможно именно из-за этого в своих снах я часто хотела «забрать» свои слова назад. А вместе с этим проявлялось любопытство, которым я тоже не обделена: «а что будет, если я скажу что-то совершенно другое?». Я не знаю, когда это началось, но очень, очень рано — я научилась «отматывать» диалоги внутри снов назад так, чтобы заново их переиграть, выбрав новые слова, при этом никто из действующих лиц не замечал подвоха.       По началу это были очень и очень скучные ремарки: я просто добавляла в уже имеющие диалоги слова, которые позже посчитала более уместными. Например, я могла пообщаться с каким-то персонажем, а спустя некоторое время (во сне) вспомнить, что я забыла поздороваться или попрощаться с ним. Тогда я мысленно возвращалась к прежнему разговору и «переигрывала» его заново, но на этот раз добавляла упущенное слово или два. Однако позже любопытство брало своё, и возвращаясь к прежней сцене я начинала менять уже сказанные ранее слова. А персонажи реагировали на новые по новому. Признаюсь, в подобные моменты я частенько просыпалась так как начинала осознавать, что это всего-лишь сон и... просыпалась. Сама не знаю, почему. Как будто в мозгу где-то есть правило «человек не должен знать, что он спит. Если человек знает, что он во сне — разбудить его, немедленно!». Однако возможность повторить диалог, но с другими репликами и реакцией собеседников была очень привлекательной, так что я раз за разом пользовалась этим, а затем, естественно, просыпалась... Однако я всегда старалась оттянуть процесс пробуждения, вставляя словечко-два перед пробуждением.       В конце концов, увы, не знаю когда именно, но до средней школы, я научилась отматывать и переигрывать диалоги не просыпаясь: причем если изначально мне нужно было заново представлять всю сцену целиком, то теперь я могла буквально «отматывать», прямо как при просмотре кино, сцену или конкретные реплики назад, и играть по новой.       О чём я говорила когда переигрывала сцены? Ну а о чём может думать девочка того возраста? Конечно же о любви: я меняла диалоги так, что бы они были более красивыми и романтичными. Я переигрывала их раз за разом до тех пор, пока они не были такими, какими я их хотела бы видеть (на тот момент мои способности по контролю над снами ограничивались лишь отматыванием разговоров, и потому реакция собеседников по-прежнему оставалась мне неизвестной до последнего). На самом деле слова «контролировала сны» звучат слишком красиво и слишком преувеличено, по крайней мере в ранние годы: этот процесс был интуитивным, и лишь частично зависел от моих желаний, более того, не смотря на то, что именно я решала, переигрывать ли диалог или нет, а если переигрывать, то как именно, сама же мысль о том, что этот разговор можно переиграть приходила спонтанно, но если она пришла — то да, я частично контролировала действия во сне.       Я не помню, как начала влиять на разговоры персонажей во сне, но начала очень рано, и главное — для меня это было совершенно естественным явлением. А продолжалось это до младшей или средней школы, где я, в связи с некоторыми обстоятельствами жизни, решила попытаться «пойти дальше». Что? Нет, нет, сейчас мы не будет об этом, возможно, когда-нибудь в будущем.       В общем, ближе к средней школе я решила, как сказала ранее — пойти дальше: я уже умела переделывать разговоры в реальном времени так, чтобы не просыпаться и чтобы события сна продолжали идти так, как будто ничего не произошло, и потому я решила попробовать применить тот же самый способ не на разговоре, а на целом событии. На удивление процесс пошёл так легко, что я даже затрудняюсь выделить для него временной промежуток, как долго это длилось. Я помню, что пыталась спать днём, когда не хочется спать совершенно, и в состоянии полудрёма я мечтала: представляла короткие сценки и разговоры, стараясь в это же время заснуть. Получалось далеко не всегда (ведь я не хотела спать), а когда получалось, чаще всего, я забывала то, о чём думала, и сон шёл сам собой, на случайные темы. Я могла на него влиять, но лишь в пределах той зоны, которую подкинул мне сам мозг. Но это длилось недолго, и вскоре я таки смогла удерживать то, о чём думала засыпая, превращая будничные грёзы в настоящие сны. Так что вскоре я могла легко отматывать назад целые пласты снов, возвращаясь назад по сюжету, менять его и двигаться далее так, словно ничего не произошло. При этом еще и самостоятельно выбирать где, как и о чём будет сон. Теперь ты понимаешь, почему я не верю в сонники и прочие предсказания? Потому что я сама могу писать сны.       Признаюсь, по началу это было жутко увлекательно: я могла делать что хочу, как хочу, когда хочу. Я контролировала всё и вся внутри моих снов. Что? О чём были мои сны? Ха, ха, а вот и не угадал!       Любовь и свидания были лишь в самом начале, но их место быстро заняли другие сюжеты. Чаще всего я строила сны так, как этого никогда не показывали в фильмах и как об этом не писали в книгах. Я любила выбирать неудобные и неудачные темы для разговоров, создавать условия в которых действующие лица (и я сама) чувствовали бы себя не очень комфортно и тому подобное. Видите ли, даже меняя целые куски сна,я всё равно не замечала подвоха, сон был реальностью а я не замечала подвоха. Я сама этому научилась ранее, когда пыталась менять разговоры и не просыпаться. В итоге у меня была возможность строить фильм, выбирать актёров, играть ими словно куклами и в это же время смотреть этот фильм так, словно он был снять кем-то другим. Я словно читала книгу, где каждый персонаж, каждый диалог, где каждый сюжетный поворот именно такой, каким он мне бы понравился. И так оно и было, ведь эту книгу, каждую строчку этой книги я писала сама. И тут же забывала... Ровно за мгновение до того, как в ней появится необходимость.»              Она внезапно замолчала и в классе воцарилась абсолютная тишина. Можно было услышать каждое слова, доносившееся из кабинета снизу, шаркающие шаги охранника в другом крыле школы. Удары по мячу со стадиона, где у другого класса проходил урок физкультуры.       Все молча и терпеливо ждали продолжения.              «В моих снах было всё, и всё это было реальным. В них шло время, тикали часы, капала вода. Электрическим приборам нужны были провода для работы, а машины выпускали огромные облака вонючего дыма. Кожаные куртки издавали легкий скрип, когда я оказывалась в автобусной давке, а кровь была одновременно и противной и приятной на вкус, прямо как жизни. - Она сделала паузу, не зная, стоит ли ей, учителю, продолжать или же остановиться прямо тут и сейчас. Она неспешно обвела учеников взглядом, и с каждым встретилась взглядом: да, они слушали. Они ждали продолжения. И каждый жаждал услышать что-то своё, что-то важное лишь для него или для неё — лично. - Я попадала под колёса автомобилей, троллейбусов и поездов. Меня разрывало на части, давило плитами и разрезало пилами. Я умирала от нехватки воздуха, и зажатой между скал, и сгорая заживо. Меня пытали, и насиловали, меня заставляли пытать и насиловать других. И я причиняла вред другим, не раз и не два.       Она произнесла всё это на одном дыхании, словно выдав очередь из автомата. Лицо её оставалось совершенно безучастным. Под конец она сделала паузу, и усмехнулась собственной мысли: «не такое должен рассказывать ученикам учитель».       Почему вы продолжали наблюдать и проживать подобные сны, если бы в состоянии изменить их в любой момент?       «Разумеется, подобный вопрос задала именно Лиза. Кто еще, если не она. Может пора остановиться или даже — вернуться?».       Потому что это интересно. Всё это было для меня неизведанной территорией, которую ты не можешь просто так взять и исследовать в реальности, ибо последствия ужасны. Но во сне...       Помолчав несколько секунд, женщина продолжила, немного изменив тему:       Весь процесс обучения осознанным сновидениям занял у меня несколько лет, но это было лишь хобби, не более, так что время летело незаметно. Я спала ночью, меняла или пыталась менять детали сна, на утро вспоминала что мне снилось, и почему. Иногда записывала понравившиеся сны. А следующей ночью, иногда и днём, я ложилась, вспоминала свой предыдущий сон и начинала придумывать ему продолжение, попутно засыпая, и продолжая менять его уже будучи спящий по настоящему.       Она вновь замолчала, перевела взгляд на часы — до звонка оставалось всего несколько минут.       Ты захотела изобразить на бумаге один из фрагментов своего сна, потому что он для тебя важен. Я уважаю твой выбор. Однако задача перед тобой очень непростая: любой рисунок — это всего-лишь один из кусочков чего-то большего. Но если это что-то изначально состоит из огромного числа кусочков, то задача резко усложняется. Я провела большую часть своей жизни развлекаясь со своим разумом во время снов: я могу влиять на них, могу менять их, и даже не почувствую подвоха или обмана до тех пор, пока в этом не будет необходимости, но даже после всего этого я по-прежнему не вижу всю картинку целиком. И не думаю, что когда-нибудь смогу увидеть. Но я научилась хранить наиболее интересные и эмоциональные фрагменты и кусочки снов — вокруг них я строю города и целые миры, раз за разом присоединяя что-то новое к тому, что уже имеется. Я добавляю всё больше и больше новых элементов, чтобы они укрепляли и поддерживали старые. - Она улыбнулась, подперев подбородок обеими руками. - Возможно это как-то поможет тебе? Рисунок можешь не сдавать, оценку я тебе уже поставила и без него.       Как только она сделала паузу, прозвенел звонок, словно он всё это время дожидался нужного момента. Ученики начали сдавать наполовину сделанные работы. Еще один урок прошёл в пустую.       

      

2

      Чой-ты тут? Решила дать отдохнуть им?       На экскурсию уехали, а меня предупредить забыли. Вот, окно образовалось.       Ааа. Ну, чо брать-то будешь?       Двойной оливье, сочник и два стакана чая, пожалуйста.       Два оливье, два чая и чник (женщина словно проглотила первую часть слова). Да ты садись, Светка, я-те сама принесу.       Благодарю.       Отсчитав нужную сумму, она оставила деньге на синем блюдце с отколотым краем, и направилась к одному из множества пустых столиков: урок начался всего несколько минут назад, и потому в столовой было всего три человека: Люда, полноватая женщина с рядом золотых зубов, которая выполняла обязанности и кассира, и повара, и которая сейчас ушла на кухню за стаканом, Светлана Игоревна, у которой внезапно образовалось окно в расписании, и мальчишка из младшего класса, который торопясь доедал свою порцию.       Расстегнув верхнюю пуговку на белоснежной блузке, учитель рисования села за столик в учительском уголке, что был отделен от остальных невысокой, примерно в половину человеческого роста стенкой из непрозрачного матового стекла, что стабильно разбивалось пару раз в год одним из бегающих учеников.       Угощайся       Благодарю. - она еще раз поблагодарила Люду, что улыбнулась широкой улыбкой и поспешила на кухню.       Через минуту в столовой остался всего лишь один человек. Подождав еще несколько минут, и так и не увидев никого нового (а откуда им тут взяться во время урока-то?) она решила, что может позволить себе немного вольности, и потому сбросив черные туфельки забросила ноги на соседний стул, и в полу сидячем-полу лежачем состоянии принялась доедать своей второй, случайно образовавшийся обед: салат оказался «довольно скучным» - именно такое словосочетание пришло ей в голову и не покидало на протяжении всего времени, пока она неспешно опустошала мисочку с двойной порцией. А вот сочник — выпечка со сладким творогом, оказался очень и очень хорош, настолько хорош, что Светлана Игоревна совершенно забылась, закрыла глаза и начала тихонько напевать несуществующую мелодию, покачивая разутой ступней. Именно в таком виде и застала свою учительницу по рисованию ученица восьмого класса — Елизавета Белых.       Ээ... Извините.       Светлана Игоревна мгновенно прекратила напевать и открыла глаза, однако всё еще оставаясь неподвижной, и не в самом подходящем — для учителя, положении.       Лиза, - она начала убирать с соседнего стула ноги, попутно выпрямляясь, - могу я чем-то помочь?       Не хотела вас отвлекать...       Всё в порядке: у меня образовалось окно, решила перекусить и расслабилась. У тебя ко мне вопрос?       Вообще-то я пришла поесть, - от стеснения не осталось и следа, на лице вновь появилась улыбка. Отодвинув свисающую с правого плеча сумку назад, чтобы не мешала, она продолжила, - но заметив что вы тут, я бы хотела задать Вам несколько вопросов, если позволите.       Я то позволю, - она усмехнулась, - только вот что скажет учитель, на чьём уроке тебя сейчас нет?       Лиза замялась, глаза забегали по сторонам: она прогуливала, или по крайней мере — опаздывала на урок, и весомой причины для этого у неё не было, и они обе об этом знали. Молчание начало затягиваться, и потому учитель решила придти на помощь:       Раз уж у тебя тоже образовалось окно, - ухмыльнувшись, она наклонила голову вперед как бы говоря «да, я знаю, что ты прогуливаешь урок», - мы можем пойти в мой кабинет, и там продолжить.       Супер! - вот и всё, что она ответила, и быстро побежала к кассе покупать выпечку, пока учитель относила посуду.       К кабинету Светланы Игоревны, что находился на последнем, третьем этаже, они шли не разговаривая. Оказавшись в классе, девушка сразу направилась к своей парте, однако учитель не глядя на неё — она пошла открывать окно, остановила её:       Можешь сесть поближе, следующие минут тридцать пять-сорок эти места никому не понадобятся.       Светлана Игоревна, я хотела задать несколько вопросов по поводу снов, если вы, конечно, не против.       Совершенно не против, - в этот момент она возвращалась к своему столу, и поравнявшись с девушкой, что сидела в пол оборота — теперь уже за первой партой, улыбнулась ей, - признаюсь, тема снов мне очень привлекательна, и ты меня, в некотором роде, застала врасплох. - она села за свой стол, что находился не более чем в метре от парты, за которой находилась Лиза, - так что мой рассказ, я уверена, вышел очень скомканным, непонятным, а многим наверняка показался еще и неуместным.       Мне показалось, что Вы хотели сказать больше, чем смогли. Будто Вам не хватило времени. - она хотела добавить что-то еще, но передумала и закончила предложение тут.       Ты права: мне много чего хотелось рассказать, но я знала сразу, что на всё не хватит времени, - она вдруг наклонилась вперед и следующее предложение тихо прошептала, - я просто тянула время, чтобы поскорее кончился урок.       На несколько секунд возникла немая пауза, во взгляде Лизы читалось легкое недоумение. Учитель отодвинулась назад, и продолжила уже совершенно серьезным тоном:       На уроке ты задала вопрос, и у меня был для него ответ. Он был кратким, и простым, но чтобы понять его, тебе нужно время, но еще — доверие. Доверие к тому, кто дает это ответ. - Лиза что-то хотела сказать, но учитель продолжила, тем самым опередив ученицу. - Я хотела дать понять, что знаю об этой теме несколько больше, чем другие. Пусть и не изучая её с научной точки.       Она вновь улыбнулась, но в ответ получила лишь сосредоточенное, задумчивое лицо. Подождав секунд десять, начала неспешно заполнять журнал одного из младших классов, давая девушке время подумать. Через несколько минут Лиза прервала молчание:       Вам не бывает страшно во снах? С учетом того...       ...что я могу чувствовать боль, как в реальности и даже умереть? - подсказала учитель.       Да.       Разумеется, мне бывает страшно. Но в этом-то и вся прелесть снов. - заметив замешательство со стороны Лизы, она отложила ручку в сторону, скрестила руки на груди, и продолжила глядя прямо в глаза девушки. - Я забыла упомянуть один важный момент, да и времени всё равно бы не хватило: дело в том, что я могу проснуться в любой момент.       «И говоря — проснуться в любой момент, я имею ввиду буквально — проснуться в любой момент. Во сне всё для меня реально, и как в реальном мире во сне я точно так же испытываю эмоции, мне точно так же нужны силы на то, чтобы пробежать круг по стадиону, например». В этот момент из раскрытого окна можно было услышать шум и крики со школьного стадиона. «И потому совершенно не удивительно, что рано или поздно наступит момент, когда у меня кончатся силы. И знаешь что произойдет потом? - девушка покачала головой, не столько от невозможности ответить, сколько из-за желания услышать ответ из уст учителя. - У меня откроется второе дыхание. Я смогу пробежать еще. Или сделать что-то еще — смотря что происходит во сне. И за это время Я, та, что внутри сна, испытает множество перепадов эмоций. Прямо как в жизни. Но в конце концов и она устанет окончательно, и тогда она не сможет сделать еще один круг по стадиону.... Или убежать от преследователя, что намеревается её убить».       Она замолчала на несколько секунд, выдерживая театральную паузу.       «И затем я проснусь. Я — реальная. Я-реальная вмешаюсь в сон, и та Я, что внутри сна, поймёт, что она — всего-лишь часть сна, и тогда в самый последний, последний, последний момент я проснусь. Лишь когда совсем не будет выхода, лишь когда закончатся все скрытые, и далеко не всегда известные по началу, ресурсы, лишь тогда я проснусь. Я не просто проснусь, я получу возможность проснуться осознавая, что всё вокруг — всего-лишь сон».       Кажется, я понимаю. Но почему Вы уверены, что это именно вы просыпаетесь, и заканчиваете сон, а не наоборот: вы просыпаетесь от того, что сон, как бы, подошёл к концу.       Отличный вопрос! - она негромко хлопнула в ладоши, после чего слегка подкатилась на стуле к столу и наклонилась вперед, желая быть чуть ближе к девушке. - Потому что со временем я научилась пользоваться этой возможностью, чтобы делать во сне то, чего никогда бы не сделала в жизни. - С улыбкой победителя она вернулась в обычное положение, и продолжила. - Трудно объяснить, как именно это происходит: я сплю и вижу сон, и он реален. А в нужный момент я-та-что-спит вмешивается в ход сна, и начинает его менять. Или выдергивать... хм, саму себя... ту, что внутри, из сна, чтобы разбудить.       В этот момент учитель удивленно хмыкнула, да так громко и неожиданно, что Лиза даже рассмеялась.       Да, звучит и правда довольно странно. Но что есть, то есть: когда я сплю, мне не мешают ни шум машин, ни разговоры людей под окнами, ни громкая музыка, ни шум дождя. Когда-то они вклинивались в мои сны, это верно, но этот период давно позади, мозг научился отводить подобные шумы в разряд фоновых, и потому на сон они не влияют совершенно. Как будто их нет. Но если кто-то произнесёт моё имя, или же на кухне внезапно упадёт посуда — я это услышу, а во сне... - она наклонилась вперед, а увлеченная рассказом Лиза, наклонилась ей в ответ. Если бы кто-нибудь посмотрел на них в этот момент со стороны, то мог бы принять их обеих за близких подруг, что делятся секретом. - произойдёт парадокс.       Парадокс? - широко раскрыв глаза от удивления спросила Лиза, что тут же вспомнила слова учителя о том, что в её снах всё выглядит естественным, каким бы странным оно не было.       Именно! - торжественно ответила учитель. - Парадокс. Мои сны совершенно реальны, и достигается это за счёт того, что за мгновение до сомнения, которое может вызвать тот или иной объект или звук, или событие, информация подтасовывается, словно всё идёт так, как надо: кривые стены у домов — так и задумано. Вода течёт вверх — почему бы и нет? Машина и железная дорога появились там, где еще секунду назад был густой лес — так всегда же так и было, о чём это вы?! Всё выглядит натурально и естественно. Но если за пределами сна, то есть — в нашей реальности, происходит что-то действительно важное для меня, - учитель ткнула пальцем себе в белую блузку в районе груди, как бы говоря: «реальное для меня, которая спит снаружи, а сейчас разговаривает с тобой, а не для той, что внутри сна», - то во сне это проявиться в виде чего-то странного, неуместного или необычного, но без подтасовки правил и законов. И потому это будет сразу же замечено мною-той-что-во-сне..       Вы хотите сказать, что вы можете летать имея десять рук, сквозь водопады лавы, что текут вверх, и не обратить на это внимание, но заметить как падает обычная кастрюля с полки-которой-еще-секунду-назад-тут-не-было — и на появление которой вы тоже не обратите внимание, лишь потому что эта самая кастрюля на самом деле упала у Вас на кухне, в реальности? - девушка произнесла эту речь смеясь, на одном дыхании и так быстро, что наверняка бы заслужила какую-нибудь медаль на чемпионате по произношению и чтению количеству слов в минуту. Ну или по крайней мере — утешительный приз.       Именно так! - довольно ответила Светлана Игоревна, вновь скрестив руки на груди. - мой мозг за эти годы натренировался реагировать на то, что действительно важно, но игнорировать всё то, что не нужно.       Ахренеть, как удобно!       Я тоже так думаю. - учитель ответил довольным тоном, и кажется, словно никто из них обеих не обратил внимание на слово «ахренеть», что было использовано ученицей в присутствии учителя, а секундой позже и самим учителем, пусть и не в слух.       Вы можете менять свои сны так, как Вам хочется, и не видеть искусственности и нереальности. Вы не можете случайно проснуться от посторонних шумов и раздражителей, но Вы всегда можете... вытащить себя из сна, если в реальном мире случилось что-то, что требует разбудить Вас...       Это распространяется и на сон, - быстро добавила женщина, отвечая на последнее предложение Лизы, - если во сне появляется необходимость проснуться — чаще всего во время погони, неописуемой усталости и боли, или в результате неминуемой смерти, то это тоже считается весомой причиной, и потому я точно так же могу выдернуть себя из сна. Чем я частенько пользуюсь. - Последние слова она произнесла шепотом и с заговорщической улыбкой.       И вы всему этому научились сами, не прочтя ни единой книги?! - голос девушки от удивления звучал невероятно громко, при том что она его, вообще-то, не повышала. Учитель взглянула на неё с секундным удивлением, но затем вернула привычную улыбку и ответила:       Я действительно ничего не читала на этому тему. Но научилась не всему — кое-что я умела изначально, просто... не придавала этому особого значения до поры до времени.       Девушка опустила глаза и с пол минуты сидела молча, что-то обдумывая. Учитель терпеливо ждала, и тонкие, аккуратные губы по-прежнему хранили улыбку.       Я бы тоже хотела... иметь возможность почувствовать всё то, чего я боюсь в реальной жизни. - пауза. - Делать то, чего бы я никогда не решилась сделать в жизни. Действовать и знать, что нет никакой ответственности, никаких последствий! Что бы ты не сделала, кому бы ты не причинила вред — никаких после...       Девушка неожиданно быстро возбудилась, и начала говорить с невиданной быстротой, почти не делая остановок чтобы набрать воздух. Слова лились из неё, но человек, сидящий напротив неё, не услышал и половины.       «Вот мы и пришли к этому моменту...», подумала учитель: её настроение мгновенно изменилось. Приятное удовольствие от разговора на знакомую и любимую ею тему куда-то пропало, а на его место пришла тревога. Несколько секунд она продолжала с грустью смотреть на возбудившуюся девушку, в руки которой словно попал ящик Пандоры, чей пробивающийся из под крышки свет так и манил к себе. Прикрыв глаза, учитель представила невысокую, худую девушку, чьи светлые волосы были собраны в длинную косу.       Голос ученицы, что сидела в метре напротив от неё, звучал где-то далеко.       Одетая в тёмно-синюю водолазку и обыкновенные джинсы, она сидела за партой, а перед ней лежал лист с непонятными узорами. Рука поднялась в воздух:       Подойдите, пожалуйста.              

Закрой глаза и проснешься.

      

      

1

      «Кажется, ничего не забыла». - осматривая кухню, она мысленно проставляла галочки в списке: вода отключена, пустой и размороженный холодильник — тоже. Электроприборы... Она подошла и выключила чайник, из которого только что налила себе воды для последнего бокала кофе. Окна — закрыты везде, кроме кухни, где она сейчас и находилась. Соседи предупреждены были еще вчера. Сев на небольшой диванчик возле совершенно пустого стола и отхлебнув из бокала, девушка уставилась пустым взглядом на стену: она наконец-то едет отдыхать, оставляя свою квартиру на целых пол года. Подумать только, за всю свою жизнь, за двадцать шесть лет она ни разу не покидала свой дом на столь большой срок!       «Что же, пора!». - Решительно сказала она себе, помыла бокал, убрала в настенный шкафчик с посудой всего на две персоны, закрыла окно и пошла обуваться. Перед уходом она в последний раз взглянула в зеркало и улыбнулась девушке невысокого роста с иссиня-черными, что спадали с плеч на белоснежную футболку, и доставали до самой груди. А та взглянула прямо в её светло-зеленые глаза, подмигнула, слегка подпрыгнула, позволив чёрному рюкзачку на мгновение повиснуть в воздухе, прежде чем вновь опуститься ей на спину, расправила края короткой и прозрачной юбки, что носила чисто декоративный характер, будучи надетой поверх длинных шорт, затем положила руки на лямки рюкзачка и сделав шаг в сторону исчезла с зеркала. Через несколько секунд звякнул дверной замок, затем второй, и в квартире наступила полная тишина.       До вокзала она добралась намного раньше, чем планировала, сначала удачно сев на нужный автобус, что подошёл к остановке вместе с ней, а затем проскочив через все шесть светофоров на зеленый свет; и если подходя к вокзалу она посчитала, что ей крупно повезло, то зайдя в само здание она резко изменило своё мнение: в огромном помещении, даже не смотря на открытые двери высотой в два человеческих роста на каждой стороне света, стояла невыносимая духота, сорока минут ожидания в которой хватило бы для того, что бы сойти с ума. «Подожду на перроне». - С этой мыслью она направилась к выходу на противоположной стороне помещения, а выйдя обнаружила, что на втором пути — том самом, что был указан в её билете, уже стоит состав. На перроне были небольшие группки людей возле вагонов, двери которых были закрыты. Неспешным шагом она направилась вперёд, изредка поглядывая на окна в поисках заветной цифры — три, словно кто-то мог поместить третий вагон посреди состава, скажем, между двенадцатым и одиннадцатыми вагонами. Дойдя до середины, она вновь вспомнила, что добралась заметно раньше времени, а двери еще не открыты, и потому резко сбавила шаг, начав двигаться настолько медленное, что окажись рядом страж порядка, он обязательно бы подошёл поинтересоваться, всё ли в порядке. Или по крайней мере начал бы пристально следить за её поведением и действиями.       Светлана неспешно шла по перрону, и буквально всё вокруг неё казалось ей необычайно интересным и привлекательным: и серые стены вокзала, и грязные магазинчики с совершенно одинаковыми товарами, ценники на которых были завышены минимум в пять раз, и разноцветный багаж других пассажиров - «Как хорошо, что мне не нужно брать с собой даже одежду с едой; всё дожидается прямо на месте». Её взгляд цеплялся за всё, что мог — лишь бы привлечь её внимание, отвлечь, замедлить шаг. Вдалеке показалась синяя голова другого состава, что подходил на соседний путь. Тихо приближаясь к ней, он двигался едва ли с большей скоростью чем она. Медленно полз к ней на встречу, словно дикое животное в засаде — и что за дурацкие сравнения ей приходят в голову? Девушка улыбнулась, а когда до поезда можно было достать рукой — отвела взгляд, и обнаружила, что в вагон с цифрой три только что открыли дверь.       Из недр вагона ей на встречу вышла женщина в синей форме, с ровными, острыми стрелками на штанах. Из под пилотки в цвет формы, с левой стороны выпадала прядь золотистых волос.       Добрый день, прошу билет и паспорт. - говорила она тихо, но властно. На лице была холодная улыбка.       Здравствуйте. Ну и духота же на улице.       Светлана ответила одновременно сбрасывая со спины рюкзачок, и доставая из него документы.       Внутри очень комфортно, кондиционеры уже работают. - взяв документы, она погрузилась в чтение, её лицо перестало выражать какие-либо эмоции. - Светлана Скворцова... Так...- тихо, про себя читала она. Но уже через несколько секунд она протянула документы назад, - Проходите, располагайтесь. Третье купе... С днём рождения.       Последние слова она произнесла после небольшой паузы, практически отдав документы в руки Светланы. На её лице появилась улыбка, на этот раз — тёплая, и искренняя.       Спасибо. - ответила пассажирка, вернула улыбку проводнице назад, и вошла внутрь вагона.       В поезде, как и ожидалось, было совершенно чисто. На красной ковровой дорожке, что покрывала коридор, не было ни единого пятнышка или мусора. Двери во все купе были открыты, и судя по тишине в вагоне пока еще никого не было.       В этот момент, в самом последнем купе то-то закрыл дверь, так и не показавшись в коридоре. «Значит, всё же, не первая». С легкой грустью она зашла в своё купе, которое на ближайшие два дня станет её спальней, и кухней, и зоной отдыха, и... В этот момент поток её мыслей прервала внезапная мысль: она специально взяла билеты в купе, что бы избежать лишних встреч с незнакомцами и получить хоть какое-то лично пространство. И сейчас, стоя на пороге небольшого помещения она смотрела на окно, на столик под ним, и на две кровати по бокам от него.       Поверить не могу, и как меня это угораздило?       Как можно забыть о том, что в купе места для двух пассажиров, а не для одного? Оказывается — можно. На ходу снимая рюкзачок, она уселась на левый диванчик, чтобы смотреть в окно, будучи по ходу движения состава. Её настроение не испортилось: в конце концов, два дня пути совсем без попутчиков могут оказаться довольно скучными, но ей было немного обидно за то, что приобретая билет она не довела свою мысль о приобретении билета в другой тип вагона до конца. Невольно перед её взором предстала картинка, увиденная в интернете: человек тщательно моет руки в общественном туалете не прикасаясь ни к чему вокруг, чтобы не испачкаться, затем так же тщательно их вытирает, по-прежнему не касаясь ничего, а потом замирает перед дверью, для открытия которой нужно нажать на ручку, тем самым вновь испачкав руки. Её мозг заменил образы в уже виденной картинке так, что место общественного туалета и очагов загрязнения оказался вагон поезда и группа неизвестных попутчиков, а на месте человека, моющего руки была она сама, покупающая билеты.       Усмехнувшись, она глубоко вздохнула: «Может повезёт, и никто так и не подселиться ко мне?». Подперев подбородок левой рукой, она принялась разглядывать серые стены вокзала, которые даже будучи без единой надписи, афиши или рекламы всё равно казались грязными. По перрону между серой стеной и вагоном пробежала собака. Её шерсть была недавно причёсана, но ни хозяев, ни поводка, что волочился бы за ней следом видно не было. Минуту или две за окном не происходило совершенно ничего, что могло бы привлечь внимание девушки, и она уже решила выйти в коридор, но передумала. Через несколько секунд собака пробежала в обратном направлении, и вновь скрылась за пределами зоны видимости — девушка истолковала это событие как знак к тому, что она приняла верное решение, оставшись в вагоне, не смотря на то, что до отбытия оставалось еще минут пятнадцать.       Светлана решила убить оставшееся время за размышлениями о чём-то великом и существенно важном, например о том, где находится вагон-ресторан? Пока она шла по перрону и считала вагоны, он ей не попадался. Возможно, что он находится там, впереди состава, ближе к голове, но подобное решение ей казалось странным: людям из хвоста состава будет слишком далеко идти. Логичнее и удобнее было бы поместить вагон-ресторан в середине. Но его там, как она уже знала, не было. Да и до локомотива оставалось всего два вагона — она их не осматривала, но сильно сомневалась, что виз состава выкинут первый и второй вагоны, поставив на их место, в самое начало состава вагон-ресторан. Может быть его присоединят на одной из остановок? На секунду она попыталась представить себе этот процесс, но быстро решила, что это ни чуть не логичнее и не удобнее, чем первый вариант, следовательно, такого и быть не может. Может...       За подобными размышлениями она не заметила, что серая, пустая стена вокзала начала неспешно двигаться, а вместе с ней и перрон. И лишь когда ландшафт за окном начал всё еще медленно, но контрастно меняться, и на смену серому бетону пришёл зеленый цвет редкий деревьев, девушка наконец-то заметила, что они тронулись. Она быстро перевела взгляд на противоположный диванчик — он был пустым. Попутчика не было. Конечно же, кто-то может подсесть к ней на одной из остановок, но пока она будет одна.       Пожалуй, это — лучший подарок за сегодняшний день. - сказала она вслух на всё купе, прикрыв глаза, откинувшись на спинку диванчика и потягиваясь, довольным тоном.       Вот уж не думал, что окажусь подарком для кого-то.       Резко открыв глаза и выравнявшись, она взгляну дверной проём, что еще несколько секунд назад был пустым, и встретилась взглядом с молодым человеком. Среднего роста, свежевыбрит, с солнце защитными очками, воткнутыми в тёмные короткие волосы, с кожаным чехлом чёрного цвета на груди, в таких же чёрных шортах до колен и жёлтой футболке, он стоял держал одну руку на лямке рюкзака, что был скрыт от её взора за его спиной, и улыбался. На первый взгляд он казался одного с ней возраста, может лет двадцать семь или двадцать восемь, не более.       Прошу прощения. Я решил дать моему попутчику, или попутчице, - он улыбнулся сильнее, - немного времени разгрузиться и обустроиться, ждал в конце вагона, возле окна. Но всё равно умудрился оказаться не вовремя.       Простите, я просто... Просто задумалась. - она привстала, и показала правой рукой на соседний диванчик, как бы предлагая располагаться. - Светлана.       Макс. Или Максим, как будет удобнее.       Макс?       Добавив вопросительной интонации, она прервала фразу, но парень явно уловил её мысль, и ответил до того, как пауза стала неловкой:       Предлагаю на «ты». Два дня в пути явно недостаточно. Не стоит их тратить на всякую ерунду. - он сел возле самого окна, оказавшись прямо напротив девушки. Его туго набитый, и явно тяжелый рюкзак сразу же оказался сбоку от него. - А через два дня никто из нас и не вспомнит о другом, что очень удобно.       Он слегка усмехнулся, и замолчал, давая возможность высказаться его попутчице.       Признаюсь, я не очень люблю попутчиков...       Я не собираюсь навязываться или мешать! - резко оборвал её, поднимая обе руки в жесте, означающим «сдаюсь».       Но думаю, что это будет жутко глупо и некрасиво отказывать первому из них. - она улыбнулась. Максима на мгновение охватило замешательство, он так и застыл в поднятыми руками, от чего её улыбка стала еще сильнее. Потом до него дошло.       Первый раз едете?       Да, на отдых.       Не против, если я приоткрою? - он показал на окно.       Нет, не против, но мне казалось, что кондиционеры справляются со своей задачей.       Он не ответил ей, привстал и принялся открывать окно. Через мгновение купе наполнилось шумом, на которое до этого момента Светлана не обращала внимание. Поезд разгонялся. Вновь сев, Макс потянулся к рюкзаку.       Мне нравится слышать и слушать звуки движения во время поездок. - достав бутылку минеральной воды, он начал пить из горла, не сводя взгляд с девушки. Она ждала, пока она закончит. На последнем глотке он прикрыл глаза. Закрыл бутылку, поставил её на стол, оставив её на «своей» половине. - Разумеется, если тебе мешают звуки, то я прикрою окно, никаких обид.       Да вроде не мешают. Признаюсь, я по началу даже не обратила на них внимание.       Есть такое, есть такое. - он засмеялся. Затем продолжил неожиданно серьезно. - Слушай, если тебе нужна минутка-другая переодеться там, или еще чего — говори, не стесняйся. Я выйду по первому требованию.       Неужели? - буквально вырвалось из её рта. Она тут же об этом пожалела, но сказанного уже было не вернуть. Недоверие, перемешанное с любопытством явно не ускользнуло из внимания Макса.       Хочу, чтобы твой первый раз был незабываем.       Через пару секунд до него дошло, что его слова могли истолковать неверно: он то говорил про комфорт в первой поездке-путешествии, а его попутчица могла подумать о ином. Он постарался поскорее сгладить свои слова, но не успев начать сбился, увидев реакцию Светланы: она улыбалась, добродушно и искренне, и вроде как даже расслабилась, усевшись поудобнее. Они заговорили разом:       Я имел ввиду...       Прозвучало дву...       Они замолчали на секунду. Затем разом засмеялись.       Всего-лишь неудачно подобранные слова. - с улыбкой, он поднял руку над столом, тыльной стороной ладони к девушке, большим пальцем покручивая золотое кольцо на безымянном пальце.- Прости.       Это — лучший из возможных вариантов. - по-прежнему улыбаясь, она одним легким движением сбросила с ног босоножки, подтянула обе ноги на диван, и уселась в позе, которая у японцев называется Ёкодзувари (Yokozuwari, яп. 横座り, букв. боковое сидение, сидение боком). - Было бы обидно, если бы «мой первый раз» оказался всего-лишь фальшью, чтобы произвести впечатление.       И вновь они молчала разглядывали друг друга с улыбками. И пусть они не могли знать об этом, но каждому из них пришла одна и та же мысль — им было приятно общество друг друга.       Не знаю, как ты, но я с собой не взял еды. Пойду, уточню, в какой стороне находиться вагон-ресторан.       Может стоит приобрести еще и карту?       Уверен, что смогу организовать лимузин, который довезёт до места. Тогда и карта не понадобиться.       Заедь за мной в два.       Ничего не обещаю, но постараюсь. - он усмехнулся, и скрылся в коридоре. Светлана еще несколько секунд с улыбкой смотрела на закрытую дверь, сама не зная чего именно ждёт, после чего повернула голову к окну.       Поезд всё еще находился в черте города, двигаясь не полным ходом: порой, состав проезжал над дорогой и десятками машин по мосту, а уже через несколько секунд вновь оказывался на одном уровне с городским транспортом, который был вынужден выстраиваться в длинную вереницу пропуская состав. Небоскрёбы постепенно сменялись одноэтажными домиками, зелёный массив мелькал всё чаще и чаще, пока окончательно не заполнил собою всё окно; поезд набирал скорость. Словно загипнотизированная, Светлана следила взглядом за проводами идущими параллельно составу: они напоминали волны, то поднимаясь, то опускаясь, и вновь поднимаясь лишь для того, что бы в очередной раз опуститься, а фоном слышался мерный стук колёс и ничего более.       Когда дверь купе вновь открылась прошло более двух часов.       Боюсь, что лимузин нам не достанется — в ремонте, - с наигранной усталостью произнёс Макс, стоя в дверном проёме, - однако не всё так плохо. Возможно, нам даже не нужно никуда ехать.       Он улыбнулся, и завёл в купе небольшую металлическую тележку, что до этого мгновения находилась в коридоре вне поля зрения девушки.       А я то уже подумала, что ты сбежал от меня — так долго тебя не было, - она засмеялась вставая и направляясь к нему, чтобы помочь переставить еду на столик, - тебе позволили взял тележку или ты её украл?       Вагон-ресторан находится почти в самом конце состава! - зайдя внутрь, он закрыл за собой дверь, и вместе со Светланой начал выгружать на стол металлические миски. - Но даже не смотря на это, у них не было свободных мест. Какое-то время я ждал, надеясь, что освободиться для нас место, но спустя примерно час ожидания в пустую,решил поиграть в дипломата... И вот результат.       С гордым видом он приподнял крышку с одной из мисок, открывая содержимое их взору: на подносе находились нечто, под густо залитым грибным соусом которого с трудом можно было увидеть макароны и кусок мяса. Порция явно была не для одного человека.       Название я забыл спустя два вагона, но мне сказали, что это их фирменное блюдо. А вот там несколько салатов. Не знал твоих предпочтений, так что постарался набрать разного. Питьё везти через весь состав не стал...       Да, нальём тут. - и она быстро выскользнула из купе за водой.       Через несколько минут они уже сидели за столом перед одноразовыми тарелками, и накладывали себе еду.       Итак. Какую цель ты преследуешь? - спросила Светлана, накладывая себе небольшую порцию крабового салата.       Цель?       Ну да, ты явно хотел произвести впечатление, но я для тебя — всего-лишь попутчик, - она кивнула в сторону кольца на руке, - не более. Так с какой же целью?       Неужели человек не может просто угостить свою попутчицу? - он откусил кусок шашлыка, и стал жевать с интересом разглядывая спутницу.       Мм. Не верю. Явно есть какая-то причина, - её лицо приняло более серьезный вид, - если ты откажешься поделить счёт пополам — точно не поверю.       «Не позволит купить себя простым обедом». - произнеся монотонным голосом в слух, он поставил в воздухе невидимую галочку, словно вёл какой-то список, после чего продолжил — я плачу за своих попутчиков только если они мне не понравились. Но в большинстве случаев до этого не доходит.       Вот как?       Следующую минуту или две они молча ели, затем Макс продолжил:       Это у меня своего рода хобби — общаться с теми, с кем я встречаюсь во время поездок. Даже зная, что через день или два наши пути разойдутся, я всё равно хочу подружиться с этими незнакомцами Самых интересных и многообещающих я стараюсь угостить, и разговорить во время еды. Если разговор не клеиться, то я оплачиваю весь счёт и, оставляю попытки. - он развёл руками, после чего вновь взялся за вилку.       Интересных и многообещающих, значит, да?       Иногда попадаются угрюмые личности, которых не оторвать от книги времён девяностых. Другие уткнулись в ноутбуки или телефоны, и им явно не до разговоров. Кто-то с шумными детьми. И им тоже не до меня. Некоторые просто уставшие, а порой и навеселе — с последними, конечно, разговор завести не трудно, но интереса они не представляют. А есть и те, кто всю дорогу не снимает наушники.       У этого хобби есть какая-то история, с чего всё началось, или...?       История есть, но она до неприличия короткая и скучная.       Интересно. - она вновь подтянула ноги на диван, усаживаясь поудобнее, и отправила в рот очередную порцию.       Мой отец — с него всё началось. Он не был героем войны, у него не было и нет крутого бизнеса. Он школу-то окончил с трудом. Он один из тех, кто представляет собой, так сказать — фон, для успешных, богатых и влиятельных людей. Один из тех, в сравнении с кем другие будут выше, умнее, сильнее и красивее. - Макс замолчал на некоторое время, пережёвывая еду. Светлана терпеливо ждала. - Он ходил в море — просто моряк, каких множества. Один из. Мог отсутствовать по пол года и больше, в течении всего этого времени оставляя меня с матерью. Но возвращаясь домой он всегда навёрстывал упущенное, и добивался он этого...       Кажется я догадалась... - Светлана улыбнулась.       Верно, историями о том, с кем он ходил и кого встречал. Возможно, часть из них были выдуманными — я уверен, что часть из них были выдуманными, но хуже от этого они не становились, а время, проведенное вместе, явно стоило того. Он умер до того, как мне исполнилось двадцать. - его лицо по-прежнему сохраняло улыбку. - Спроси любого человека, кто его знал, да хоть мою мать — сказали бы, что он ничего в жизни не добился. Однако меня его истории заразили похлеще болезни: они были пропитаны эмоциями и приключениями. Ни одна книга, ни одно кино или игра меня так не затягивали, как истории из жизни самых обыкновенных людей, с которыми мой отец встречался во время походов.       Неужели разговоры с незнакомцами могут увлечь сильнее, чем кино или книги? - искренне удивилась девушка, опустив вилку так и не донеся её до рта.       Представь себе! Поначалу я думал, что вся прелесть скрыта в том, как рассказывают тебе историю о незнакомых людях. Но однажды мне вдруг пришло осознание того, что моего отца привлекал не процесс пересказывания — или придумывания — историй для сына. Его затягивал сам процесс быть свидетелем историй, которые происходили с другими людьми.       И как же это случилось?       Макс внезапно отложил вилку и широко развёл руки в стороны, словно в немом вопросе, или же желая показать всё, что его окружало.       Я просто ехал в другой город по рабочим делам, когда со мной заговорил мой сосед по купе.       Что же такого он тебе поведал? - Светлана невольно призналась, что её не по детски начинает затягивать этот разговор: в голове мелькали образы приключенческих книжек по типу Острова сокровищ, кадры из различных фильмов, герои которых попадали в совершенно неожиданные, опасные, но увлекательные ситуации. И все эти образы её мозг калькой накладывал на другие, свежие образы людей, которые сидят рядом друг с другом в транспорте или в кафе, и о чём-то разговаривают.       Ты не поверишь — полную ахинею. - Макс искренне рассмеялся, и быстро продолжил. - Это были самые обычные и повседневные истории человека, которого я никогда не знал, и никогда больше не увижу. В них не было никакой ценности, да я даже не помню большую часть того, о чём он говорил! Но это было очень увлекательно.       … - Девушка озадаченно улыбнулась.       Это... Это трудно объяснить, но меня к нему словно тянуло. В тот день мой мозг был забит рабочей информацией — числа, даты, имена, снова числа, снова даты. И тут он, не спрашивая разрешения, просто берет и заходит с тузов: Дмитрий, рад познакомиться. Мои дети выиграли в лотерею неделю назад, вы представляете?! - он начал усердно жевать, не сводя с ней взгляда. Прожевав, он продолжил всё в том же возбужденном, весёлом темпе. - Он начал вываливать на меня такое количество совершенно ненужной информации, что я невольно нашёл её увлекательной. Мне действительно стало интересно, что же произошло с его детьми, которые выиграли в лотерею, и почему он уезжает из города и всё остальное.       Светлана молча отправляла в рот вилку за вилкой, слушая как Макс увлеченно рассказывал про своих самых первых попутчиков: многие из них были общительными людьми, и сами шли на контакт, делясь историями. Были у него и конфликтные соседи, о которых он рассказывал с не меньшим удовольствием. Каждый из его спутников во время рабочих поездок был для чего интересен по своему, но всех их объединял один момент — истории их были повседневными, обыденными, а порой и вовсе рутинными. Минут через пятнадцать девушка не выдержала и задала вопрос, который уже давно вертелся у неё на языке:       Кто был самым интересным из тех, с кем тебе довелось общаться во время поездок? - Макс внезапно замолчал, уставившись на неё с ничего не выражающим лицом, так что она продолжила, желая ему слегка помочь. - Какая из историй оказалась настолько увлекательной, что ты был рад, что тебе удалось её услышать?       Ответил он после сильно затянувшейся паузы.       Ни одна из них не представляет особой ценности, и не услышь я её — ничего бы не потерял. - пауза. - И каждая из них представляет собой часть чего-то большего, что важно и ценно для меня.       Он вновь замолчал, с улыбкой глядя прямо в её зеленоватые глаза. Она молчала в ответ. Через пол минуты он встал, и молча стал складывать пустую посуду на тележку, и вскоре покинув купе вместе с ней.              

2

      Пейзаж за окном по-прежнему состоял всего из двух элементов: деревья и столбы, с протянутыми между ними проводами. Изредка на короткое мгновение мелькала железнодорожная будка или переезд, а затем вновь деревья, деревья и деревья, а на переднем фоне черная нить проводов, проседающая под собственной тяжестью, и поднимающаяся вверх возле основания очередного столба.       Вечерело. Окно закрывать не стали, согласившись с тем, что и ему, и ей по нраву стук колёс. Отвозя тележку назад, Макс вновь пропал на пару часов, но девушка не стала расспрашивать его о том, где и и чем он занимался: зайдя в купе, он обнаружил её читающей книгу с белой обложкой без надписей или изображений. Не говоря ни слова, он уселся в угол своего дивана, подпёр подбородок рукой и уставился в окно.       В одиннадцатом часу девушка прикрыла книгу, потягивая от усталости ноги.       Мне выйти?       Схожу, умоюсь. А потом — если тебе не трудно.       Он молча кивнул ей, и вновь уставился в окно. Светлана взяла из рюкзачка белый школьный пенал, который она решила использовать для туалетных принадлежностей, и вышла из купе. Очереди не было. Вернувшись в купе она обнаружила, что дверь открыта, но Макса внутри не было, не было его и в коридоре; зайдя внутрь она прикрыла за собой дверь. Сняла юбку и шорты на долю секунды задумалась, потом решила не отказывать своим привычкам и так же сбросила футболку. Уложила всё в шкафчик, который так удобно был как бы в нише стенки, и оставшись в одном нижнем белье замерла посреди купе. Вообще-то, у неё уже был сексуальный опыт, в том числе с одной девушкой. Не такой богатый опыт, как у некоторых из её знакомых, но жаловаться не приходилось. Тем не менее, она не любила откровенного флирта, заигрывания или провокаций, и уж тем более — приставаний, считая что подобное поведение не стоит лишний раз выставлять на показ в общественно, и в целом считала себя слегка отставшей от современного мира, который вечно куда-то спешит, в том числе и на сексуальном фронте. Светлана была одной из тех, кто будучи на пляжах или в общественном бассейне чувствовал себя словно не в своей тарелке. Планируя поездку, одной из причин, по которой она не хотела попутчиков была необходимость спать рядом с ними: да, Скворцова Светлана стеснялась просто находиться в соседней кровати с незнакомыми людьми в поезде! На долю секунды она возненавидела себя за подобную мысль. И всё же, даже понимая, что это — обычная практика в поезде, ей было жутко неудобно находиться рядом с посторонним в столь уязвимом состоянии.       Но сейчас внезапно, стоя в купе в одних трусиках и бюстгальтере, и зная, что в любой момент сюда может зайти её попутчик-Макс, её не покидала мысль о том, что она хотела чтобы он её застал в самый неудобный, неловкий момент: никакого продолжения, просто немного эротики и ничего более. Она взглянула во всё еще не занавешенное окно, на мгновение поймав мысль о том, что её могли увидеть снаружи. Но кто мог её увидеть, когда за окном сплошной лес? Она вздохнула, и постояв еще секунд десять, нырнула под простыню.       Макс тихо постучал в дверь спустя добрых двадцать минут, и девушка разрешила войти. Он зашёл, держа в руках небольшой черный футляр размером с планшет,, после чего закрыл дверь изнутри на замок — Светлана не возражала. Какое-то время он провозился возле своего рюкзака, и девушка деликатно отвернулась понимая, что он планирует сейчас ложиться. Несколько минут тишину нарушал лишь стук колёс.       Ты до конечной едешь?       Да. - Пауза. - Почему спрашиваешь?       Не хочу завтра проснуться пустом купе. - пауза. - А еще хочу задать тебе вопрос.       Светлана ответила не поворачиваясь, по-прежнему лежа спиной к столу и дивану Макса:       Если задашь сейчас, я смогу уснуть думая о нём, и наутро мой ответ может удивить нас обоих.       Ты никогда не думала о том, что этому миру не хватает немного волшебства?       Если бы Макс мог в этот момент увидеть лицо Светланы, её реакция бы сильно его удивила.       Девушка лежала неподвижно, и ничто не выдавало того момента, что её пульс участился, а в голове начали роиться десятки мыслей, напрочь отбив зачатки подступающего сна: «Что это было? Простое любопытство? Вопрос, в котором она увидела больше, чем в него было заложено лишь потому что она хотела видеть больше?». Она была уже взрослой, но всё равно одна мысль кружилась в её голове, расталкивая и отгоняя все остальные: День рождения. У неё сегодня день рождения. «Когда, если не в этот день?». Нет, она взрослая, она должна рассуждать как взрослый человек, отталкиваясь от логики и здравого смысла... Но мысль о том, что это был не просто вопрос, и что тут может быть какое-то особое продолжение никак не хотела её покидать.       Она ответила ему лишь спустя пол часа мучительных попыток переубедить себя, что ей пора повзрослеть, не после провала, но компромисса к которому она пришла в итоге.       Это очень необычный вопрос, который не задают абы кому. Но я бы очень хотела иметь возможность на него ответить. - произнесла она тихо.       Так ответь. - так же тихо ответил ей Макс, который за это время тоже повернулся лицом к стене, но не спал.       Я думала об этом с самого детства. - начала она тихим шепотом. - Только не миру, а мне. Мне не хватало волшебства: я была уверена, что оно происходит вокруг меня, только я его не замечаю. Хочу, но не замечаю. Словно кто-то прятал его от меня.       В купе воцарилась тишина. Девушка продолжила спустя пару минут, всё так же тихо.       С раннего детства у меня была богатая фантазия: я смотрела на мир словно какую-то призму, добавляя детали там, где их не хватало, стирая то, что не хотела видеть. В садике любая игра была для меня необычна живой, любое занятие могло стать интересным — стоило мне только захотеть. Взрослым я врала красноречиво, и ложь звучала так естественно — всё благодаря моей фантазии. Я каждый день ходила в школу мимо большого дерева, и в моей голове с ним было связано множество событий: в один день возле него были войны, в другой день проходили веселые праздники. Оно было главной площадью местного городка, и самой лучшей лавкой самых-самых редкий товаров, а её продавец знал меня, как постоянного посетителя.       Я любила мечтать. Я любила представлять себе, что невозможное возможно. Я верила в то, что задувая свечи на праздничном торте ты действительно можешь загадать желание, которое потом сбудется — нужно только правильно выполнить ритуал. Стоит ли говорить о том, что я никому не рассказывала, о чём я думала во время задувания свечек? Ведь тогда желание не сбудется. Я молчала, но оно всё равно не сбывалось. Никогда.       В один прекрасный момент я узнала, что можно загадать желания, глядя на падающую звезду, и оно обязательно сбудется. Но и тут ничего не выходило. Ни разу.       «Может это из-за того, что звезда пропадает из виду так быстро, а мое желание такое длинное?», подумала я, и решила пойти на хитрость: я заранее придумала и сформулировала желание так, чтобы в нужный момент просто вспомнить слова — на что только не готов пойти ребёнок, лишь бы получить желаемое, да? Моим желанием для падающей звезды...       Она замолчала на несколько минут, принимая тяжелое решение: пока еще можно остановиться. Потом уже будет поздно, но сейчас — еще можно! «Я не могу. Просто не могу. Не могу предать веру своего детства и юности». - мелькнуло в её голове. Но она продолжила всё так же тихо, даже не зная, слушает ли Макс, или уже заснул.       «Хочу попасть в мир магии». Такими были мои слова для падающей звезды. И я их произносила не один раз, глядя на множество падающих звёзд. Я произносила их, и надеялась, что меня услышат. Я молилась о том, чтобы мои слова не исказили так, как это происходила во многих сказках и анекдотах, и чтобы формулировка не была важна. Чтобы ценилась идея и мотивы. Но ничего не происходило. Никогда.       В школьные годы, с эпохой сначала — мультфильмов, а затем и компьютеров, я поддалась общему настроению, и захотела обладать супер-способностью. Какое-то время я хотела летать, но очень быстро отказалась от этой идеи решив, что в нашем мире это уже возможно. Если очень захотеть, то повзрослев я смогу летать и без супер-способностей. Тогда мне пришла в голову идея невидимости, и вынашивала я её достаточно долг — тем более что о ней я думала и в раннем детстве: мне всегда казалось увлекательным возможность присутствовать рядом с людьми и событиями, без свидетелем, так сказать — без их ведома. Забавно, но там где другие видели возможность грабить банки, или подглядывать за людьми в душе не попадаясь, я находила очень удобным обладать способностью просто остаться наедине с самой собой. Не отвлекая других людей, не мешая им и не раздражая. Иметь возможность наблюдать за окружающим миром так, словно ты в огромном, гигантском музее. Но если в детстве невидимость представлялась потрясающей и всесильной силой, то с возрастом я узнала об базовых принципах физики, и о множестве проблем, с которыми столкнется невидимый объект, и особенно — человек. Так я отказалась и желания обладать способностью становиться невидимкой.       К средней школе мои мечты стали намного скромнее, и там, где раньше была наивность, теперь всё активнее распространялось логика, расчетливость, здравый смысл и прочие прелести взрослого мира. В какой-то момент я заметила, что у меня часто срабатывает эффект дежавю, чего не было в детстве. Раз по десять в месяц. Я не сильно придала этому значение, но всё же старалась продлить эти мгновения и воспользоваться уже виденной информацией, попыталась развить способность, посчитав, что это именно то, чего я жаждала всю жизнь, и что это более или менее подходит под законы нашего мира — следовательно, вполне может существовать взаправду. Но всё закончилось раньше, чем хотелось бы: я рассказала про дежавю другому человеку. Рассказала о том, что это происходит очень часто, и что мне удается предугадать последующие действия примерно на пять, шесть секунд вперед — обычный разговор с друзьями, который не преследовал какие-то особые цели. Я просто похвасталась своим небольшим наблюдением. С того дня, в течении следующих двух с половиной лет у меня не было ни одного дежавю.       Все детство я хотела обладать какой-нибудь магией или уникальными способностями. Я очень рано поняла, что любой, кто обладает подобным даром, обязан хранить его в тайне. И именно по этому в нашем мире нет ничего подобного — всё это надежно храниться в тайне ото всех. «И я могу хранить эту тайну, вы только дайте мне шанс!», думала я всё своё детство. А потом, когда это шанс мне выпал, я всё разболтала первому встречному.       Она замолчала. По её лицу прокатилась слеза, ведь сейчас она делает тоже самое — разбалтывает первому встречному то, что нужно беречь внутри себя. Невольно она вспомнила Незнайку, который совершал добрые дела только для того, чтобы получить волшебную палочку, и по её лицу стекла еще одна слеза.       Она только что нарушила негласное правило, и поделилась запретной информацией с другим, как и раньше. В тот раз она перестала испытывать эффект дежавю в течении двух с половиной лет, и лишь окончательно признавшись самой себе в том, что силы покинули её навсегда, она вновь испытала дежавю. Но теперь это были всего-лишь дежавю, и не более.       Я почти сдалась в тот момент, но случай подкинул мне идею...       «Замолчи! Ни слова!»       ...Которую я бережно храню...       «МОЛЧИ!»       … и по сей день.       «Он — всего-лишь случайный пассажир, что попался в одном купе с тобой. Это был всего-лишь простой вопрос, и не более! Ничего за этим не стоит. Если ты продолжишь, то двумя с половиной годами уже не отделаешься. Ты это знаешь! ЗНАЕШЬ!»       Ты уверена, что хочешь поделиться этим со мной? Двумя с половиной годами на этот раз не отделаешься. - тихо произнёс Макс, который слушал её всё это время.       «Он прочитал мои мысли...»       «Совпадение! Молчи!!!»       «Он слово в слово...»       «Ты поклялась себе хранить...»       «Я ждала маленькой девочкой. Я ждала подростком и после. Я устала ждать! Пусть мне дадут шанс! И если я облажаюсь, значит так тому и быть. Но в этом случае я потеряю больше, чем они!»       Голос не ответил ей, признавая своё поражение.       Я захотела научиться читать мысли людей. Я уже не помню, откуда или от кого я подхватила эту идею, но держалась я за неё долго, и крепко. Знаю, читать мысли — звучит смешно, учитывая что мы за своими-то мыслями уследить не можем. Ни уследить, ни описать, ни поделиться толком. Но проходя по улице мимо матери с ребёнком мне интересно узнать, о чём она думает — мне действительно интересно Я не хочу использовать полученную информацию для своей выгоды, или для её — да для кого бы то не было! Я просто хочу узнать, о чём она думает. О чём думает водитель такси, о чём думает кассир на кассе, спрашивая, нужен ли мне пакет. Действительно ли тот или иной человек хочет помочь мне, или же он говорит это просто потому что так принято. Я хочу знать.       Невозможно обладать подобной способностью и не пользоваться полученными знаниями.       Да, невозможно. Но какое-то время можно себя сдерживать. Я верю, что смогу продержаться достаточно долго, чтобы утолить свой голод, а дальше будь что будет.       Тишина. Стук колёс. Время течёт незаметно. Минута? Десять? Час?       У твоей мечты есть много общего с моим хобби. - всё так же шепотом сказал Макс.       Да. И твой вопрос...необычный. Я не потеряла веру до конца, и потому раскрылась до конца. - едва слышно ответила Светлана.       Молчание.       Прости меня, но я — всего-лишь попутчик, и не смогу тебе помочь. - тихо ответил он спустя несколько минут, и в купе вновь воцарилась абсолютная тишина, и казалось, что даже стука колёс более не слышно.       … Но ты определённо самая интересная из тех, с кем мне приходилось общаться. Спокойной ночи.       Светлана не ответила. Она уже заснула, и подушка была мокрой от слёз.              

3

      Проснулась она от негромкого сообщения проводника о том, что вагон-ресторан вновь открылся и готов принять всех желающих. Окно было занавешено, но из щелей пробивались редкие лучи солнца. Макс спал, или по крайней мере делал вид, что спал, отвернувшись от неё. Ни вставать, ни будить спутника — чтобы можно было переодеться, она не хотела, а потому вновь опустила голову на подушку. Но сон как назло не шёл, а в голове роились десятки мыслей, толкаясь и мешая другу, они старались привлечь её внимание, выйти вперед на сцену раньше других, чтобы оказаться в свете прожектора.       Знай она заранее, что Макс сумеет разговорить её и выведать у неё то, что она так бережно хранила, согласилась бы она начать этот разговор вновь? Или бы сменила тему? Готова ли она сменить дату отъезда лишь бы не встречаться с ним и с предстоящим диалогом? «Чушь! Нет смысла менять свои планы, когда можно просто отойти в сторону, просто промолчать». Да, она всё сказала ему добровольно, он ни к чему её не принуждал, он просто сумел... «Что? Оказаться приятным собеседником? Пожалуй, что да». И всё же ей казалось, что она совершила огромную ошибку так открывшись постороннему: пусть это и не было какой-то государственной тайной, или чем-то таким, что могло бы причинить вред или пользу другому человеку, эти мысли всё равно были ценными — для неё! «Не стоило ему говорить».       Раздался шорох. Затем человек, лежавший на соседней постели потянулся, одновременно с этим поворачиваясь. Всё еще лежа, он поймал взгляд девушки, что смотрела на него с другой стороны. Он улыбнулся ей:       Доброе утро. Надеюсь, тебя разбудил не мой храп?       Нет, меня разбудило сообщение проводника. - она невольно засмеялась, так по по-прежнему лежа, и их общение проходило как бы под столом, что располагался лишь слегка выше их голов.       Что-то важное или открытие ресторана?       Одно другому не мешает, знаешь ли..       Они рассмеялись. Макс начал вставать и девушка невольно приподнялась на локтях, чтобы иметь возможность видеть его глаза, не забыв придерживать простыню. «Оставлю тебя на минутку». - сказал он ей, забирая свои туалетные принадлежности и выходя из купе. Когда он вернулся, Светлана уже одетая, и заправив кровать, сидела и разглядывала бескрайние поля с одиночно стоящими, редкими деревьями, придерживая подбородок левой рукой, а во второй держала белый пенал. Они встретились взглядом, но ничего не сказали друг другу. Девушка вышла из купе.       Ты идешь завтракать? - спросил её Макс после того, как девушка вернулась, и убрав пенал неподвижно просидела у окно добрых двадцать минут.       Пожалуй, обойдусь печеньем. - она словно очнулась, потянулась к рюкзачку и начала неспешно открывать его. - Цены в ресторане несколько... высоковаты для меня, чтобы каждый раз есть там. Я могу составить тебе компанию в обед, идёт?       Понимаю. - он кивнул ей и встал, направляясь к выходу. В этот момент послышался резкий не то скрежет, не то череда множества приглушенных хлопков, сливающийся в один единый звук.       И он, и она начала крутить головой, пытаясь установить источник шума — со стороны головы поезда. Тут же послышался второй источник шума, на этот раз намного громче и четче, и это явно был звук металла ударяющегося и тянувшегося о другой метал. Девушка вскочила на ноги, и замерла, не зная, что делать дальше. Вагон резко тряхнуло, да так сильно, что пейзаж пустого пляжа и реки за окном резко покосился, словно на картине, которую случайно задели плечом проходя мимо неё. Мгновение спустя, в дополнение к непрекращающемуся звеняще-царапающемуся лязгу и скрежету металла, раздался непередаваемый грохот, а вместе с ним послышались и человеческие крики. Вагон неожиданно, и очень резко наклонило вбок, бутылка, два телефона и ряд других вещей до этого момента мирно лежавших на столе, резко полетели на пол — вагон падал на бок не прекращая движения. Макс сумел удержать равновесие, наклонившись всем телом под стать вагону, но именно этот небольшой маневр и не позволил ему схватить девушку, которая потеряв равновесие полетела по инерции в бок и мимо него, в сторону дверей: Светлана успела заметить, как Макс протянул к ней руку, успела заметить и то, что за окном сходящего с рельс вагона начали мелькать опоры моста.       Время как будто замедлилось. Она всё еще летела через небольшое купе, не в силах устоять на ногах, а её мозг и богатая фантазия уже успели во всех подробностях и красках нарисовать эту картину со стороны: река, над ней мост. Рухнувшая опора и локомотив, что падая, но продолжая двигаться вбивается в следующую. А за локомотивом тянется весь состав.       Тело девушки откинуло прямо в незакрытый шкафчик её попутчика, и ровно за мгновение до того, как полка для головных убор коснется её шеи, в голове Светланы возник образ женщины в синей форме, и с золотой прядью волос: «Она поздравила меня с днём рождения». Раздался хруст, который в какофонии металлического шума всё равно никто бы не услышал, а затем всё исчезло и наступила тишина.              

(Начать с новой страницы, вне зависимости от оставшегося места)

      

4

      С днём рождения.       Спасибо...       Перед ней стояла проводница в синей форме и со стрелками на штанах. Светлана ответила ей на автомате. На этот раз она не улыбнулась в ответ, заходя в вагон в задумчивости.       Путешествия во времени уже давно не новый жанр ни в книгах, ни в фильмах: их используют так часто, что этим приемом уже никого не удивить, и в какой-то мере он уже даже начал восприниматься как что-то обыденное. Взять те же флешбэки в фильмах, которые частично используют этот приём в более простой, логичной и удобной для восприятия форме. Однако, не смотря на столь широкую распространённость путешествий во времени в том или ином виде, персонажи историй в большинстве случаев по-прежнему ведут себя так, словно никогда ничего не слышали о подобном, хотя события таких историй нередко развивается даже не в современном мире, а намного-намного позже. Персонаж, внезапно ощутивший на себе влияние данного явления начинает искренне удивляться, метаться и паниковать, или перестает верить во всё, что его окружает, думая что он спит и всё в том же духе. Нечасто можно увидеть, как герой истории воспринимает внезапные изменение на трезвую голову, и это Светлану всегда удивляло.       Идя к своему купе она не паниковала, и не ставила реальность под сомнение: спутать сон с реальностью легко, но спутать реальность со сном невозможно. Она знала что произошло. Она, если можно так сказать, всю свою жизнь ждала чего-то подобного, она была готова. И вот сейчас она вернулась назад. В её голове был всего один простой вопрос, и она озвучила его, глядя в совершенно пустое купе:       И что дальше?       Ответа не последовало. Она была тут одна. Прошла вперёд. Сняла рюкзачок, села у окна. За окном были всё те же самые, серые и унылые, совершенно пустые, но такие грязные стены вокзала. Скора тут пробежит собака.       И что ей теперь делать? Предпринять попытки по предотвращению катастрофы? Может просто — сойти с поезда? Но оба этих варианта предполагают, что ты пользуешься знанием, а по неписанным правилам, этого делать не следовала — она всегда в это верила, или по крайней мере хотела в это верить. Но что в таком случае ей остается делать? Просто сидеть, и ждать...       Пока я вновь сдохну? - слова вырвались из неё против её воли, в них звучала смесь иронии с сарказмом, и немного отчаяния.       Ответа вновь не последовало. За окном пробежала собака.       Два варианта: первый — я вернулась назад с какой-то целью. Кто-то или что-то, хочет от меня чего-то конкретного. В таком случае, мне придется воспользоваться знанием о том, что произойдёт. Иначе бы меня бы оставили умирать.       В этот момент её поток мыслей прервался. Она умерла. Всего несколько минут назад она умерла. Зажмурившись на мгновение и кратко качнув головой девушка вернулась в настоящее.       Следовательно, я могу просто повторить весь день, не сильно отклоняясь и дождаться финала, и тогда я вновь начну всё с начала. И так будет повторяться до тех пор, пока я не исполню то, что должна. Рано или поздно я сделаю то, что от меня хотят.       Она усмехнулась сама себе.       Правда, остается вероятность, что количество возвратов ограничено...       В этот момент она вспомнила произведение, где главная героиня получила возможность путешествовать во времени, быстро освоилось и начала развлекаться со своей силой. Но вскоре обнаружила, что есть некий счётчик допустимых прыжков, и он почти подошёл к концу, чем ввёл героиню в ступор: «Если так подумать, то основа данного сюжета не такая уж и редкость». - сказала она сама себе, мгновенно вспомнив ряд детских книжек пусть и без путешествий во времени, но с аналогичной моралью.       Второй же вариант подразумевает, что всё это — чистая случайность, а я просто получила небольшую отсрочку.       В её голове вновь всплыла картина перекосившегося купе, Макс, который с трудом удерживал равновесие, пытаясь ухватить её в последний момент, и опоры моста за окном. Она перевела взгляд в другую часть купе, на закрытый шкаф, в котором она окажется завтра. Её всю передёрнуло, словно мышцы всего тела на секунду перестали её слушаться и начали жить своей жизнью.       Что же мне делать...       И в третий раз ей никто не ответил.       «Я попытаюсь один раз, просто чтобы убедиться, что умею это». - Она хотела произнести эти слова вслух, но застеснялась и произнесла их про себя, решив, что если кто-то (или что-то) дал ей возможность возвращаться назад во времени, то он (или оно) вполне способно если не прочитать её мысли, то хотя бы уловить её мотивы. Она попытается вновь вернуться назад во времени, и если ей удастся это, то это не ответит на все её вопросы, но существенно упростит понимание того, что с ней произошло.       Вот только как ей вернуться назад? Что для этого нужно сделать? В произведениях которые она читала или смотрела, персонажи зачастую могут вернуться назад через смерть. Однако она тут же вспомнила ряд других произведений, где смерть приводила к потери способностей — а в некоторых случаях и вовсе достаточно было потерять часть крови. Так рисковать она не хотела...       «Почему? Ты боишься смерти или потерять способность?».       Она задумалась. Надолго. Так надолго, что она вновь пропустила сообщение громкоговорителя о том, что поезд скоро отойдет.       Доброе утро, - тихо и осторожно произнёс Макс, стоя в дверях, - вижу вы уже успели обустроиться.       Девушка повернулась и посмотрела на него безразличным взглядом: «Пока изменения незначительные, всё будет подстраиваться и соответствовать уже виденному мною».       Светлана, - она улыбнулась и приподняла руку в непонятном жесте, который должен был быть воспринят как приветствие, - предлагаю сразу на ты.       В этот момент в её голове выскочили невидимые постороннему человеку предупреждения, но соблазн был слишком силён: «В конце концов, мне нужно узнать, как всё работает, а кто не рискует, тот не пьет шампанское» - подумал она про себя, и продолжила практически без запинки:       На пару дней мы будем заперты друг с другом, так что не стоит их тратить на прелюдии, тем более что через два дня никто из нас и не вспомнит о другом. - Она осеклась: пытаясь воспроизвести произнесенные ранее им слова Светлана, разумеется, не смогла повторить их дословно, но на последних из из них она внезапно поняла, что при первой встрече он обманул её. И произошло это буквально во втором или третьем предложении: говоря о том, что через пару дней он не вспомнит о ней Макс лгал — своих попутчиков он помнил очень и очень хорошо.       Что же, это очень удобно. Максим, или просто Макс. - ответил он. Светлана успела отметить, что не смотря на то, что она украла часть его реплики, оставшуюся часть он всё равно произнёс, словно продолжал следовать написанному сценарию.       Он прикрыл за собой дверь, сбросил тяжелый рюкзак на середину своего диванчика, а сам сел между ним и окном — как в прошлый раз. Затем положил левую руку на стол, явно выставляя золотое кольцо на показ, и не сводя взгляда с лица девушки произнёс:       Я не против интересных попутчиков, надеюсь только, что у нас не возникнет недопонимания. - он тихо стукнул колечком по столу.       Это — лучший из возможных вариантов. - она ответила ему с улыбкой, в точности повторив фразу с их предыдущей встречи, что было для неё очень легко ведь в тот раз она говорила совершенно серьезно и искренне, а потому и сейчас не было нужды притворяться. А вот что происходила дальше она не помнила, и мысленно проклиная себя за то, что ей придется свернуть от уже виденного так рано, сбросила босоножки, подтянула ноги на диванчик, и уже сидя боком стала усердно вспоминать, как события будут развиваться дальше — легко сказать «вспоминать», когда ты даже не пыталась запоминать такие мелкие детали!        Не против, если я приоткрою? - он показал на окно.       Да, точно. Она помнила этот вопрос и в первый раз она разрешила их приоткрыть, после чего он начнет говорить про стук колёс.       Нет, не против. - Кажется, в тот раз она что-то сказала про кондиционеры, но что? Сейчас они работали, и жаловаться на них нет смысла. А работали ли они в тот раз? Она не помнила. Макс кивнул, привстал и открыл окно. Шум встречного ветра и стук колёс стал давать о себе знать. Достав из чёрного рюкзака бутылку, он продолжил:       Мне нравится слышать и слушать звуки движения во время поездок. - затем начал пить не сводя с неё взгляда. Светлана мгновенно вспомнила этот крошечный эпизод, вновь выругав себя за то, что не смогла вспомнить его самостоятельно, но невольно отметила, что Макс по-прежнему следует уже пройденному.       «Сейчас он прикроет глаза, прежде чем оторвать бутылку ото рта». Подумала девушка и не смогла сдержать улыбки, когда её пророчество сбылось. Открыв глаза Макс на мгновение застыл в замешательстве, заметив улыбку на лице девушки, он истолковал её неверно.       Тоже любишь этот шум?       Мне не часто приходилось это говорить, но — да, мне нравится стук колёс. - если она и солгала, то совсем немного: ей и правда приходилось говорить это не часто, а точнее — никогда. И сейчас ей действительно был приятен стук колёс, пусть еще минуту назад она о нём и не думала.       Что мне в нём нравится, - продолжил Макс, - так это то, что его можно вообще даже не замечать долгое время, но когда обратишь внимание, то отвлечься будет не так-то просто, но при этом он не мешает. Слушай, если тебе нужна минутку-другая переодеться там, или еще чего — говори, не стесняйся. Я выйду по первому же требованию.       Неужели? - и вновь слово вырвалось из её рта. И если в первый раз её реплика была пропитана скорее недоверием, чем любопытством, но на этот раз всё было ровно наоборот, правда причины для любопытства теперь были иными. Однако и на этот раз Макс уловил то, что было скрыто за её репликой.       Неужели ты выгонишь меня прямо сейчас? - он не сдержался, и громко рассмеялся.       «Чёрт, что было дальше?!». Диалог изменился и шёл в новом направлении. Светлана планировала провести ряд тестов, но хотела сама контролировать что она меняет и когда. А сейчас Макс произнёс совершенно новые слова, меняя русло диалога, хотя до этого придерживался сценария. Она мысленно отдернула себя за это сравнение — она не вкладывала в это слово изначального смысла, она просто нашла его удобным для описания, пусть и в своей голове, всего происходящего. Макс же воспользовался её заминкой и продолжил говорить, позволив вопросу так и остаться не отвеченным.       Не знаю, как ты, но я не взял с собой еды. Пойду, уточню, в какой стороне находиться вагон-ресторан.       В четырнадцатом вагоне, - она махнула рукой себе за спину, - почти в самом конце состава. На окнах висят таблички, как будто это обычный вагон, хотя на деле в нём ресторан. Зато в составе нет четырнадцатого вагона.       Надо же, сколько езжу, но никогда такого не встречал. Обычно вагон-ресторан отличается внешне. Да и кому придет в голову ставить его в самый конец?! - его лицо перекосилось в гримасе, словно у ребёнка. Девушка невольно улыбнулась.       Часто ездишь?       Да, по работе приходиться ездить туда-сюда частенько. Иногда по пять или шесть раз в месяц. Но мне такие поездки в радость.       В радость, говоришь? - девушка почувствовала, что у неё появилась возможность перенести диалог про его увлечение назад во времени, убрав из него часть про поедание салатов и шашлыка. - Это у тебя что, хобби такое?       Да, можно сказать и так, - он повеселел, - мне нравятся не сами поездки, а общение во время них.       «Отлично». Девушка мысленно поздравила себя с успехом. Дальше разговор шёл примерно так же, как и в прошлый раз: порой могли уйти немного в сторону, но суть оставалась всегда прежней. Единственное отличие заключалось в том, что на этот раз разговор шёл до еды, а не во время.       Кто был самым интересным из тех, с кем тебе довелось общаться во время поездок? - Светлана помнила, что он не ответил на этот вопрос, и ей пришлось ему помочь, уточнив, какая из них оставила настолько сильный след, что он был рад, что ему удалось её услышать. Она уже открыла рот, чтобы озвучить эту мысль, но на этот раз Макс ответил раньше.       Не буду тебе лгать, все они до боли житейские и обыденные, но когда их набирается множество, то качество каждой из них по отдельности возрастает. - Он хмыкнул, сложив руки на груди, и уведя взгляд куда-то вниз. - Забери из кучи песка одну песчинку и она не перестанет быть кучей. Забери еще одну, и еще сотни, и тысячу — ничего не измениться. - Он перевёл взгляд на неё. - Но в какой момент куча перестанет быть кучей?       Ты предлагаешь ответом на мой вопрос данный парадокс?       А почему нет? Каждая из этих историй скучна и не интересна расскажи их по отдельности, но когда таких историй набирается много, начинаешь замечать в них нечто другое, они становятся чем-то иным. - внезапно потянулся и зевнул в полный рот не прикрываясь, обнажив достаточно приличного состояния зубы. - Седьмой вагон или четырнадцатый, но я не против поесть. Завтрак мы уже пропустили, так что как на счёт раннего обеда?       «Разговор, который должен был состояться во время еды только что закончился». Мысленно сказала девушка сама себе, и думая, о чём же тогда они будут разговаривать во время еды: логично предположить, что раз она перенесла часть поздних событий на более ранний период, то события, на чьё место встал разговор, пойдут после. Но вот беда, вчера она еще не знала, что ей предстоит пережить весь день заново, и потому после их разговора во время еды ничего особо важного не было: она читала до самого вечера, лишь несколько раз отвлекаясь на печенье. Макс же в свою очередь просто смотрел в окно всё это время, лишь часов в восемь или девять предложил ей сходить перекусить, но она тогда отказалась и он пошёл один.       «Стоп!». Светлана мысленно прервала свои воспоминания, возвращаясь немного назад: «ели они в купе, еду Макс привёз на тележке, отсутствуя довольно долгое время — он сказал, что ждал, пока опустеет ресторан, а после играл в дипломата. Назад тележку тоже отвозил он, и вернулся в купе лишь спустя примерно два часа». Вчера она не стала его расспрашивать об этом, считая, что её это не касается. Но сейчас, с учётом обстоятельств, она могла бы восполнить этот пробел.       Отличная идея, я проголодалась.       Супер. Бери, что нужно, я предупрежу проводников о том, что мы уйдем в ресторан.       Он взял телефон и сунул в карман шорт, после чего вышел и повернул направо скрылся из виду. Девушка не стала брать телефон: в карманах носить она его не любила, а звонить ей никто не будет. Она невольно улыбнулась — только что, сама того не заметив, она воспользовалась знанием о будущем в быту, и это было удобно. Достав деньги, она отсчитала несколько купюр, и вышла в коридор. Макс уже шёл ей на встречу вместе с проводницей.       Что же, идём. Она закроет за нами дверь.       Шли молча. Макс затерялся в своём телефоне, Светлана обдумывала возможные варианты того, как не привлекая внимания узнать, где он пропадал. Нельзя сказать, что её это вопрос прямо таки сильно волновал, но раз уж ей выпала возможность заново пережить один день, то почему бы и нет? В конце концов, она не банк грабит и не президента спасает, верно? Ничего масштабного или серьезного: «В конце концов, все причастные погибнут менее через сутки». Она усмехнулась этой мрачной мысли, Макс ничего не заметил.       В ресторане было два ряда столиков — по одному с каждой стороны, две трети из которых уже были заполнены. Когда Макс и Светлана сели, к ним подошёл достаточно молодой паренёк с фирменной улыбкой, и не успев произнести даже слова был оборван Максом.       Будь добр, позови Катю к нашему столику, она в курсе.       На секунду замерев, он кивнул и повернул к кухне.       Катю? - с наигранным удивлением спросила Светлана, приоткрыв занавеску на окне. Они проезжали мимо какой-то деревеньки не сбавляя хода.       Часто езжу, часто вижу одни и те же лица среди персонала. С некоторыми завожу знакомства, что выливается в определённые плюсы. - последние слова он произнес заметно тише.       Светлана хотела уточнить, какие именно плюсы, но не успела — к ним подошла высокая блондинка в кроваво-красной жилетке поверх белоснежной рубашки, практически без макияжа. Улыбнувшись Светлане — та улыбнулась в ответ, она перевела взгляд на Макса, и лишь затем заговорила.       Рады снова Вас видеть. Что будете заказывать? - голос её прозвучал необыкновенно высоко.       И я рад тебя видеть. Будь добра, пару салатов посытнее, - он перевёл взгляд на Светлану, та не возражала, и потому с улыбкой слегка наклонила голову как бы говоря «мне всё равно, выбирай», - каждому, и по одной порции шашлыка.       Конечно. Что будете пить? - она взглянула на Макса, тот перевёл взгляд на Светлану.       Если есть — кофе, без сахара. Или просто сок.       Один кофе, а Вам...?       Чего-нибудь повкуснее.       Прошу прощения, но нам нель...       Всё в порядке, я её предупрежу.       Блондинка вновь взглянула на Светлану на секунду задержав на ней взгляд, та не совсем поняла о чём идёт речь, и потому ответила улыбкой. Затем она кивнула, и вновь обратилась к Максу.       Через минуту всё принесут. Приятного аппетита.       Когда она отошла, Светлана вопросительно взглянула на своего попутчика. Тот наклонился через столик к ней поближе.       Им не разрешено не то что продавать, но даже хранить алкоголь. Но разумеется, он у них есть, и они его продают. - тихо и улыбаясь ответил Макс. - Катя меня знает, и иногда угощает из своих запасов, которые имеются в каждом таком вагоне. Разумеется, афишировать это не стоит.       Если вы так хорошо знакомы, то почему она обращалась к тебе...       Профессионал, потому что.       Не поняла. - она не смогла себя сдержать и произнесла это с легким смешком.       Меньше проблем внутри команды, если ты ни с кем из посетителей не знакома. Если узнают, то могут позариться на чаевые, например. В общем, не бери особо в голову. - Он на минуту замолчал, принимая принесенные другим официантом блюда, и продолжил лишь когда он отошёл. - Она довольно приятная и милая девушка, с отличным чувством юмора, но на работе старается держаться более официально. И я ничуть не смею её в этом винить.       Ты это имел ввиду, говоря о плюсах? - Легким кивков девушка указала на непрозрачный стакан.       И это тоже. - он кивнул. - Плюс более свежие продукты и счёт по меньше.       А персонал не начнёт смотреть на неё косо из-за того, что счёт выйдет меньше у конкретного столика? - она ткнула пальцем в центр стола, за которым они сидели.       Нет, - он засмеялся, - я у них прохожу по категории VIP-клиентов, или что-то в этом роде, я не уточнял.       Ты с ней обсуждал это?       Ну, разумеется. Откуда еще я мог бы узнать работу железнодорожных официантов, поваров и прочих изнутри?       «Действительно. Если, только, он сам там не работал», мелькнуло у девушки в голове, в чём она сильно сомневалась. Макс же в этот момент отправил порцию шашлыка в рот. На какое-то время они оба замолчали, сконцентрировавшись на еде.       «А не может ли Катя заполнить эти белые пятна?». Внезапная мысль заставила девушку уронить с вилки кусочек помидора: и ведь действительно, знакомство с кем-либо из персонала ресторана могло существенно упростить задачу человеку, который хочет привезти еду в купе, да еще и практически через весь состав. Возможно, он ждал, пока у неё будет свободная минутку, чтобы лично уговорить её организовать подобное, или...       Она не стала развивать мысль, намереваясь спросить просто спросить об этом самого Макса, но идти в лоб явно не стоило, так что она решила зайти из далека.       И как многих ты знаешь? Я имею ввиду — не просто попутчиков, что едут отдыхать, а тех, кто работает тут.       Среди персонала РЖД?       Не обязательно.       Около десятка проводников знаю по именам, и немного личной жизни. Нескольких водителей на вокзалах знаю, что существенно экономит на проездах — если ты не знала, они могут десятикратно завысить ценник.       Развод на лоха, я знаю. - она улыбнулась.       Верно, рассчитывают на туристов, которые не знакомы с ценами. И работает это куда чаще, чем можно подумать. Катю ты знаешь, есть еще один официант и повар — братья, кстати, но работают они на другой ветке, к сожалению.       К сожалению?       Ну да. Тогда бы мы могли поесть как короли, того, чего нет ни в одном меню, но всё равно имеется в запасе. - он подмигнул ей.       Дааа, - протянула Светлана мечтательно, - так и представляю: персональный официант, который привозит еду прямо тебе в купе.       Ну, такое организовать не так трудно, на самом деле — немного чаевых, и все это будет организовано. - он поморщился. - Правда в загруженные часы плата будет достаточно большой, а если бы мы попросили Катю, она бы явно нам отказала.       Почему? - удивилась двушка.       Каким нужно быть идиотом, чтобы вести еду через весь состав?!       Светлана слегка наклонила голову в бок.       Ну, может если у человека будет весомая причина...       Ох, это должна быть очень весомая причина. - на секунду на его лице появилась тень гнева, но тут же скрылась за белым стаканом. Убрав прибор от лица он с мрачной улыбкой усмехнулся. - Но ставить ресторан почти в самый конец — это...       Он явно хотел выругаться, но сдержался так и не закончив мысль. Девушка ему улыбнулась.       Можно вопрос? Только честно.       Хм, ну давай. - он повеселел, и демонстративно отложил вилку, как бы выражая готовность к чему-то серьезному.       Если бы я не пошла сейчас с тобой, и у тебя — ну вдруг, возникло бы желание произвести впечатление на меня, ты бы смог уговорить Катю или кого-то из её персонала, привезти нам еду в купе? - она улыбнулась во весь рот, ели сдерживая смех.       Он удивился вопросу, выглядя при этом малость придурковато — девушка не смогла сдержаться и засмеялась, чем мгновенно привлекла внимание сидящих за соседними столиками. Впрочем, чем секунду они вновь повернулись к себе.       Честно говоря, я даже и не знаю, - он вновь собрался, но вопрос или реакция Светланы, его явно развеселили, - ну, ты только не обижайся — может это я дурак такой, но мне кажется что это не самый лучший способ произвести приятное впечатление на незнакомую девушку.       А кто говорил про приятное впечатление?       Хм. - он отправил в рот вилку еду, и ответил ей жуя — впервые за всё время, как отметила девушка. - Уверен, что смог бы. Если бы мне удалось уединиться с Катей наедине, где ей не нужно было бы носить маску, то уговорил бы, бесспорно.       Ей пришла мысль ухватиться за его слова «уединиться наедине», и окончательно поставить точку в вопросе, который её не волновал, но интересовал. Однако ей не хватило смелости, и вскоре момент был упущен.       Раз так, то признаю, плюсы у подобных знакомство ощутимые. - она засмеялась, надеясь, что не лицом не выдала своих мыслей. Макс кажется ничего не уловил, лишь засмеялся вместе с ней.       Что же, сытно поели. Позволь мне заплатить за обоих.       Светлана вспомнила его слова о том, что он платит за своих попутчиков только если общение с ними было ему в тягость или просто скучным, и поспешила запротестовать.       Позволил мне оплатить свою половину, иначе я буду чувствовать себя жутко неуютно.       Несколько секунд он смотрел прямо в её глаза — у него были карие, она только сейчас обратила на это внимание, — с ничего не выражающим лицом. «Блин, как же хочется узнать, о чём он сейчас думает!», мелькнуло у неё в голове.       Идёт, - кивнул он, и усмехнулся: по доброму, не желая высказать неприязнь или как-то оскорбить.       Я ценю жест, но так всем будет удобнее.       Дааа, - протянул он с сомнением в голосе и улыбкой на лице, - пожалуй, что так.       Не обижайся, следующий попутчик заставит тебя плакать, вот увидишь, карма — она такая.       Они засмеялись, и одновременно поднялись со своих мест. Быстро прибрали посуду, чтобы удобнее было убирать, забрали то, что могли выкинуть сами, и неспешным шагом направились в своё купе. Шли вновь молча: Макс без стеснения и с откровенным любопытством заглядывал в каждое купе, чьи двери были не закрыты. Девушка же смотрела себе под ноги, о чём-то размышляя.       Оказавшись в своей купе — Макс сходил к проводнице и попросил его открыть, она уселись каждый на своё место, после чего он уткнулся в телефон, а она — в окно.       Спрашивай. - минут через десять наконец нарушил тишину Макс.       О чём ты? - убрав руку от подбородка и разыграв на лице удивление, спросила девушка.       Не знаю, что ты обо мне думаешь, но я отлично умею читать людей. - он усмехнулся. - Что-то мне досталось по наследству, что-то я получил в армии от бесконечных игр в карты, что-то развил во время многочисленных командировок.       … - она ничего не сказала, и в данной ситуации этого оказалось достаточно и даже больше. Макс широко улыбнулся, и на мгновение — на одно маленькое мгновение, девушка увидела у него взгляд хищника, которого не было ранее.       Признавайся, ты же хочешь что-то спросить, но боишься. Или — стесняешься, - он слегка прищурился в этот момент, явно для того, чтобы его попутчица заметила, что он заметил, но что именно — она не поняла, - еще когда мы только шли в ресторан. А потом и во время еды, и на обратном пути. Спрашивай, обещаю, что не буду ни смеяться, ни ругаться — сохраню каменное лицо, честно слово.       В это же мгновение его лицо и правда стало непроницаемым, без единой эмоции — просто идеальное лицо для паспорта. Но через несколько секунд он вновь улыбнулся, облокотился на спинку диванчика, закинул левую руку с золотым кольцом на его спинку, а правую вытянул вперед, и ладонью подозвал попутчицу, мол давай-давай.       Света не испугалась его взгляда, но в этот момент явно дала полную переоценку человеку, с которым провела целый день, а затем его же — вновь. Внутренний голос подсказывал, что сейчас нужно быть очень осторожной с тем, как она будет действовать, и что будет говорить, вот только она не могла разобрать: связана ли эта необходимость с тем, что она проживает этот день во второй раз, и возможно проживёт его вновь, и текущие события вскоре станут потенциальный будущем.       У тебя имеются особые отношение с Катей?       Пустота. Внутри неё мгновенно образовалась абсолютная пустота. Она ни о чём не думала, её лицо, такое живое несколько минут назад, сейчас не выражало ничего.       И только-то? - Макс подался вперёд, и рассмеялся, - ты всего-лишь хотела знать, как часто я трахаюсь с Катюшкой? - он искренне удивился тому, что человек может так волноваться из-за подобной ерунды, - И об этом ты столько думала сидя и глядя в окно, и там, за едой, и когда мы шли...       Внезапно он осёкся. Настроение его мгновенно изменилось, и во второй раз на его лице появилась настороженность и подозрительность, которых не было ранее. Света тоже заметила нестыковку, и пустота внутри неё начала наполняться страхом, истинную причину которого не знал ни кто кроме неё. Она не шевелилась.       Погоди-ка. Ты не знала о Катюшке до того, как мы пришли в ресторан, но я уверен, что ты не соврала — я вижу, тебя интересовало именно это! - он не кричал, но голос его повысился. Внезапно он встал — Что за дела, кто ты такая и откуда знаешь о ней?!       Света мысленно выругалась, страх был практически осязаем. Он окутывал её, расползался по её неприкрытым рукам, забираясь под короткие рукава футболки; связывал её ноги, чтобы она не могла убежать. Сердце начало бешено колоться, всё тело словно покалывало невидимыми иголками. В голове послышались удары, словно кто-то поместил туда барабан и начал бить: «бам-бам-бам». Всё чаще, и чаще, и чаще, и сильнее, И СИЛЬНЕЕ, И СИЛЬНЕЕ!       Она боялась не его, не Макса, нет. Она боялась того, что выдала постороннему человеку информацию, которой не должна была обладать. Возможные последствия наполнили её мысли, рисуя множество картин того, что может произойти из-за этой ошибки. Яркие, красочные. Их становилось всё больше и больше. Она уже не видела ни Макса, ни купе — она закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться.              ОТВЕЧАЙ МНЕ!              «БАМ-БАМ!».              Всё тело колет.              НУ, ГОВОРИ!              Не может пошевелиться.              Я ЖДУ!              Перед её глазами опоры моста в окне.              «БАМ-БАМ!»              Опоры...              «БАМ-БАМ-БАМ!», громко.              Река...              «БАМ-БАМ-БАМ!», тело колет.              Вода...              «БАМ-БАМ-БАМ!», ноги не держат, падаю.              Журчание...              

5

      Вокруг была пустота.       Но уже через мгновение Света почувствовала сразу три вещи: во-первых, сильную боль в левом локте, а так же боль в левом плече и бедре. Во-вторых, она всем телом, участкам всего тела чувствовала контакт с водой. Она чувствовала огромную влагу вокруг неё, мокрые волосы на лопатках и ключицах. И наконец, невероятное течение невидимой энергии, что разливался по всему её телу, похожее на движение крови, но это было что-то другое.       Она медленно приоткрыла глаза, и все вопросы разом отпали: она находилась в собственном душе. А точнее — она лежала на полу своего душа. Знала она и число — второе июля, и даже время — шесть часов утра: это был день, когда она собиралась на поезд. Она упала на левый бок, что объясняет острую боль в локте, в плече и в бедре; а кисть левой руки, по-прежнему зажатая между ног, возле самой промежности, давала ответ на последний вопрос.       Пролежав под струями душа секунд сорок, девушка приподнялась и встала в полный рост. Закрыла кран, открыла прозрачную дверь, взяла полотенца и начала неспешно вытираться: ей вновь предстояло высушить волосы, накраситься, проверить квартиру перед отъездом и не забыть при этом перекусить, а после чего сесть на поезд, стоящий на втором пути.       В следующий час её тело жило словно на авто-пилоте, выполняя все требуемые действия без ведома хозяйки — девушка мысленно выстраивала хронологию всего, что произошло с ней за последние два дня. Она знала, что произошло: она облажалась. Допустила ошибку, задав вопрос, который не следовало задавать. По крайней мере — не таким образом.       «Что же, теперь я знаю, где ты гулял».       А затем она испугалась. По настоящему испугалась. Испугалась за то, что тот или те, кто позволил ей перемещаться во времени, заберет это назад. Точно так, как это было с эффектом дежавю. Её не волновали последствия того, что кто-то может узнать о её способностях, о нет-нет: если кто-то может перемешать других людей назад во времени, то он, она или они, могут всё исправить в случае необходимости. Нет, её не волновало, что мир может рухнуть или вернуться в каменный век, или сжаться в точку. Нет. Она боялась потерять то, о чём мечтала обладать с самого детства, и что наконец-то получила.       В её голове всплыли образы нескольких сказок и фильмов, персонажи которых хотели получить сверх человеческие способности ради собственной выгоды. Каждый из них был наказан тем или иным образом, а в конце сказки или фильма имелась некая мораль, смысл которой всегда сводился к одному и тому же. Сейчас эти персонажи смотрели на неё неодобряющим взглядом и качали головой. Девушка мысленно показала им средний палец.       Ситуация в поезде вышла из под контроля в результате её ошибки, и затем она вернулась назад, в прошлое. Примерно на пол дня назад, в свой собственный душ, где утром перед отъездом она решила доставить себе немного удовольствия.       В этот момент её посетила совершенно неожиданная мысль, и она вновь ощутила знакомый холодок страха: она вернулась в душ случайно. За какие-то секунды, или даже — мгновения, её поток мыслей свернул от происходящего в купе к событиям раннего утра, что и позволило ей вернуться в это время.       Её ноги внезапно подкосились, словно кто-то выдернул шнур из розетки, перестав подавать в неё энергию. Она села — почти упала, прямо посреди коридора: «Я оказалась в душе просто из-за случайной ассоциации, подкинутой мозгом, думая о совершенно ином событии...» - в этот момент мозг услужливо преподнёс хозяйке красочную картину опор моста, которые она видела в последние мгновения.       Аааа!       Внезапный крик страха и отчаяния вырвался из её рта, на лице было выражение паники и ужаса, но в квартире не было ни кого, кто мог бы их увидеть. Девушка сидела на полу, боясь пошевелиться, но что более важно — боясь подумать. Но мозг подкидывал мысль за мыслью, рисуя перед ней всё новые и новые картины из её жизни. Девушка попятилась назад, уткнувшись спиной в стену: если она сейчас подумает о каком-то событии из своего прошлого, то она может переместиться в него в ту же секунду!       Нет!       Она вновь крикнула, схватилась обеими руками за голову, словно это могло помочь вытолкнуть из неё непослушные мысли о её прошлом, о её рабочем месте, о продавщице в магазине, которая каждый раз устало, но вежливо спрашивает не нужен ли ей пакет. Школьные годы... Первый звонок... Её парта... Подруга детства... Песочница... Родители... Могила на кладбище... Ночной переулок...       Девушка не выдержала: воспоминания лились на неё уже не потоком, а натуральным водопадом. И каждое из них было красочным. Коротким, но достаточно детальным, чтобы на мгновение, на целое мгновение переместить её в то время, когда было сделано это воспоминание. Она лежала на полу скрючившись, вжав в себя конечности так сильно, что точности деталей её тела обрадовался бы любой художник-натурщик. Глаза её были закрыты и из них текли слёзы. Такой беспомощной она не была ни разу в жизни.       Она сдалась, позволяя воспоминаниям поглотить её целиком, и отдалась безграничной и давящей пустоте.       

(Начать с новой странице, вне зависимости от оставшегося места) (У любой истории есть черновик.)

      

Часть четвёртая.

      

      

1

      Открыв глаза она обнаружила себя лежащей в коридоре собственной квартиры. Поднялась, оставшись сидеть на полу. Огляделась — всё было как прежде. Встала, подошла к зеркалу, в полный человеческий рост: на неё смотрела она сама, и выглядела девушка как прежде, разве что лицо было заплаканным, и очень усталым. Прошла на кухню, включила чайник. Села за стол, взглянула в окно — было еще светло. Начал шуметь чайник. Нашла телефон, взглянула на часы — 17:27. Поезд ушёл без неё. Она ни о чём конкретном не думала, чувствуя некую опустошенность. Чайник зашумел громче, тихий щелчок уведомил хозяйку о том, что вода закипела. Вновь взгляну в телефон посмотреть время, но забыла его сразу же, как только отвела взгляд.       Девушка представляя себе проводницу с золотой прядью волос и острыми стрелками на штанах. Она представила в её руках свой собственный паспорт, запах поездов и даже духоту вокзала. Подождала пару секунд, но ничего не произошло. Закрыла глаза. Подождала еще несколько секунд, думая о проводнице, паспорте и духоте. Вновь открыла глаза. Она сидела на диванчике собственной кухне, перед ней лежал телефон, а сбоку стоял закипевший чайник из которого так и не налили воду.       Не получилось.       Она вновь закрыла глаза, представляя блондинку-Катю, в кроваво-красной жилетке поверх белоснежной рубашки. Представила её вытянутое лицо с минимум макияжа, светлые губы и глаза, цвет которых она не запомнила. Сейчас она повернет голову к Максу и скажет «Рады Вас видеть». Она представила эту сцену, и пожелала оказаться в ней, вновь почувствовать жёсткость сиденья, запах освежителя воздуха, тихий шум небольшой, но тем не менее — толпы ресторана.       Рады снова Вас видеть. Что будете заказывать?       Она открыла глаза, чётко и ясно увидев перед собой официантку-Катю, которая обращалась к Максу слегка иначе, не так, как запомнила Света. Она осмотрелась — тот же вагон, те же люди. Вроде, она не запомнила их.       И я рад тебя видеть. Будь добра, пару салатов посытнее.       Макс вновь перевёл взгляд на Свету. Она пустым взглядом посмотрела на него, думая о телефоне, на дисплее которого было 17 часов 27 минут, а вверху четыре полоски, указывающих на качество сигнала. Она пожелала вернуться в это время, вновь сидеть на диванчике своей кухни, рядом с только что закипевшим чайником.       ... каждому, и по одной порции шашлыка.       Ничего не произошло.       Лицо девушки по-прежнему оставалось безучастным. И вновь подумала о дисплее телефона, после чего закрыла глаза, а затем пожелала оказаться в том месте, образ которого она сейчас наблюдала. Подождала несколько секунд, и медленно открыла их.       И Макс, и Катя, и стол в вагоне-ресторане, и множество людей — всё осталось на месте. Ничего не произошло.       Конечно. Что будете пить?       Если есть — кофе, без сахара. Или просто сок. - Света смотрела в стол, и отвечала на автопилоте: «я что-то упустила...». - подумала она.       Один кофе, а Вам...?       Чего-нибудь повкуснее.       Света их не слушала. Мысленно, она пыталась нарисовать график, располагая события на прямой, слева направо: душ, проверка квартиры, перрон, проверка паспорта и поздравление, пустое купе, первая встреча с Максом. Разговор ни о чём, примерно полтора или два часа окна, Макс возвращается с тележкой, разговор про хобби. Он уходит и пропадает еще на пару часов. До одиннадцати ничего интересного, потом ложатся спать. Новый день, в семь утра её будит сообщение об открытии ресторана. Они оба умываются, затем катастрофа...       Свет, ты слышишь?       Прости, я задумалась на секунду. Вспомнила кое-что важное, ты не против поесть в тишине? Буквально пару минут, это действительно очень важно.       Конечно. Если уж на то пошло — за едой вообще не следует разговаривать. - он усмехнулся и принялся за шашлык.       И так: катастрофа, я возвращаюсь назад, на проверку паспорта, - она мысленно провела длинную черту с правого конца воображаемой линии практически к самому её началу с левой стороны. - вновь купе, вторая встреча с Максом — пока всё идет примерно одинаково, вновь тот же разговор, что и в первый раз, но примерно на два часа раньше, после чего поход в ресторан, еще один разговор... Сколько же он занял времени? Чёрт. Вернулись к купе, и примерно через десять или пятнадцать минут сболтнула лишнего, и непроизвольно вернулась назад.       Девушка провела еще одну воображаемую линию, по-прежнему помня о уже существующей — она их четко видела, одна под другой. Новая линия шла из другого места, и в другую точку.       Затем я провела час дома, пока еще следуя изначальному графику, после чего потеряла сознание. Очнулась в середине дня, чуть раньше семнадцати часов двадцати семи минут. Где я была в этот момент в предыдущие дни?       Она взглянула на свой воображаемый график и призналась себе, что как бы чётко она его не видела, сейчас, когда важен был каждый час и каждая минута, ей не хватало точности.       Твою ж, мать! - выругалась она в слух. Макс удивленно и слегка испуганно взглянул на неё. - Прости, мне нужно позвонить, это очень срочно!       Да, конечно.       Света быстро встала и направилась к выходу из вагона. Оставшись одна, она вернулась к своему графику.       Я не могу точно определить время, но можно предположить, что вторая проверка не удалась из-за того, что я пыталась «вернуться» в будущее. Когда я была дома, на кухне на часах было 17:27, а я вернулась к моменту с Катей, что являлось для меня прошлым, альтернативным, но прошлым. Затем я вновь попыталась вернуться в комнату, в которой было 17 часов и 27 минут, что для меня являлось будущим! Чёрт, всё было бы куда проще, если бы я...       И тут до неё дошло. Она потянулась к телефону, чтобы узнать, сколько же тогда-сейчас было-есть времени, но телефона с ней не было. Она оставила его в купе, посчитав, что в нём нет необходимости. Она в очередной раз выругалась, пнула стенку вагона и быстрым шагом направилась к Максу.       Телефон, - она протянула ему руку, стоя рядом с ним, - я забыла свой в купе. Срочно.       Он молча протянул ей свой телефон ничего не говоря. На его лице читалась тревога. Света нажала на кнопку, телефон моргнул: блокировки не было, но это было и не важно, она смотрела на время. На монотонно-тёмном фоне было два числа — 15:39, а через мгновение уже 15:40.       Не двигаясь и не отрывая взгляда от чисел она улыбнулась, затем закрыла глаза и в который раз представила свою кухню, чайник и телефон, на дисплее которого было 17:27, пожелав оказаться в этом месте и в это время.       Всё в порядке? - аккуратно поинтересовался Макс.       Сейчас узнаем. - ответила девушка, выбросив образ своей кухни из головы, заменив его новым: она думала о выходящей из вагоне женщине в форме, с аккуратными стрелками на брюках, и выпавшей прядью волос. Ту самую женщину, которую она встретила до 15 часов 40 минут — рано утром того же дня. Она пожелала оказаться рядом с ней. Всё еще стоя с закрытыми глазами, она вдруг почувствовала как поднялась температура, и дышать стало тяжелее. Послышался запах поездов. Она стояла на вокзале перрона.       Света открыла глаза, и победоносно взглянула на проводницу, которая в эту секунду закрепляла дверь вагона, чтобы та не болталась.       Она резко развернулась и пошла обратно домой.              

2

      Отдыхать в тот год она не поехала, оставшись в родном городе. Сдавать билеты она тоже не стала, посчитав, что и без того получила достойную компенсацию. Разобравшись с базовыми принципа её подарка — так она назвала свою способность, коль уж она проявился в её день рождение, даже не смотря на то, что чисто технически всё произошло лишь на следующий день, она получила часть ответов на волновавшие её вопросы, но не на все. Она поняла как управлять этим, но она по-прежнему не знала кто (или что) стоит за этим, какие у него мотивы, чего он добивается. Не знала она и своей роли во всём этом. Ну и ряд других мелочей, по типу — как часто она может возвращаться, как далеко, какие имеются ограничение и так далее. Сущие пустяки, в общем.       После того, как она избежала катастрофы на мосту — о чём, разумеется, говорили в новостях, которые девушка целенаправленно игнорировала, назад она больше не возвратилась ни разу: «У каждого инструмента есть инструкция по использованию. И сейчас тот самый случай, когда инструкцию поздно будет читать, если что-то пойдёт не так». И она стала искать инструкцию.       Может, это покажется странным, или даже — смешным, но найти инструкцию по эксплуатации путешествий во времени оказалось не так-то и просто: прочитать или скачать негде, спросить не у кого. Было множество «похожих товаров» - книги, фильмы, компьютерные игры где была раскрыта тема путешествий во времени, и в ряде из них имелись своего рода инструкции, но часть из них противоречила инструкциям другого «похожего товара», а другая часть была совершенно не применимы к тому, что было у неё на руках. Нет, её случай — уникальный, и инструкция нужна оригинальная; девушка решила, что не будет пользоваться своим подарком до тех пор, пока не ознакомиться с ней как следует.       Шли дни, недели, месяцы. На дворе с каждым днём становилось всё холоднее, вечера становились всё темнее, а лужи на утро всё чаще покрывались тонкой корочкой льда. Её отпуск подходил к концу, а она так ни разу и не попыталась вернуться назад, хоть соблазнов было множество. Правда ничего из того, что будило её любопытство и желание воспользоваться подарком, и рядом не стояло по масштабу с катастрофой на железнодорожных путях — это всегда были какие-то повседневные, обыденные вещи. В декабре она вновь вышла на работу, каждый день повторяя — даже после полугодовой паузы, до боли знакомый маршрут: унылая дорожка вдоль которой не было ни единого деревца или кустика, затем меж тесно стоящих зданий под арку с лампочкой, которая почти никогда ничего не освещала, так как вечно перегорала. Пять минут блуждания по дворам выведут на длинную, непопулярную ни у пешеходов, ни у водителей улицу, а та, в свою очередь, позволит выйти прямо на главную, живую даже в ночное время. Сорок минут в быстром темпе, и она на работе. Жизнь её снова вернулась в прежнее русло, день проходил за днём ни как и ни чем не отличаясь от предыдущего. И так бы оно всё и продолжалось, если бы не случай.       Утро третьего февраля не задалось для Светы с самого начала — она проспала, впервые в своей жизни! Еще с раннего детства она научилась чувствовать и уважать чужое личное пространство: и пусть будучи ребёнком она не думала о таких вещах, где-то внутри себя она понимала, что есть некая невидимая черта при общении с другими людьми, которую переступать нельзя. Эта же черта удерживала её и от ряда действий, которые так или иначе могли бы их побеспокоить, и особенно это касалось её будильников, которые она заводила каждое утро: сначала — обычных, с металлической пластиной и маленьким молоточком, затем — в ручных часах. Она хорошо их запомнила: очень громоздкие для детской ручки, они служили будильником лежа на тумбочки возле её кровати до тех пор, пока ей не подарили маленькие, аккуратные и изящные чёрные часики со стрелками марки Casio (чему она сильно удивилась несколько лет спустя, узнав их цену), правда без будильника и прочих наворотов. И наконец спустя пару лет ей подарили её первый телефон. Все они, и классический будильник, и наручные часы, и телефон будили её на протяжении многих лет, но при этом семья Светланы практически никогда не слышала ни позвякивания, ни писка, ни мелодий — девочка всегда просыпалась буквально за пару минут до их срабатывания, а причина была очень проста: она не хотела, чтобы этот звук отвлекал ото сна и остальных жителей квартиры. И если по началу это казалось ей простым совпадением или случайностью, то за одиннадцать лет школы она неоднократно убеждалась в том, что её организм просто напросто научился чувствовать время во время сна, и просыпался тогда, когда это было нужно его хозяйке       Но этим утром что-то пошло не так, и девушка проспала, проснувшись аж в десять часов с минутами, что было на несколько часов позже, чем надо. Увидев время на часах и пропущенный звонок она разблокировала телефон и прочитала короткое сообщение: «Уже можешь не приходить, тебя заменили. Если до вечера не отзовешься, решу что тебя похитили. Д.». Она моргнула несколько раз, небрежным движением отложила телефон в сторону и опустила голову на подушку, после чего принялась разглядывать навесной потолок. Пролежав секунд двадцать, она приняла решение о том, что всё-таки придет и лично сообщит о том, что произошло, затем резко встала — чего делать явно не следовало: она ударилась ногой о тумбочку, которую вчера ночью отодвинулся в сторону с целью не забыть поднять упавшие за неё бумаги (тумбочку можно было легко сдвинуть одной рукой не вставая с кровати). Мысленно выругавшись от боли, она грубым движением смяла с пола ни в чём не виноватые листы бумаги, бросила их на тумбочку, и в полусогнутом положении поковыляла сначала на кухню, где включали чайник, а затем в ванную комнату.       Однако день для неё только начинался: в ванной комнате, всё еще думая о боли в ноге, она сначала выронила тюбик зубной пасты, затем потратила некоторое время на поиски колпачка, а затем еще и на поиски щетки, которую она отложила в сторону, чтобы не ползать по полу вместе с ней — щетка была в недрах лежащего на столике полотенца, куда она сунула её инстинктивно, что бы та не скатилась на пол. Душ, как и положено в подобной ситуации, упорно отказывался выдавать воду нужной температуры, что явно не улучшило медленно, но верно ухудшавшегося настроения Светы. Выйдя из ванной в полотенца она на авто-пилоте зашла в кухню и налила кофе, чтобы тот остывал, пока она будет сушить волосы. Когда с волосами, одеждой и макияжем было закончено, она пришла на кухню, и сделав всего один глоток со злостью вылила содержимое в раковину — вода была холодной, а кофе, разумеется, не заварился; потрогала чайник — холодный. Вилка была в розетке, кнопка включения была опущена, словно её только-только нажали. Не потребовалось много времени для того чтобы понять, что чайник не работает и нагреть воду не может — сегодня она осталась без кофе. Выйдя из квартиры, Светлана даже не взглянула на несчастного вида девушку, проходившую мимо неё в зеркале.       До работы она добралась без приключений, лишь женский голос за стойкой на входе в вестибюле задержал её.       Прости, Свет, но сегодня тебя туда не пустят.       Он знает, что я приду. Он ждёт меня.       Да, он предупредил, что ты можешь придти, - девушка с целой тонной косметики на лице приятно — как она считала, улыбнулась, и протянула Свете записку, в которой знакомым почерком были даны указания о том, чтобы Светлана, если придёт в офисы лично, позвонила и объяснилась по телефону, но на верхние этажи ей проход запрещен. Дальше стояла подпись.       Тут не сказано почему мне нельзя.       Прости, но меня это не волнует, тебе нель...       Ладно, ладно! Я поняла. - она повысила голос и развела руку в стороны в знаке, означавшем что она признает своё поражение.       Прости, но не я решаю.       Но Светлана её уже не слушала, идя к выходу и на ходу доставая телефон.       Дмитрий Анатольевич? - пауза. - Да, это Скворцова. - пауза. - Да, я пришла, чтобы лично.... Нет, я уже... - пауза. - Я хотела... - пауза. - ДА ЧТО ЗА ДЕНЬ ТАКОЙ?!       Последние слова она выкрикнула стоя посреди улице ни к кому конкретно не обращаясь и уже начав убирать телефон: её начальник был рад, что она жива и здорова, да он оценил тот факт, что она пришла извиниться лично, но сейчас её присутствие нежелательно, нет, ей не стоит сегодня подниматься, пусть приходит завтра.       Она усталым взглядом обвела окружающие её высотные здания, десятки машин, стоящих в пробке и небольшие группки людей, которые кажется вообще не заметили, что кто-то только что кричал. Внезапно ей захотелось, чтобы ничего этого с ней не произошло, чтобы этот день был таким же, каким был и вчера, или позавчера. Она прикрыла глаза, мысленно представляя как она лежит в своей постели; на столике рядом с ней горит лампа, освещая небольшой участок тёмной комнаты, волнистое одеяло, под которым она скрестила ноги, а так же — листы бумаги, которые она держит в руках и сейчас будет класть на столик. Она положит их чуть левее лампы, но выключая лампу она захочет вернуть её на место. Захочет передвинуть её всего на несколько сантиметров в сторону. Лампа заденет листы бумаги, они упадут за тумбочку...       Она представила всю сцену, в мелких подробностях, словно это произошло всего минуту назад, и захотела вновь оказаться...       «Нет!».       Девушка мысленно отдёрнула себя в сторону, резко открыв глаза — всё еще на улице, посреди города. Нет, она не будет этого делать! Вздохнув, она неспешно побрела в сторону от работы и от дома, в магазин электронной техники за новым чайником.       Света на секунду замерла перед четырех этажным зданием, разглядывая желтый полукруг и зеленой птицей поверх него, в который раз удивляясь, кому пришло в голову выбрать для чайки — символ магазина, подобный цвет. В молчаливой жесте приветствия двери раздвинулись в стороны перед девушкой так рано, что ей даже не пришлось замедлять шаг. На первом этаже бурлил сдержанный хаос толпы. На одной из множества рекламных вывесок был указатель «Всё для кухни, 3 этаж», — девушка последовала в указанном направлении, на ходу снимая шарф и расстёгивая курточку. Подойдя к двум эскалаторам (один двигался вверх, другой, соответственно, вниз), она ничуть не смущаясь выбрала обычную лестницу, расположенную между ними — на втором этаже тоже было оживленно, но людей было на порядок меньше. На третьем же этаже было от силы человек восемь. Неспешным шагом Света направилась вглубь просторного помещения, взглядом выискивая отдел с чайниками, но не отказывая себе в возможности полюбоваться и на остальной инвентарь, среди которого, на удивление, нашёлся даже отдел с плоскими телевизорами: «видимо, есть разница между обычными и кухонными». Впереди она увидела молодого паренька в форме магазина: он стоял спиной к ней и что-то искал на мониторе компьютера, периодически опуская голову, затем стучал по клавишам пару раз, и вновь поднимал её..       Добрый вечер, не уделите мне минутку? - он быстро повернулся в её сторону и улыбнулся той самой улыбкой, которой их учили. На его груди висел бейджик на котором было всего два слова в две строчки: Игорь, консультант.       Добрый вечер. Чем могу помочь?       Вышел из строя чайник, хочу приобрести новый.       Он деликатно перебил её до того, как она начала новое предложение.       Разумеется. У нас имеется огромный выбор, пойдемте, я вам покажу. - и не дожидаясь её реакции повернулся к ней спиной, направляясь в удаленную часть зала, которая была за поворотом и потому совершенно невидима от эскалаторов. Светлана подумала о том, чтобы сказать, что дальше справиться сама — но трезво рассудила, что раз уж она поленилась самостоятельно найти отдел с чайниками, и обратилась за помощью, то будет не очень вежливо прогонять его через секунду после того, как отвлекла.       Спасибо.       Куда хотите приобрести чайник? В офис, домой или может — на дачу?       Домой... Видите ли, я не смогла установить причину поломки, и инструкции как таковой не было, чтобы можно было разобраться... - «зачем я ему это говорю?». - Я хотела сказать, что мне не нужен навороченный и супер-современный чайник. Самый обычный, чтобы...       Понимаю. - вновь перебил Игорь, чуть менее деликатно, чем в первый раз. - Значит без инструкции тяжело?       Светлана замерла в секундном замешательстве. Затем начала осторожно:       Да, с ней было бы легче. Разумеется, если бы в ней был бы описан мой случай.       «Был бы»? Вы считаете, что у вас какой-то уникальный случай?       Не такого разговора она ожидала от парня лет семнадцати, что работал обычным консультантом, основная и единственная задача которых — это откровенно втюхивать товар покупателям. И чем больше и дороже — тем лучше.       Пожалуй, что да. - с легкой опаской продолжила она. Её внезапно посетила одна странная мысль, и она боялась, что та окажется верной.       Значит вы считаете, что ваш случай уникален. Вы хотите узнать об этом побольше, но узнать не откуда, спросить — не от кого. А предпринимать какие-то действия самостоятельно, в слепую вы боитесь. Так?       «Неужели...»       Ей нужно было решать. Прямо здесь и сейчас!       Да, я боюсь, что мои действия могут... - «что? Отправить всех людей на миллионы лет назад? Создать парадокс и свернуть вселенную до размеров атома?!». Нет, она боялась не этого. - оказаться нежелательными для кого-то, а я...       а ты потеряешь то, что очень хочешь сохранить?       Молодой паренёк с именем «Игорь» на бейдже улыбнулся. Светлана слегка приоткрыла рот от удивления, или даже — от испуга: «Он знает!».       Я старалась держать в тайне... - тихо произнесла она, чувствуя, что сердце ускорило ход, и кровь приливает к голове.       Мы знаем. - чуть тише ответил консультант. Улыбка исчезла с его рта, но остальная часть лица осталась неподвижной, и девушка нашла эту неестественную реакции слегка пугающей.       Я... - «Это твой шанс! Главное — не бойся. Главное — не бойся!». - У меня есть несколько вопросов, - продолжила она чуть увереннее, хотя в глубине себя знала, что это всего-лишь маска, - если можно.       Мы не часто даём ответы, но надо признать, что и вопросы нам задают редко. - уголки его рта приподнялись, и на лице появилось некоторое подобие улыбки.       Я как-то ограничена в том... Какие... Как много вопросов могу задать? - она оглянулась, чтобы посмотреть, как много людей сейчас рядом с ними, но вокруг не было ни одного человека. Во всем громадном помещении третьего этажа находились лишь они двое.       Времени у тебя достаточно. - он отступил на шаг назад, облокотился спиной на стену, скрестил руки на груди и склонил голову на бок — не сильно, но девушку это движение зацепило: молодой паренёк внезапно стал как будто более взрослым и мудрым, от него веяло знанием, но в то же время — любопытством. Однако лицо его никакого интереса не показывало. Ей стало немного некомфортно находиться рядом с ним, казалось, будто он её раздевает — не буквально, а в каком-то ином смысле. Словно он снимает с неё невидимые барьеры, которые есть у каждого человека. Он просто стоял и смотрел на неё, медленно стягивая с неё слой за слоем, небрежно отбрасывая их в сторону — он изучал её.       Девушка передернулась всем телом, и тут же покраснела от мысли, что её дрожь можно было заметить со стороны. Однако Игорь — если это было его настоящее имя, стоял не шевелясь и ожидая.       Какая у меня роль?       Несколько секунд консультант стоял неподвижно, словно не услышал вопроса. Когда же он стал отвечать, голос его был тихим и спокойным, холодным, но не враждебным:       От тебя никто ничего не ждёт.       Зачем тогда меня наделили подобной способностью? - Светлана тут же пожалела об этом: её слова прозвучали совершенно не так, как она хотела.       Ты не особенная, если ты об этом, - как и в первый раз, консультант ответил после небольшой паузы, и по-прежнему стоя спиной к стене, со скрещенными руками, только голову он наклонил в другую сторону, - никто тебя не выбирал. На твоём месте мог оказаться любой из вас.       Всё это — просто случайность?       Никакой случайности. Мы дали одному из вас возможность возвращаться назад к уже виденному потому что мы так захотели. Но кому именно досталось — это был ваш выбор.       Светлана задумалась: «в какой момент мы сделали этот выбор? И как на этот выбор повлияла я?». На этот раз она замолчала перед тем, как продолжить.       Вам всё равно, в какие руки попадет подобная способность? - в её голосе звучало удивление вперемешку с осторожным возмущением — она не хотела их оскорбить.       С чего бы нам волноваться? - он вновь наклонил голову в другую сторону, на этот раз на его лице проявилось удивление, которое уже через мгновение сменилось искренним любопытством.       Но ведь... - она начала говорить инстинктивно, поддавшись эмоциям, но сразу же отдёрнула себя, призвав к спокойствию. Продолжила она более дипломатично (как она считала). - Некоторые из нас могут использовать подобную способность для совершеннее нечто ужасного...       Например? - он перебил её так быстро, словно ждал от неё этих слов, и хотел задать этот вопрос. Возможно, так оно и было. Девушка замялась с ответом — он казался ей очевидным, но любопытство на лице консультанта заставило её усомниться в этом. Все мысли в один миг покинули её голову, и ей пришлось заново выстраивать всё, что она начала говорить, и еще только собиралась.       Много чего можно разрушить, если пользоваться перемещением во времени бездумно...       Например?       Да весь мир может исчезнуть!!!       Она не сдержалась и произнесла слова громче, чем следовало. На самом деле она не могла сказать, что именно может произойти: очевидно, что можно использовать перемещение во времени для обогащения, для уничтожения других людей или даже целых стран и государств, но даже в этом случае масштаб ущерба казался ей почему-то незначительным — она сама не могла до конца понять, что имела ввиду. А еще парадоксы — тут она даже не пыталась думать: она видела десятки фильмов, читала различные книги и играла в игры — где присутствовал Time Travel, и она, как и многие, была не против убить немного времени на размышление о том, что будет / чего не будет если сделать / не сделать что-то и что-то. Но в силу своего характера она быстро прекращала это занятие, не желая мешать истории быть рассказанной или показанной, просто закрывала глаза на эту маленькую неудобность. В любом случае, худшее что она могла представить — это смерть всего человечества или возвращение в доисторические времена. Так она ему ответила:       Самый ужасный сценарий, который я могу представить — наша планета или вся вселенная вернется в прошлое. На неприлично огромное количество лет назад. Или сожмется в маленькую точку, которая не сможет существовать. Ну или что-то в этом роде, я не знаю.       И только? Что же тут ужасного?       Спокойствие, с которым он задал эти два простых вопроса было настолько естественным, настолько искренним, что Светлана невольно отступила на шаг назад, и взглянула в его голубые глаза с неподдельным ужасом. А затем отступила еще на шаг. Консультант не шевелился. Лицо его почти ничего не выражало, разве что некоторое... Разочарование? Усталость? Девушка не могла сказать точно: она чувствовала, как сжимается её живот, словно она была на каком-то сильно движущимся аттракционе. Ей стало холодно.       У тебя были домашние животные? Попугайчики, рыбки, например? - консультант поменял скрещенные ноги местами, оставаясь в прежней позе.       Нет, у меня не было... - она сделала пару медленных шагов вперёд, вернувшись на прежнее место, - но у моей подруги был аквариум с рыбками. Я часто наблюдала за ними после школы.       Какого размера был аквариум?       Примерно как восемь вот этих микроволновок, собранных в куб. - она небрежно указала на ближайшую микроволновую печь. Консультант взглянул на неё одними глазами.       Рыбок было много?       Несколько десятков.       Как ты думаешь, им там было тесно или просторно?       «К чему он ведёт?»       Мне кажется, что довольно просторно: там были искусственные домики по периметру. Некоторые из них были настолько высокими, что занимали наверно 3/4 высоты аквариума. В них было множество дверей и окон, внутри они были полые, так что места они занимали намного меньше, чем кажется со стороны. Рыбки были маленькими, и мне кажется, что им вполне хватало места.       Вы с подругой их кормили?       Разумеется!       Меняли им воду?       Конечно, как же без этого. Один раз даже пришлось полы в квартире помыть — мы случайно разлили перелитую воду. - она слабо улыбнулась.       Понимаю. - он стоял неподвижно, словно статуя, но на лице мелькнула улыбка. - Рыбки умирали?       Девушку вновь окутал холодок.       Наверно... Разумеется, они умирали. Но это было без меня — аквариум был у подруги...       Он её перебил, но голос оставался совершенно спокойным:       Можешь ли ты представить себя на месте одной из этих рыбок?       В первую секунду Светлану позабавил его вопрос, но весь их разговор был настолько странным, что она отнеслась к его вопросу серьезно. И после трёх-четырёх секунд разглядывания пола, она подняла глаза и ответила четко и без запинки:       С легкостью. - пауза. - Если не углубляться в мелочи, то я мало чем от них отличаюсь: да, мой интеллект превосходит их, и выгляжу я иначе, но в остальном… Ой...       Неожиданно прервав свою уверенную речь «ой-каньем», она вновь отступила на шаг, осознав, о чём они говорили на самом деле.       Теперь ты поняла, верно? Мы всего-лишь наблюдаем, и «меняем воду» по необходимости. Добавляем «камни», «водоросли» или «домики», чтобы не так скучно было. А иногда, - он внезапно сделал шаг вперед, и нагнулся к ней, чтобы их глаза были на одном уровне, - мы бросаем в «аквариум» игрушки. Просто посмотреть, как себя будут вести «рыбки». - он вновь вернулся в прежнюю позу.       … И даже если что-то пойдёт не так...       … мы просто сольём воду и заполним аквариум заново. Верно.- он произнёс это без каких-либо эмоций в голосе или на лице.       Но ведь... Путешествие во времени — это не игрушка!       Для нас этот процесс настолько же привычен и обыден, как для вас - делать вдохи и выдохи, чтобы не умереть.       Девушка внезапно поняла, что ей действительно необходимо сделать вдох. Она вдохнула, и её тут же наполнила легкость и покой. Но уже через мгновение у неё появилась острая необходимость выдохнуть — и она выдохнула. А потом засмеялась, и тут же закашляла — настолько ей понравилось его сравнение, и абсурдность всей ситуации. Через полминуты она продолжила, и говорить с консультантом стало внезапно намного проще и легче.       Вы могли бы существовать без этой способности?       А вы бы могли существовать не дыша?       Они улыбнулись друг другу. Вопрос был исчерпан.       Есть какие-то правила или ограничения для меня?       Мне кажется, что главное из них ты уже сама поняла.- консультант внезапно убрал руки в карманы, но позу не сменил.       Я поняла, что не могу прыгнуть вперед во времени, даже если для меня это время является прошлым... - неспешно, словно боясь обронить собственные мысли, начала девушка, но консультант её тут же перебил.       Вы слишком всё усложняете ненужной терминологией. Для вас есть куда более легкий способ понять принцип.       Я буду рада услышать. - она улыбнулась ему, искренне и по доброму.       Есть время. Оно всегда верно: не отстает, не спешит, и никогда не стоит на месте. А есть — ты, та, кто может вернуться к уже виденному событию, при выполнении двух простых условий: первое, ты должна помнить это событие достаточно чётко, чтобы увидеть его, и второе — это событие должно находиться до того времени, в котором ты находишься сейчас. Время никогда не меняется. Ни при каких условиях. Но ты можешь вернуться к событию, которое было ранее, а в этом событии...       … другое время, но оно не менялось! Оно никогда не меняется, это я... Я поняла! - Света резко оживилась, понимая, насколько всё просто, но уже через секунду её радостное настроение улетучилось, а на его смену пришла рассудительность, - получается, что я зажата в рамки.       Верно. Ты не можешь вернуться к тому, чего не помнишь.       И выходит, что каждым прыжком я укорачиваю отрезок, в котором могу двигаться.       Верно. Ты не можешь вернуться к событиям, которые находятся в будущем...       ...до тех пор, пока не догоню это самое будущее.       Верно.       Девушка на минуту задумалась, обхватив себя за пояс правой рукой и покусывая ноготь на левой руки.       Что случиться, когда я умру?       Боюсь, что в этом мы с вами похожи. - он впервые открыто засмеялся.       Я не о том, - она улыбнулась, - если я погибну, я смогу...       Нет. Ты не можешь вернуться к тому, чего не помнишь.       Но ты не знаешь, что будет после смерти, - в её голосе вместе с игривостью показались и нотки логики, - и потому возможно получится...       Ты готова рискнуть?       Девушка на секунду замялась: «и потерять возможность прыгать во времени?!»       Ладно... Но верно ли я понимаю, что если всё буду делать правильно, я могу жить вечно?       А ты хотела бы?       Не так важно, хочу ли я или нет, - Света попыталась уклониться от ответа, лишь бы не признаваться в том, что задала этот вопрос не потому что хотела знать на него ответ, а потому что посчитала, что просто обязана его задать, видя «дыру», которую, как ей кажется, не предусматривали те, кто наделил её, или их подобной силой. - Можно ведь, так?       Да, можно.       И значит вы...       В некотором смысле, да.       Хм. - она хмыкнула себе под нос, пытаясь понять, что она извлекла из этих ответов.       Пока это не удалось ни одному из вас.       Я не первая?       Мне казалось, что ты поняла аналогию с аквариумом? - в его голосе послышались нотки разочарования и обиды, но лицо ничего не выражало.       Верно... Прости, немного трудно удержать всё в голове. А как долго продержался самый... Ну...       Чуть более четырех сотен лет.       Всего?       Тебе кажется это мало?       Нет, это, разумеется, ха, много... По сравнение с тем, сколько в среднем живет человек... Но...       … но мало для того, кто может возвращаться назад вновь и вновь?       Именно!       Возможно...       Как он закончил свой путь?       Тебе правда это интересно?       Считай, что мы вместе сидим возле аквариума. - она улыбнулась. Через пару секунд он ответил ей улыбкой, а слова прозвучали чуточку теплее.       Эвтаназия. Он посчитал, что добился всего, о чём только можно было мечтать, и что пора открыть путь другим.       Открыть путь другим?       Он много путешествовал по миру, но в конце концов начал задумываться о том, что мир вокруг него словно стоит на месте. Будто он своими действиями не даёт миру, и другим людям двигаться вперёд.       Как ты об этом узнал? - Свете его позиция показалось как минимум любопытной, и она сделала небольшую заметку в невидимом блокнотике, чтобы позже обдумать это, но ей было любопытно, как же они могли узнать о мыслях человека. Если, конечно, он сам с ними не поделился - но она в это не верила.       Он вёл дневник.       Дневник?!       Да, обычный дневник, в котором описывал свои путешествия, а так же мысли и вопросы, которые он хотел бы задать тем, кто подарил ему такую способность.       Погоди, погоди... Он. Вёл. Дневник?!       Да, я уже сказал об этом.       Но ведь каждый раз, когда ты прыгаешь, ты теряешь всё, чего достиг... КСТАТИ!       Консультант приподнял бровь.       Я чуть не забыла спросить! Когда я возвращалась назад, моё тело, оно словно... Словно запоминало свои...Данные. Характеристики. Хм... Свойства.       Я понимаю, о чём ты. Ты, наверно, хочешь спросить, почему не пропадают воспоминания?       Именно! То, что моё тело, мой организм возвращается в состояние, в котором он был в то время, в которое я только что прыгнула — это логично. Но почему я не забываю...       Мы научились управлять этим процессом. Раньше объект принимал изначально состояние целиком, и лишь спустя много-много поколений мы научились помнить сам факт того, что мы вернулись в своё воспоминание. А спустя еще множество поколений, мы научились сохранять в памяти всё, что было ранее. Тебе досталась, скажем так, уже улучшенная, удобная версия. - он подмигнул девушке.       Удобно. - машинально ответила та. Выглядела она при этом глуповато. Через несколько секунд он продолжила, как и прежде. - А мои навыки?       Зависит от навыков... - почти по философски ответил консультант, - то, что требует физической подготовки будет утеряно, даже не смотря на то, что пять об этих навыках сохранится. И поверь мне — потребуется время, чтобы привыкнуть к тому, что ты на самом деле не владеешь ими.       Если я прыгну достаточно далеко, что бы их потерять..       Разумеется. Однако что-то останется, и тогда ты сможешь улучшать свои навыки, как и главный герой в фильме День Сурка.       Девушка удивленно взглянула на паренька. Он улыбнулся ей в ответ.       У меня может возникнуть перегрузка информацией? Не думаю, что создавая наш мозг природа предусмотрела, что мы сможем возвращаться назад раз за разом, всё наполняя и наполняя голову информацией.       На самом деле защита на этот случай у вас уже есть.       Да ну? - с сарказмом глянула она на него, на мгновение забыл о том, что старалась вести себя максимально дипломатично. Консультант если и заметил её сарказм, то ничем не выдал этого.       Ты помнишь день, когда тебе исполнилось два года?       Девушка всё мигом поняла, но всё равно ответила.       Нет, не помню.       Ты помнишь, что было восемьсот двенадцать дней назад?       Нет, мне трудно будет посчитать... Но даже если... Нет, не помню. - заметив его пронзающий взгляд и хитрую улыбку, она перестала увиливать и ответила на тот вопрос, который он имел ввиду.       Сколько дней из своей школьной жизни ты...       Признаю, что была не права.       Разумеется, текущая ситуация не входила в планы изначально, но уже имеющийся механизм отлично справляется со своей задачей, верно? - это был риторический вопрос, и потому девушка сразу же задала свой вопрос в ответ.       С навыками разобрались, но как же он вёл дневник в таких условиях?       Ты хочешь это знать или тебе просто непонятно, как он это делал?       Она задумалась.       Мне не понятно, как он это делал.       Уверен, что ты сама ответишь на этот вопрос, когда захочешь узнать.       На какой-то миг у девушки возникла мысль — всего на мгновение — что всё это один большой розыгрыш, и кто-то решил подшутить над ней. Нет, она не ставила под сомнение то, что умеет возвращаться назад во времени, лишь этого консультанта и его речи. Внезапно, ей захотелось узнать, что будет, если она вернётся к началу разговора и начнёт его заново, зная всё, что он ей уже рассказал. Эта мысль придала ей такой приток энергии, словно ей вкололи дозу адреналина (хотя на самом деле ей никто и никогда не колол адреналин, и потому ей не с чем было сравнивать. В её жизни имелись события, вызывавшие прилив адреналина, и потому она предполагала, что «укол адреналина» дает аналогичный эффект). Глядя в голубые глаза консультанта, она представила, как идет по широкому помещению магазина, сбоку от неё ряды холодильников, а впереди — спина молодого паренька. Яркий свет многочисленных лам, неприкрытые и совершенно некрасивые балки под высоким потолком, кафельный пол с редкими разводами от тряпки... Она прикрыла глаза...       Если у тебя...       Девушка испуганно открыла глаза, напрочь забыв о своём плане.       ..остались вопросы, то задавай их сейчас. - он небрежно улыбнулся (или ей так показалось?), и принялся разглядывать что-то слева вдалеке от них, почти полностью скрыв свои глаза от девушки.       Не могу... - он перевёл взгляд на неё - … сообразить. У меня определенно есть какой-то вопрос, какой-то важный вопрос, но я не могу вспомнить, какой именно.       Количество попыток? - он усмехнулся.       Нет, что-то другое, но об этом я тоже хотела...       Сколько угодно. - он оттолкнулся спиной, встал в полный рост — на голову выше её, - убрал руки за спину и выжидающе смотрел на неё. Девушка поняла, что разговор подходит к концу, и ей срочно нужно было вспоминать.       Что будет, если кто-то узнает?       А сама как думаешь?       Мне не поверят. А если сумею убедить... Что же, если сумею убедить, то зависит от человека, но скорей всего — куча ненужных для меня проблем.       Консультант ничего не ответил, но понимающе улыбнулся. У Светы возникло чувство, будто этот вопрос он слышал не раз, и ему он казался скучным.       Я могу использовать прыжки, как захочу? Ведь я — всего-лишь рыбка в аквариуме?       Просто постарайся поверить в то, что эта так называемая — сила, которая для вас кажется чем-то существенным и всемогущим, для нас такая мелочь, что мы даже не обращаем на неё внимание. И если у тебя получиться поверить в этом, то ты сможешь представить масштаб происходящего.       Он вновь наклонил голову в бок, уголки его рта слега приподнялись. И если до этого момента в голове девушки раз-другой появлялись мысли о розыгрыши и неестественности происходящего, то сейчас, в эту секунду, в это мгновение она отбросила все сомнения и поверила. Поверила в то, что точно так же как она пару раз в неделю смотрит с высока на паука в ванной, не решаясь его раздавить, понимая, что он — тоже живое существо, маленькое, но существо, так же и она для кого-то всего-лишь маленькое существо. Маленькое существо с кучей проблем и забот, которые для того, кто смотрит на неё свысока просто напросто не существуют. Она вспомнила свою подругу Марину и её аквариум, к стеклам которого они прилипали сотни раз: Светлана смотрела, как плавают небольшие стайки рыбок, она разглядывала их узоры, и даже узнавала некоторых из них. «Узнавала ли? Откуда мне знать, что это была одна и та же рыбка, а не разные?». Она не могла сказать наверняка — они были слишком маленькими, слишком примитивными, чтобы как-то отличаться друг от друга. Они плавала кругами и ели корм, гадили и размножались. Были ли у них проблемы? Она не знала, да и не интересовалась ни разу! Что более важно — она ни разу не задумывалась об этом. Люди не такие примитивные, как рыбки, они достаточно сильно различаются, у них может быть совершенно разная реакция на абсолютно одинаковые события, у них разные предпочтения, они мыслят с разной скоростью и по разному! Каждый человек, как бы сильно он не был похож на другого, существенно отличается от него. Каждый человек уникален. «Настолько ли существенно? Для нас — может быть, но какими нас видит сторонний наблюдатель?».       Раздался тихий не то скрип, ни то писк — консультант шаркнул по полу ботинком, намереваясь отойти от девушки.       Погоди, я...       Он повернулся, и выжидающе глянул на неё.       Я не помню, каким был мой вопрос, - она говорила быстро, волнуясь и сбиваясь, - и я уверена, что он был важным. Но ты уже ответил на ряд других, и даже на те, которые не были заданы. Благодарю тебя.       Пожалуйста. - тихо, холодно и совершенно не враждебно ответил консультант. Для них девушка не представляла угрозы, не представляла она и интереса, но даже самые малые из существ заслуживают толику внимания.       Я рада тому, что... произошло со мной. И я благодарна за это, даже если это... Если это... - она попыталась сказать, что то, что для одних незначительное — для других может оказаться очень весомым, но никак не могла подобрать слов, чтобы это прозвучало точно, но в то же время кратко и деликатно. Запутавшись в собственных словах, она замолчала и уставилась в пол, словно маленькая девочка, которую ругают за съеденный торт, который был оставлен к приходу гостей.       Мы больше никогда не встретимся. Но мы...       Девушка внезапно угадала, что он собирается сказать: «Но мы всё равно будем наблюдать за вами». Она не могла сказать, откуда появилась эта мысль, но она знала, что он произнесёт именно эти слова. Перед её глазами мгновенно появился безграничный аквариум, и внутри него были целые улицы и кварталы, огромное количество небоскрёбов, и магазинов — все такие реальные, и такие искусственные. И множество-множество рыбок: в деловых костюмах, в платьях, в спортивной одежде. Некоторые из них были в кепках, другие носили очки, кто-то был в парике. Они нелепо и забавно ходили по улочкам куда-то спеша. Изображение перед её глазами словно плыло и размывалось, как-будто кто-то наложил фильтр. А затем она заметила — чётко и ясно — рыбку: она, словно герой мультфильмов вышагивала своими плавниками по тротуару, на плече её весела сумка, и длинные волосы красиво развивались позади неё. Она шла среди других рыбок и тихонько говорила в телефонную трубку: «Каждая рыбка уникальна, мы все существенно отличаемся друг от друга». Света перевела взгляд в сторону, в даль улицы, но и там заметила эту же самую рыбку — саму себя. Посмотрела в другой конец безграничного аквариума — городские улицы сменились горами песка и непонятными фигурками неправильной формы, которые словно случайным движением руки просто разбросали вокруг, и тут же заметила эту же самую рыбку — она небрежно шагала по одной из этих странных штуковин, как будто-то по мостику.       Каждый раз, когда Света пыталась увести взгляд в сторону она видела саму себя в образе рыбки, и поняла: она не против быть в чьём-то аквариуме до тех пор, пока он достаточно велик и просторен. И тут она почувствовала усталость: она не хотела и дальше следовать за потоком своих мыслей, понимая, куда они могут её привести. Образ аквариума пропал, и перед ней вновь стоял консультант-Игорь; он так и не успел договорить:       Но мы всё равно будем...       Не будете. - шёпотом оборвала его девушка, прикрывая глаза.       Неспешным шагом Света направилась вглубь просторного помещения, на этот раз зная, что отдел с чайниками находится впереди и справа. Молодого паренька в форме магазина, который стоял к ней спиной, она проигнорировала.       Это была нечестная попытка уйти от реальности — «ничего рассказанного в разговоре не будет, если разговор не состоится», - в конце концов, если бы она хотела послушать про то, насколько ничтожен человек, она бы просто почитала Лавкрафта.       Запомнив номер первого попавшегося чайника она направилась к кассе, и единственное, что её сейчас заботило — чтобы чайник был принесён со клада, а не взят из зала. Людей на этаже по-прежнему не было, что немного огорчило девушку: стоя уже на кассе, которая находилась в паре шагов от стойки выдачи товара, и ожидая когда ей принесут товар, она истекала слюной, глядя на прозрачную мисочку доверху наполненную леденцами — оранжевые, желтые, красные, зеленые и розовые фантики привлекали её внимание сильнее, чем красная тряпка быка. Белые не то звёздочки, не то кружочки вокруг изображения полупрозрачного цветного леденца должны были показать вкусовое ощущение, которое человек испытает, когда положит конфетку в рот — и у них это прекрасно получалось: во рту уже стоял кисловатый вкус конфет.       Да берите уж, не стесняйтесь. - девушка на кассе, такая же низкая ростом как и сама Светлана, приятно улыбнулась и слегка подвинула блюдце.       Я всегда думала, что леденцы для того, чтобы как-то скрасить ожидание, пока стоишь в очереди. А очереди, как видите, нет.       Можно и просто так взять, если очень хочется. - она еще сильнее улыбнулась, и подвинула блюдце на несколько сантиметров. Теперь оно стояло почти на самом краю стола, грозясь быть задетым при неосторожном движении. Светлана мельком взглянула на бейджик у девушки на груди - «Катя, консультант». На какое-то мгновение у неё всплыл образ официантки-блондинки в кроваво-красной жилетке, но между девушками ничего общего не было, кроме имени, само собой. А еще было немного странно видеть консультанта на кассе.       Спасибо, Катя. - и она протянула руку к зелёному фантику.       Берите больше, не стесняйтесь. - девушка за стойкой рассмеялась, а затем тоже взяла пару леденцов, и если бы Светлана задержалась на секунду дольше — возможно бы даже коснулась её руки.       Вдруг Свете пришла в голову совершенно дурацкая идея: «бред полный, но почему бы и нет? Теперь я могу делать всё, что захочу». Она усмехнулась, и прикрыла глаза.       Можно и просто так взять, если очень хочется. - девушка за стойкой расплылась в улыбке и пододвинула блюдце почти к самому краю.       Спасибо, Катюшка.       «Чёрт!». Света мысленно выругала себя за то, что её голос всё-таки дрогнул, когда она произносила её имя: может теперь она и умеет перемещаться назад во времени, но смелости эта способностей ей не прибавила. Она прикрыла глаза, мысленно отсчитала три секунды, и...       Можно и просто так взять, если очень хочется. - девушка за стойкой в третий раз широко улыбнулась, повторяя одну и ту же фразу, после чего вновь подвинула блюдце почти к самому краю.       Спасибо, Катюшка. - Света приятно улыбнулась: сейчас она кое-как поборола страх, и потому фраза прозвучала вполне естественно и натурально; затем потянулась к блюдцу, напоминая себе о том, что нужно слегка задержать руку.       Да не стесняйся, бери больше.       Катюшка ответила тихо (хотя вокруг никого не было), и тоже потянулась к блюдцу, и действительно — как бы случайно, задела своей рукой кисть Светы, которая всё еще набирала конфеты. Девушки встретились взглядом: «карие» - подумала Света, и небрежно отдёрнула руку, рассыпав конфеты по столику.       Прости... - негромко сказала Света.       Нет, это вы простите меня... - мгновенно ответила девушка.       Всё в порядке, я не против.       «Твою же, мать!». Это было совсем не то, что она планировала сказать. Однако девушка за стойкой, быстро ухватилась за эти слова, и хитро улыбнулась: она явно была не против вновь вернуться на «ты». Света в легкой паника прикрыла глаза, в очередной раз представляя картину...       Можно и просто так взять, если хочется.       Не буду наглеть, спасибо. - и демонстративно отошла на пару шагов в сторону, к стойке выдачи товара, краем глаза заметив как на лице Катюшки промелькнула тень грусти. Затем она опустила голову, уставившись в монитор компьютера, и её лица нельзя было разглядеть.       «Ахренеть...». Света ждала свой товар, и внутри неё всё тряслось: она не знала, что сейчас произошло, и показалось ли ей, или девушка по имени Катя действительно только что заигрывала с ней, но это было офигенно! Не то, что с ней заигрывала девушка, а то, что она — Света — смогла пройти через разговор несколько раз! «Да, не бог весть какой разговор, но тем не менее! Мне показалось, что она захотела коснуться моей руки, я отмотала назад и предоставила ей такую возможность, и она коснулась!». Тут она неожиданно — даже для самой себя — несильно подпрыгнула на месте от несдерживаемой радости. Быстро обернулась к стойке — Катя сидела опустив голову, и ничего не видела. Света отвернулась от неё, и широко улыбалась, не в силах сдержать улыбку — теперь она может менять любой разговор, с любым человеком, столько раз, сколько ей захочется!       Дождавшись товара, она покинула магазин, и пошла на ближайшую автобусную остановку, Она запомнит третье февраля на всю жизнь: и пусть способность возвращаться назад во времени она получила намного раньше (в прошлом году, третьего июля она невольно вернулась во второе), именно сегодня она получила право пользоваться этой способностью на законных основаниях. По крайней мере именно так она решила для себя сидя на не очень уютном кресле автобуса, и разглядывая вечерний — почти ночной, пейзаж за окном, и думая о том, что возможно поездки на городском транспорте не так уж и плохи по сравнению с пешими прогулками по сорок минут, как она думала ранее.       Подходя к своему подъезду она полезла в сумку за ключами, но случайно выронила их: взглянула на них с высоты своего невысокого роста, а затем прикрыла глаза, вынимая из сумки вторую связку ключей. Дверь подъезда и квартиры она открыла с широкой улыбкой. Оказавшись дома, умывшись и переодевшись, она босиком зашла на кухню, где принялась доставать новый чайник. Задумавшись на секунду, она пробежала взглядом всю инструкцию, как на русском так и на английском языке — ничего интересного или стоящего: она и раньше почти всегда читала инструкции, лицензионные соглашения, предупреждения, предисловия и прочий «необязательный» текст — нередко в нём попадалось что-то забавное или интересное, что легко ускользало от внимания среднестатистического пользователя, но иногда она позволяла себе не читать подобные сообщения. Очень редко. Но сегодня, после того как она получила «инструкцию по прыжкам во времени», которую так просто не найти ни в магазинах, ни на сайтах, она была просто обязана прочитать и этот текст, вне зависимости от того, насколько он полезен или интересно — тоже инструкция, как ни как. Закончив чтение, она с чистой совестью залила в чайник воды и уселась на диванчик в ожидании.       Света сидела на короткой части диванчика, что был выполнен в виде буквы «Г», и забросив ноги на его длинную часть: мысленно составляла список того, чтобы она хотела изменить. В самом верху её воображаемого списка красовалась крупная надпись «ОГРАБИТЬ БАНК!!!» без числового номера в начале, но с тремя восклицательными знаками в конце. На самом деле грабить банк она не собиралась, а когда она займется финансами, она выберет более доступным и неприметный способ — она еще подумает об этом. Ограбление банка она добавила в свой воображаемый список скорее ради шутки: еще в детстве, когда она и другие дети обсуждали супер-силы, на вопрос «что ты будешь делать, если получишь такую-то силу?» чаще всего отвечали - «ограблю банк!». Это же были дети... Однако, на удивление с возрастом ничего не менялось, и когда возникали дружеские споры на около-подобную тематику, ограбление банка стабильно входило в пятерку самых популярных предложений, наравне с подглядыванием в душевых, и нанесением вреда своему самому заклятому врагу. В различных литературных произведениях и фильмах так же нередко мелькала тема ограбления банка в качестве одного из первых действий на случай, если главный герой получает супер-способность: иногда в прямом смысле — ограбить банк, иногда термины могли меняться, но суть оставалось прежней. Но нередко можно было увидеть подобную ситуацию как своего рода шутку, любезно оставленную авторами. Вот и сейчас Светлана решила добавить ограбление банка в свой список просто так, отдать дань уважения жанру, так сказать.       После ограбления банка (с тремя восклицательными знаками) начинался настоящий, пусть и вымышленный список:       уделить внимание людям, которые того заслуживают       не тратить время на людей, которые того не стоят       На мгновение она задумалась: эти два жирных пункта, за которыми на самом деле скрывалось несколько десятков — она уже успела подкорректировать его — можно описать английским словом longshot, то есть какой-то план или задумка на далекого будущее. На то, чтобы выполнить эти пункты у неё уйдут годы жизни. По сути — ей придется вернуться в прошлое, и заново прожить почти всю свою жизнь. Пока она к такому не готова, нужно что-то менее масштабное, что-то попроще. Но всё что приходило ей в голову было либо с заделом на далекое будущее (а точнее — раннее прошлое), либо откровенная ерунда из разряда поднятия ключей и флирта с Катюшкой.       Она улыбнулась: «это было забавно. Я обязательно повторю подобное с кем-нибудь еще».       Мысленно она зачеркнула первые пункты (оставив ограбление банка с тремя восклицательными знаками, разумеется), и добавила несколько новых и коротких:       веселье с незнакомцами (тут же в её голове всплыл образ Катюшки, её карие глаза и легкая грусть на её лице, по окончанию)       случайные случайности (она обязательно должна проверить, как сильно будут меняться события, если она будет повторять один и тот же период раз за разом не вмешиваясь в их ход, просто наблюдая)       душ (это она проверит утром)       память       здоровье       Чайник тихо пискнул, напомнив хозяйке о своём присутствии. Девушка встала и шлепая по полу босыми ногами направилась к шкафу за кофе.       Надо бы почитать немного о том, как работает человеческий организм, чтобы в критической ситуации не отключиться, и иметь возможность прыгнуть назад. Да и узнать как развивать организм в подобных условиях — когда любые изменения отменяются при прыжке назад, - будет полезно. А еще важно помнить события: «ты не можешь вернуться к тому, чего не помнишь». Нужно удерживать в памяти важные точки — чтобы я могла возвращаться к ним, но при этом нужно еще и как-то архивировать воспоминания так, чтобы они не пропадали совершенно бесследно, в противном случая я рискую проживать один и тот же период длинную в вечность вновь и вновь, ибо в определенный момент воспоминаний накопиться так много, что я буду забывать, что я уже видела или делала что-то конкретное.       В её голове пролетели пара мыслей — Светлана не успела за них зацепиться, чтобы как следует их разглядеть, но общую суть она уловила, и поставила небольшую галочку возле несуществующей строчки «память».       Из кухни она вышла без нескольких минут двенадцать. Закидывая в стиральную машину бельё она улыбнулась. С того момента, как она зашла в универмаг она ни разу не вспомнила о том, как неудачно начался её день. Сны этой ночью ей не снились.              

(Случайные случайности).

      

Часть пятая.

      

1

      Проснулась она ровно в девять — у неё сегодня был выходной. Повалявшись пару минут в постели и размяв ноги, она резким движением вскочила и направилась в душ выполнять сразу два пункта из своего небольшого и как она считала — дурацкого списка. Сначала она подошла к стиральной машине, и еще не успев открыть дверцу поняла, что это не список дурацкий, а она — дура: закладывая вчера перед сном бельё она решила проверить, всегда ли оно будет лежать одинаково по окончанию стирки или нет. Особенно её интересовало, каждый ли раз пододеяльник будет набит другими вещами или же отматывая время назад достаточно долго она сможет получить ситуацию, когда в пододеяльнике не окажется ни одной посторонней вещи. И лишь сейчас, сидя на корточках перед стиральной машиной, она поняла, что допустила серьезную ошибку: чтобы провести эксперимент, ей нужно возвращаться в прошлое до того момента, как остановиться барабан, а он остановился глубокой ночью, когда девушка спала, и следовательно у неё лишь два вариант — вернуться в предыдущий день, до того как она уснула, либо же перенести эксперимент на другое время и начать сначала. Второй раз ложиться спать она не собиралась (даже помня о том, что организм будет уставшим, и потому заснёт она быстро), ведь сейчас её ждал второй, куда более приятный эксперимент. В темпе вынув и развесив бельё — и не забыв пригрозить ему расправой когда подвернется случай, она скинула с себя пижаму и оставшись голой шагнула в душевую кабинку.       Привычным движением она сдвинула рычаг, и быстро скользнула в сторону прижавшись почти всем телом к стенке кабинки, чтобы её не обдало холодной водой. Вода мерно зашумела, холодные капли забились о её лодыжки, через несколько секунд пол душевой комнаты покрывала тонкая лужица прохладной воды. Потанцевав в ней секунд пятнадцать от нетерпения и легкого холодка на теле, и убедившись, что вода достаточно нагрелась, девушка встала под три струи воды — одна сверху, и две с боков, и облегченно выдохнула, отдавшись разливающейся по её телу теплоте. Следующие несколько минут она стояла почти не двигаясь, и просто наслаждалась тому, как вода соприкасалась с её телом: она всегда любила воду, сколько себя помнила. В раннем детстве, судя по множеству фотографий и рассказам родителей, из ванной её вытаскивали силой, и всегда — с криком и визгом (разумеется, кричала и визжала маленькая Света, а не родители). В школу она ходила со спортивном уклоном, и потому там имелся настоящий, глубокий бассейн, в который неоднократно прорывались и взрослые, но насколько она знала их туда никогда не пускали. А вот Светлана проходила в него все одиннадцать лет — плавать она научилась намного раньше, чем считать и писать, и зачастую присутствовала на занятиях с ребятами намного, намного старше её самой, за что она спустя много лет неоднократно благодарила родителей, которые смогли уговорить учителей пойти на подобное. Окончив школу она записалась в городской бассейн и стабильно ходила в него три раза в неделю в последующие несколько лет, ровно до тех пор, пока не устроилась на работу. Позже, возможности посещать столь родное спортивное заведение не представлялось возможным, и девушке оставалось довольствоваться лишь душем, и водой из под крана — каждый раз, когда она мыла посуду или даже просто споласкивала руки, она удерживала руки под струёй воды на лишние пару-тройку секунд, позволяя себе насладиться контактом с водой. А еще она любила дождь. Среди её знакомых не было ни одного, кому бы нравился дождь, а она его просто обожала: у неё не было ни одного зонтика (на самом деле был, но она об этом не помнит: дальние родственники подарили ей в детстве зонтик, но девочка не обратила на него внимание, разглядывая другие подарки и кучу конфет, а позже родители передарили его своим знакомым), и она никогда не отменяла свои планы из-за дождя, и даже наоборот — шансы её подруг вытащить Светлану на улицу, например в кино, резко повышались если за окном лил дождь. А если она оставалась во время дождя дома, то нередко открывала окна и усаживалась заниматься своими делами прямо за мокрый подоконник — разумеется, если её дела позволяли подобное. Иными словами, отношение Светланы с водой были очень и очень близкими. Она любила воду, она обожала контакт с водой, ей нравилось чувствовать её на себе, и даже самые маленькие капельки, оставленные утренним туманом на её веках или щеках приносили девушке тихое и мерное удовольствие и даже — покой.       Она стояла с закрытыми глазами и держалась каждой рукой за соответствующее плечо, плотно прижав руки к телу и согнув их в локтях — грудь оказалась слегка зажатой между последними. Она стояла ни о чём не думая и просто впитывала в себя воду. Много воды. Она чувствовала каждую из множества тоненьких, но мощных и острых струек, которые били в её плечи и в спину, в бока и руки. Множество ручейков стекали по её бёдрам и голеням, приятно щекоча ноги. Она чувствовала каждую прядь её длинных волос, что прилипли ко лбу, опускаясь на закрытые глаза, на её нос и рот. Чувствовала, как волосы лежат на её спине и груди. Опустив левую руку, она правила одну из прядей, убрав их с правой груди в сторону, однако убирать руку не стала. Затем медленно сдавила грудь. Затем еще раз чуть сильнее. Затем она оперлась спиной на деревянную стенку душевой, и сильно сжала сосок правой груди — из её рта вырвался легкий вздох, но глаза оставались по-прежнему закрытыми. Права рука скользнула с плеча на левую грудь, а левая рука тем временем медленно сползла вниз по животу — в самый низ. Она уже не думала о воде, целиком и полностью отдавшись совершенно иным мыслям; слегка согнула ноги в коленях в предвкушении. Правая рука сжимала грудь всё жестче и грубее, пальцы всё быстрее поглаживали сосок, всё чаще до боли царапая его; левая двигалась активнее и активнее, а колени согнулись еще сильнее...       В какой-то момент Светлана на мгновение приоткрыла глаза — ровно настолько, чтобы разглядеть прозрачные двери душевой кабинки и множество мокрых бороздок, оставленных на них стекающими каплями. Закрыв глаза она ускорилась, и через секунду дёрнулась слегка присев, из её рта вырвался тихий стон, но тут же затерялся в шуме воды. На секунду она замерла, а затем улыбнулась не открывая глаза, мысленно рисуя картину, увиденную несколькими секундами ранее: мокрые, прозрачные дверцы её душевой кабинки, аккуратно вставленные в декоративные деревянные стенки, прикрепленные поверх кафеля. Она представила, свои руки — одна на груди, другая там, внизу. Она представила, что чувствуют её руки, что чувствуют её пальцы. Она представила, что чувствует она сама, и где.       Изо рта девушки вновь вырвался стон.       А затем еще один.       И еще один. И еще.       Вернувшись назад в седьмой или даже восьмом раз, она уже не контролировала ни своё тело, ни свои руки, ни свои пальцы. Она не управляла ими, она просто послала импульс в сторону рук, и те выполнили то, что от них требовала хозяйки сами по себе: точно и быстро. Намного быстрее, чем если бы девушка управляла ими сама.       Не в силах устоять на ногах Светлана сползла, считай — упала, на пол душевой, да так и просидела следующие пять минут: задница болит от удара, ноги неприлично раскинуты в разные стороны насколько хватало места в кабинке с прозрачными дверцами. Руки, отработав своё с полна, теперь безвольно лежали внизу живота.       Струи воды беспощадно били на голое женское тело. Глаза — закрыты. Приоткрытый рот — растянут улыбкой похоти.              

2

      Готовя обед (завтрак она уже пропустила) и ужин одновременно — она чистила картошку, Светлана уже пришла в себя после приятного эксперимента в душе, и сейчас она обдумывала произошедшее на совершенно трезвую голову: почувствовав, что близка к пику, она открыла глаза, чтобы сохранить момент, и позже вернуться к нему, правда тогда, стоя в кабинке душа, она не верила, что сможет сконцентрироваться достаточно в такой особый момент, однако с этим проблем не возникло. Неожиданность появилась несколькими секундами позже, когда она решила прыгнуть назад сразу же, после. В предыдущие прыжки, например ко входу в вагон поезда, она всегда чувствовала изменения вокруг неё даже будучи с закрытыми глазами: разницу в температуре, в давлении, другие запахи и шумы. Сегодня же, стоя в душевой кабинке и прыгая назад в ту же самую душевую кабинку, да еще и всего на несколько секунд назад, никаких изменений она почувствовать разумеется не могла. Но вот её организм и мозг изменения заметили сразу же. Её тело, как она и ожидала, вернулось в то состояние, которое она сама выбрала — за мгновения до. Но вот её мозг всё еще считал, что всё уже произошло, и потому после прыжка её мозг и организм не смогли придти к соглашению, это уже случилось, или вот-вот случится? Всё случилось, и она это почувствовала, но голова её начала слегка болеть и кружиться, пытаясь привести ощущения и воспоминания в порядок. А девушка, вместо того, чтобы дать её телу и мозгу организоваться и привести всё в порядок взяла и прыгнула еще раз. И всё началось по новой, но уже с большей силой. Она вновь испытала приятные ощущения, что говорило о том, что её организм решил вновь не рисковать, и «обеспечить хозяйку» тем, чем следует, а уж после с удвоенной силой разгребать последствия сделанного выбора... А девушка взяла и снова прыгнула назад, и всё началось по новой.       Она кинула в кастрюлю последнюю картофелину.       Каждый раз её мозг сохранял информацию о том, что всё уже произошло. Каждый раз её тело вело себя как в первый раз, и мозг шёл на встречу хозяйке, и послушно обеспечивал девушку тем, чем следовало, но с большей силой — ведь он помнил о том, что всё уже произошло! Просто хозяйка ничего не заметила. И потому этот раз он делал сильнее предыдущего — чтобы хозяйка почувствовала. Однако в организме всё же имелся своего рода — предохранитель. «И после того как история повторилась в седьмой или восьмой раз мой мозг понял, что что-то работает не правильно, и вырубил весь дом. Образно выражаясь...». После последнего прыжка у Светланы сильно заболела голова, словно кто-то ударил по ней чем-то очень, очень тяжелым: голова кружилась, ей было больно думать, она не могла четко определить линию горизонта, и потому начала падать. Но ей и не нужно было, ни определять линию горизонта ни думать: её тело в этот самый момент отдало отмашку о том, что мы близки! Сейчас всё произойдёт! И девушка сделала последнее движение, чтобы достичь финиша, послав импульс в руки, чтобы те закончили дело. И сразу после этого её мозг влил в неё повышенную дозу, а после отобрал управление над телом, не позволив ей устоять на ногах Как итог: девушка — счастлива. Зад после падения — болит. Тело и мозг пришли к единому согласию, что всё, наконец-то, произошло.       Светлана продолжала готовить еду тихо напевая несуществующую мелодию. Настроение у неё было отличное: она была довольна результатами эксперимента, и обязательно попробует его в будущем. А если получиться — еще и улучшит его. Но на сегодня у неё уже были планы, к которым она приступит сразу после еды.       Через полтора часа она уже закрывала дверь своей квартиры с обратной стороны. Спустившись еще только на второй этаж она почувствовала как температура в подъезде упала на несколько градусов; открыв тяжелую металлическую дверь и оказавшись на улице она в ту же секунду продрогла, рефлекторно зажмурившись: вся улица была белоснежной — так много за ночь выпало снега, и все это белое полотно слепило под лучами негреющего солнца. Была и другая причина по которой она зажмурилась: хоть на улице было абсолютно без ветрено, мороз стоял просто невероятный — девушка почувствовала это даже не телом, а глазами, которые после множества проведенных в тепле часов, внезапно заслезились от столько резкой температуры. Моргнув несколько раз, привыкая к яркому свету сугробов и одновременно согревая глаза, девушка почувствовала что дрожит всем телом, и была вынуждена признать, что её одежда совершенно не годится для походов в такой мороз. «На самом деле, в такую погоду нужно вообще сидеть дома». Простояв на холоде секунд десять размышляя, не перенести ли ей планы на другой, более тёплый день, Светлана прикрыла глаза и уже через мгновение почувствовала уютное тепло её собственной квартиры, а в руках — необычайно скользкую, и в то же время шершавую, текстуру ключей от входной двери. Вновь открыв глаза она взглянула на девушку в зеркале — та скорчила ей глупую рожицу, и она обе направились вглубь квартиры переодеваться.       Оказавшись на крыльце подъезда во второй раз за последние десять минут Света не без удовольствия отметила, что в её чёрном спортивном костюме с красными линиями по бокам ей очень даже тепло: она приобрела этот костюм всего пару лет назад ради совместных походов на лыжи с её школьными подругами — Верой и Маринкой, но с самого момента покупки ей так и не выпала возможность его надеть — либо девушки были заняты, либо погода была слишком тёплом и Света выбирала другой, более легкий вариант одежды (тот самый, в котором она вышла в это утро в первый раз). Выдохнув сквозь воротник куртки и поправляя левую перчатку, она двинулась в путь к остановке: за пару минут прошла совершенно пустынный, если не считать множество припаркованных машин, двор, шагнула в хорошо знакомую арку, в сотый если не в тысячный раз задумавшись о вечно перегорающей лампочке, а затем повернула в сторону. Только если идя на работу после арки девушка поворачивала налево, то на этот раз она свернула направо, направляясь прямиком к автобусной остановке, мудро рассудив, что идти пешком на другой конец города в такой мороз ей явно не стоит. Автобус пришел на удивление быстро, а вот тот факт, что он оказался совершенно пустым Светлану совершенно не удивил: был холодный выходной, все нормальные люди сидели дома и в тепле.       Спустя семнадцать минут она вышла на своей остановке отметив тот факт, что сильно опережает график: она не спешила, да и опоздать она тоже не могла — в конце концов человек, к которому она сегодня намеревалась устроить визит её не ждал, но полное отсутствие пробок на дороге позволило выиграть ей уйму времени. Автобус позади неё скрипнул дверью. Девушка осмотрелась по сторонам — вокруг не было ни души: ни людей, ни животных. На смену многоэтажным и величественным зданиям универмагов, банков и судов пришли невыразительные, серые домики прошлой эпохи, высотой не больше четырех этажей. Вдалеке послышался шум одинокой машины. Этот район, расположенный на самой окраине города, всегда напоминал Свете съемочную площадку, на которой идёт работа над очередным триллером события которого происходят в городе-призраке; и сейчас она шагала по его безлюдным улочкам словно главная героиня произведения, в котором вот-вот что-то должно произойти. Однако вокруг не было ни тумана, ни летающих газет, чьи заголовку должны были нагнетать атмосферу, как бы случайно влетая в кадр, не было и тревожной музыки Наоборот: стояла абсолютная тишина, улицы были чистые и прибранные, а сугробы и белоснежные дорожки без единого следа от машин или людей бесстыдно продолжали слепить глаза девушки. И лишь солнце сжалилось над ней, слегка обдавая её теплом.       Светлана неспешно продолжала углубляться в многочисленные улочки, с удовольствием слушая скрип снега раздававшийся после каждого её шага. Иногда она прикрывала глаза и возвращалась на несколько метров назад, только для того, чтобы заново пройти по девственно чистому снегу, наслаждаясь этим скрипом. В какой-то момент её взгляд зацепился за невероятно яркую — для подобного места — вывеску: «ВАМ СЮДА! → », гласила сделанная из цветных, мигающих лампочек надпись, а стрелка сбоку от неё указывала на дверной проём трёхэтажного здания. Какой-либо двери видно не было. Светлана немного сбавила шаг, разглядывая надпись на противоположной стороне улицы, пытаясь найти продолжение (или начало) вывески, но на всей стене дома не было ни единой таблички, надписи или афиши — ничего.       Хм.       Удивлённая, она поддалась своему любопытству, и быстро глянув по сторонам — в чём не было никакой надобности ведь улица была совершенна безлюдна, а транспорта, судя по следам на дороге, здесь не было как минимум с прошлого дня — вприпрыжку перебежала дорогу. Оказавшись рядом дверной рамой без двери она остановилась глядя на самый обычный коридор самого обычного жилого дома: вообще-то, окажись она в подобной ситуации скажем год назад, она бы проигнорировала и знак, зовущий непонятно зачем и непонятно куда, и эту самую дверь без двери. Но теперь, когда она могла отматывать время назад, она могла позволить себе немного больше.       Как и ожидалось, в коридоре, выходящим прямо на улицу и не имеющим никакой двери, было едва ли теплее, чем снаружи. Стены были выкрашены в жёлтый цвет, а соскоблившаяся в некоторых местах краска предательски выдавала множество предыдущих слоев — и каждый всё того же жёлтого цвета. Коридор растягивался примерно метров на пятнадцать (к двадцати шести годам Светлана по-прежнему с трудом могла дать оценку расстояния от одного объекта до другого, и потому не могла сказать точно, как далеко он шёл), и в самом конце заворачивался влево, где как могла догадаться девушка была лестница на верхние этажи. Левая стена от самой улицы и до самого поворота была совершенно голой. Правая стена была не намного интереснее левой, но посередине имелся дверной косяк — на этот раз с дверью — покрашенный всё той же желтой краской. Высоко над дверью на стене висела яркая лампочка, которую зачем-то покрасили в оранжевый цвет. Коридор был холодным, пустым и совершенно непримечательным. Сделав несколько шагов вовнутрь и оказавшись рядом с дверью, девушка увидела два листа формата а4 приклеенные на скотч, края которого аж почернели от грязи. На верхнем листе было напечатано крупным текстом: «с 18:00 до 06:00»,что явно означало часы работы, и несколько удивило девушку своим необычным временем. На втором листе, расположенным чуть ниже имелся ряд квадратных изображений, всё так же распечатанных. В схематичных рисунках легко узнавались современный мобильный телефон, старый и кнопочный мобильный телефон, наушники и музыкальные колонки, плеер, Wi-Fi роутер, планшет и радио приёмник на последнем из них. Справа и чуть ниже от листков, возле самой косяка висел маленький замочек. Светлана заметила его и улыбнулась в воротник своей спортивной курточке.       Много лет назад, еще до того как она пошла в первый класс, у её родителей была коробка с хламом: синего цвета, примерно 70х30 сантиметров и толщиной в три или четыре пальца, и без крышки. По правда говоря, «хлама» в ней не было, но будучи ребёнком, она не могла объяснить предназначение даже одной пятой из того, что там было. А чего там только не было: лампочки, вязальные крючки, рыболовные крючки спаянные вместе на манер миниатюрной кошки — Света предусмотрительно надела на каждый из острых концов по винной пробке, найденных всё в той же коробке с хламом — разодранные на кусочки поплавки, небольшие, размером с ноготок и отлитые из тёмно-коричневого метала зёрнышки или орешки, транзисторы и электронные платы, ужасно воняющие мелки грязного цвета, несколько пустых гильз от пистолета (а те самые «орешки», как выяснила позже девочка, были пулями, идеально подходившими под эти гильзы), и куча-куча всего другого, чему трудно было дать хоть сколько-нибудь понятное описание. Была даже упаковка презервативов, но тогда Света еще не знала что это такое, и потому не придала этому предмету какое-то особое значение. А вот что её действительно привлекло, так это набор замочков размером примерно с фалангу большого пальца взрослого человека: их было шесть штук, каждый как две капли воды похож на другой — золотого цвета замок и серебряного цвета душка. Были тут и ключики от замочков, и их тоже было шесть штук: в каждом из них имелось небольшое круглое отверстие, благодаря которому их и повесили прямиком на душки замочков. Три из ключиков висели на душке одного из маленьких замков, а три — на душке другого. Найдя замочки в первый раз и разложив их по три штуки на каждую из ладошек, девочка задумалась: «Ну какому дураку пришло в голову вешать ключи от замков на эти самые же замки?! Как их теперь снимать-то?». В тот раз её мозг подвергся серьёзному испытанию, и спустя несколько мучительных минут раздумья она вдруг поняла: быстро поднесла замочек с тремя ключиками, что находился на её левой ладошке к правой, и одним из ключиков открыла замочек, что лежал на её правой руке. А позже повторила процедуру наоборот. Теперь у неё было шесть открытых замочков и шесть маленьких ключиков от них же. Девочка осталась очень довольна собой, и тем как быстро она догадалась как выйти из такой непростой ситуации.       Спустя неделю, а может и месяц, девочка решила поиграть в Пиратов и Сокровища, и ей срочно понадобился замок для сундука. А еще лучше — шесть замков! И прекрасно зная, где можно их добыть, она направилась в комнату родителей, где на самой нижней полке шкафа лежала прикрытая журналами — ведь крышки не было — коробка с хламом. Заглянув в неё девочка обнаружила, что замочки теперь лежат в самом уголке, а трёх из них не хватает. Не хватало так же и трёх ключиков, а оставшиеся три вновь висели на душке одного из запертых замков. Слегка удивленная она зажала все замочки в ладошке, убрала коробку с хламом на место и убежала к себе в комнату. На этот раз перед ней стояла новая задача: два замочка она открыла в миг и не задумываясь просто поднеся их к душке третьего и открыв одним из висячих ключиков. Но как открыть последний из замочков, тот самый, на котором и висели все имеющиеся ключи? Девочка несколько минут бесцельно крутила замочек в руках, так и сяк пытаясь дотянуть маленький ключик до замочной скважины — которая находилась на противоположной от душки стороне замка — прекрасна понимая, что из этих действий ничего не выйдет — ключик в длину едва ли достигал длинны всего замка, и даже если бы ключ мог бы гнуться — а он не мог — ему всё равно не хватало длинны, чтобы обогнуть замочек и вставить в замочную скважину с другой стороны. Идей в голове маленького ребёнка не было.       И тут, совершенно внезапно, в её голове всплыл фрагмент из какого-то фильма — она не могла вспомнить ни название, ни о чём он был, она помнила лишь одну короткую сцену: какая-то женщина, возможно что и сама главная героиня, оказалась в тюрьме, а возможно что и грабила банк — девочка не помнила — главное, что эта женщина медленно подняла обнаженные руки в верх, к самой голове и вынула из своей прически шпильку — маленькая Света знала этот предмет, ведь у неё у самой уже было несколько таких в волосах. Затем всё так же медленно женщина стала опускать руки вниз, зачем-то проведя шпилькой по подмышке, после чего поднесла её к большому, тяжелому замку на решетке - «Да, она сидела в тюрьме, это точно!», - и неспешно вставила шпильку в замок, так же неспешно вынула и вставила снова. Затем так же медленно - «Возможно, плёнку на видео кассете заело, потому вся картинка и двигалась так медленно», - повернула его несколько раз при этом улыбаясь зрителю и облизывая губы, после чего замок с громким шумом упал на пол, и главная героиня фильма выбралась на свободу.       Прокрутив в голове всю эту сцену еще раз маленькая Света решила попробовать этот приём! Она потянулась к своим волосам, но резко передумала: «Женщина была намного взрослее меня, а замок намного больше моего. Потому и инструмент ей потребовался больше. Я же — маленькая, замочек мой — тоже маленький, значит мне нужна маленькая шпилька!». Логике ребёнка можно только позавидовать. Придя к такому умозаключению, Света направилась к своему письменному столику, резким движением открыла один из ящичков, и начала усердно в нём рыться. Содержимое детского ящичка на удивление сильно походило на содержимое коробки с хламом (тем более что часть вещей перекочевала из второго места в первое, и разумеется — без уведомления родителей). Спустя пол минуты активных поисков девочка вернулась на кровать с широкой улыбкой — в руках она держала канцелярскую скрепку. Немного повозившись с ней — само собой не забыв пару раз загнать острый конец под один из ноготков — она таки сумела отогнуть оба края и расположить их друг рядом с другом на манер столовой вилки или той же самой шпильки. Затем, она представила себя на месте героини из фильма: «меня, как и ту женщину из фильма поймали на улице, связали и кинули в тюрьму, закрыв на большой замок, - она поднесла маленький замочек с ключиками поближе к лицу, - и если я не хочу, чтобы надомной издевались, значит мне нужно как можно скорее убежать отсюда!» (Наивное дитя даже не подозревало, какие «издевательства» предназначались героине того самого фильма для взрослых, единственную и самую безобидную сцен из которого она случайно увидела). Затем она вставила оба конца скрепки в замочную скважину и предвкушая скорое освобождение из воображаемой тюрьмы повернула скрепку в бок. Однако детская радость и жажда приключений пропали так же быстро, как появились: скрепка просто прокрутилась и ничего не произошло — замочек остался закрытым, а девочка — в тюрьме. Она повернула скрепку во второй раз, но вновь ничего не произошло. Она задумалась: «Может и мне тоже нужно провести скрепкой у себя под мышкой, как это было показано в фильме?», но она постеснялась повторять этот жест, сама не зная почему, и просто повернула скрепку в третий раз. На этот раз произошло сразу три вещи: во-первых, усики скрепки прекратили вращаться, застряв в замочном механизме примерно на половине оборота. Во-вторых, к Свете, которая увидела это, внезапно вернулась игривое настрое и чувство предстоящих приключений. И наконец в третьих, она, поддавшись этому чувству, рефлекторно продолжила поворачивать ушко скрепки до полного оборота, но так как усики уже застряли, на скрепке образовалась небольшая, незаконченная петелька по типу тех, что иногда бывали в косичках девочки. Понимая, что она достигла прогресса в своем деле, Света перехватила скрепку и повернула её в четвертый раз — усики, окончательно застрявшие в механизме, остались совершенно неподвижны, и потому оказывали сопротивление, и нежным детским пальчикам стало слегка не комфортно поворачивать небольшое, скользкое от пота, и неудобное по форме ушко скрепки; Света не сдавалась и продолжала крутить. Во время пятого оборота скрепка всё так же не слушалась маленькую заключенную — которая не желала сидеть в воображаемой тюрьме — и потому периодически выскальзывала из её маленьких детских ручек. Стиснув зубы и перехватив скрепку в восьмой или даже в девятый раз, Света обхватила не только ушко, но и образовавшуюся «косичку», и постаралась прокрутить всю скрепку целиком. Замочек тихо щелкнул, серебристого цвета душка подскочила вверх обнажив небольшой зазор, в который тут же выпал один из ключиков. Не веря своим глазам, девочка подняла с цветного одеяла ключик, который еще минуту назад висел на душке запертого замка. Затем подпрыгнула на кровати, и упав на спину весело задрыгала ногами в воздухе от радости.       Светлана улыбнулась нахлынувшим воспоминанием о коробке с хламом и некоторым из приключений, с ней связанных, и о которых она не вспоминала последние лет десять, если не больше. Вновь взглянув в сторону дверного косяка без двери, и убедившись, что никто не идёт, она потянулась левой рукой к сумке. Не глядя щелкнула застежкой, затем сдвинула молнию одного из внешних карманов, пошарив рукой внутри и натыкаясь сначала на ручку и карандаш, затем на точилку для последнего, затем на линейку и стирательную резинку — ака ластик, затем на канцелярский ножик, и наконец нашла то, что искала: поднеся руку к самому лицу она приветливо посмотрела на обыкновенную канцелярскую скрепку, которую вместе с другими письменными принадлежностями держала в сумке еще со школьных лет: «Никогда не знаешь, где и когда может пригодиться тонкая проволочка или кусочек металла» (разумеется, не забывая обновлять эти самые письменные принадлежности по пере необходимости). В два кратких движения она раскрыла её, после чего, сдвинув локтем сумку на бедро, поднесла скрепку обеими руками к замочку, сразу вставив оба конца внутрь, ничуть не заботясь о том, что один выступал вперед чуть дальше другого, а сама скрепка упорно старалась вернуться к прежнему положению. Затем, перехватив одной рукой замок, а другой скрепку, сделала первый оборот — усики прокрутились в замочной скважине. Не останавливаясь и не придав этому никакого значения, Светлана сделала еще два поворота, дождавшись, пока усики застрянут внутри замка. После чего обхватила скрепку большим и указательным пальцами так, что подушки закрывали её целиком, после чего сделала полтора оборота, прежде чем замочек послушно щелкнул, обнажив зазор. Девушка улыбнулась, вынула изрядно помятую, но хорошо сохранившую форму скрепку поднесла её к лицу и закрыв глаза поцеловала её. Зажав замочек в кулаке, она толкнула дверь, но та не сдвинулась ни на сантиметр, а двадцатишестилетняя девушка словно вновь вернулась в своё детство, на кровать, когда в её руках лежал маленький замочек размером с фалангу большого пальца взрослого человека, и из этого замочка торчала скрепка, которая должна была его открыть, но вместо этого просто прокрутилась внутри. Несколько секунд в голове девушки не было ни единой мысли — сплошная пустота. Затем на неё навалилась обида от столь нелепой неудачи, и она со злости с силой пнула дверь, а та совершенно неожиданно, с неприятным и очень резким скрипом распахнулась во внутрь. Хмыкнув, но всё же улыбнувшись, Светлана без разрешения зашла в чужое помещение.       Внутри было темно, но свет из коридора кое-как и лениво, но всё же освещал нагроможденные полки и грудой электроприборов. Справа, на уровне плеча девушки ярким красным светом горела лампочка. Светлана сделала шаг вперёд, и плотно закрыла дверь — для этого ей пришлось прижать её плечом, навалившись всем своим весом. Постояв в кромешной темноте пару секунд, она нажала на выключатель: она оказалась в небольшой квадратной комнатке два-два с половиной метра в длину и ширину, с тусклой лампочкой под потолком. Окон, если они имелись, видно не было — периметр комнатки был уставлен высокими до самого потолка, грязными деревянными стеллажами, которые буквально ломились от самой разнообразной электроники, наваленной на полках кучами. Посреди комнатки стоял стол, на котором девушка сходу насчитала больше пятнадцати отвёрток — они лежали группками по три или четыре за раз. Тут же находились разнообразные пинцеты, два паяльника, плоскогубцы, к краю стола были прикручены тески, которые сейчас пустовали. Вокруг так же были небрежно разложены провода, винтики и шурупчики, горсть магнитов (которые, судя по их положению, сцепились вместе явно без ведома хозяина, устроив небольшой бардак на одном из пяточков стола), несколько коробочек со стрелками для измерения электрического напряжения — по крайней мере Светлана что это был тот самый прибор. Была на столе и лампа, явно не текущего десятилетия, зачем-то полностью обвязанная чёрной изолентой — девушке она напомнила мумию. Обойдя стол с левой стороны, она взглянула на единственное пустое место на полках: чистый, прямоугольный кусок доски с двумя небольшими брусочками положенными по краям — здесь, по левую руку от дверей, и по правую — от мастера, сидящего за своим столом, наверняка стоит его ноутбук, когда мастер на месте. Нога девушки внезапно упёрлась во что-то под столом: наклонившись, она заметила, что и место под рабочим столом не пропадает зря — множество разобранных на части колонок, и все без корпусов. А слева от них, в самой глубине, находился настоящий проигрыватель пластинок. Светлана выпрямилась и рукой, с зажатым в ней замком, выдвинула один единственный, широченный — во всю длину стола — ящик: внутри было огромное количество документов, которые занимали всё внутреннее пространство. В отличии от стеллажей, документы были очень аккуратно разложены. Бегло пролистав стопки девушка убедилась, что почти все из них либо в папках, либо в файлах, некоторые даже были заламинированы, на них не было ни единого пятнышка или следа сгиба, уголки каждого листа так же были идеально ровные; она закрыла ящик.       Включила лампу на столе, затем подошла к выключателю и выключила свет. Комната стала мрачной, с единственным крупным светлым пятном по центру, там, где стоял стол. Вернувшись к нему она отодвинула старый стул с явно приделанной своими руками спинкой — и тут же убедилась, что новая спинка была очень удобная, после чего перевела взгляд на сам стол: все инструменты, все детали — всё было видно отлично, лампа освещала стол ярко, но не засвечивая его, да и в глаза не била; детали же комнаты терялась в кромешной тьме — свет настольной лампы сюда не попадал, и потому разглядеть что-то на стеллажах без верхней лампочки было проблематично.       Улыбаясь, Светлана продолжала разглядывать творившийся на столе хаос — это место ей нравилось.       Не знаю кто ты, но у тебя тут довольно мило. Уверена, что всё это, - она одним широким кивком головы обвела комнату, указывая на горы приборов на стеллажах, которые сейчас она почти не видела, и на инструменты на столе, - всего-лишь творческий беспорядок. Обзаведись ты обогревателем, или хотя бы внешней дверью, и тут будет довольно уютно, даже не смотря на тесноту.       Она вытянула левую руку вперёд и погасила настольную лампу. Комната сразу же погрузилась в кромешную тьму, и лишь маленькая красная лампочка в метре от неё сияла, словно маяк. По прежнему улыбаясь, девушка прикрыла глаза — ничего не изменилось, темнота осталась темнотой, лишь огонёк маяка исчез. Через секунду она открыла глаза, а перед ней был лист формата а4 с текстом: «с 18-00 до 06-00», а чуть сбоку справа висел маленький замочек, размером с фалангу большого пальца взрослого человека, надежно защищая содержимое комнатки от посторонних. Тихонько щелкнув пальцем по замочку Светлана направилась к лестнице на второй этаж, пребывая в отличном настроении.              Преодолев лестницу девушка оказалась на втором этаже, который почти ничем не отличался от первого: пустой и заброшенный, стены выкрашены всё той же жёлтой краской. Единственным явным отличием стала некогда красная ковровая дорожка, цвет которой сейчас находился в спектре между чёрным и серым: как один раз положили, так и не трогали с того момента, когда бы это не было. По обе стороны коридора было больше дюжины дверных проёмом и все, за исключением самого ближайшего, были с дверями: пустой проём предполагал выход на лестницу — в чём Светлана легко убедилась просто заглянув туда и обнаружив, что он завален коробками и деревянными рейками. Завален не сильно — при желании проход можно было расчистить буквально за пол минуты, но желания у Светланы не было, так что завал прекрасно справлялся со своей задачей — не пускать посторонних наверх.       Неспешно двигаясь вперёд и разглядывая двери девушка заметила, что ни на одной из них нет ни таблички, ни бумажки: что находилось за дверями — оставалось лишь гадать. В самом конце коридора, за последней дверью по левую руку висел цветной плакат, но с такого расстояния текст виден не был. «То помещение находится почти над мастерской с первого этаже», подумала Светлана мысленно рисуя простенький план комнат.       На плакате крупными буквами было выведено всего два слова: «ВАМ СЮДА». Стрелки на это раз не было — плакат висел рядом с дверью. Больше никаких надписей не было: ни на плакате, ни на двери. Задумавшись на пару секунд и хмыкнув себе под нос Светлана толкнула дверь уверенная в том, что она не заперта — дверь с легкостью отворилась и из помещения сразу же накатила волна тёплого воздуха. Внутри было достаточно просторно даже не смотря на большой «Т»-образный стол, который предназначался для работы двух человек, оба из которого сидели за «крыльями», но лицом к любому входящему. Сейчас за столом сидела лишь одна девушка, её компьютер был включён, соседний — нет. Слева от девушки было единственно окно в помещении, которое находилось чуть справа от входа в само здание, того самого, где не было двери. В противоположном конце помещения находились точно такие же квадратные картонные коробки, которыми был частично завален проход на третий этаж: в этой комнате они стояли аккуратно и доставали до самого потолка — это были коробки из под телевизоров. Позади девушки стояло сразу два обогревателя, так что в итоге девушка была закрыта со всех четырех сторон: позади обогреватели, слева — стена с окном, перед ней — столешница с компьютером, справа - вторая, длинная часть «Т»-образного стола, которая была общей со вторым рабочим местом.       Склонившая голову и что-то усердно печатавшая девушка внезапно выравнялась, и над монитором появилась голова с причёской, почему-то напомнившей Светлане выставочных собак: пышные, аккуратно, и красиво уложенные, но совершенно не подходящие владельцу. Каштановые волосы, карие глаза и легкая россыпь веснушек. Не смотря на заброшенного вида — но чистое — помещение, девушка за компьютером сидела в белоснежной, выглаженной рубашке. Светлана невольно взглянула в право от себя — там стоял шкаф для верхней одежды, который она не заметила сразу.       Ой, добрый день! Проходите, присаживайтесь. - девушка за монитором широко улыбнулась и показала на чистый, но ничем ни примечательный стул на колёсиках перед столом.       «Странно: рабочих мест явно два, но стул для посетителей лишь один». - мелькнуло в голове у Светланы. Она сделала пару шагов внутрь, прикрыв за собой дверь, но садиться не стала и продолжила говорить стоя.       Добрый день... Я..       Лидия Иващенко, - быстро перебила девушка, - или просто — Лида.       Светлана, - она сделала еще шаг вперед, оказавшись рядом со столом. Дальше идти было некуда. Садиться не стала, и потому говорить приходилось глядя сверху вниз, - простите, а что здесь вообще находится?       А вы разве не знаете? - улыбка исчезла с её лица, приняв грустное выражение — Неужели опять табличку украли...       Последние слова она произнесла тихо и в сторону, однако Светлана их всё равно услышала. Лида замолчала. Светлана деликатно отвела взгляд, принявшись разглядывать стол: папки с бумагами, несколько гелиевых ручек, рамка для фотографий — она стояла обратной стороной к посетителям, и потому о содержимом можно было лишь догадываться — рядом небольшой календарь, и вот он уже был повернут к Свете. Между ним и ковриком для мышки был горшок с кактусом и рядом с ним пузырёк с таблетками.       Мы — туристическое агентство «Дорога в рай»! Просто у нас опять кто-то украл таблички, уже в который раз. - она замолчала, невесело улыбаясь и не смотря Светлане в глаза.       «Дорога в рай?! Какому идиоту пришло в голову выбрать подобное название для тур-агентства?!», но в слух она произнесла другое:       Тур-агентство... зимой? Здесь?! - она обвела помещение рукой. Лида взглянула на неё снизу вверх и ответила извиняющимся тоном.       Мы недавно переехал: в основном офисе произошёл пожар... Не переживайте, на работе это почти не сказалось. - она попыталась улыбнуться, но у неё это не вышло. Она вновь отвела взгляд в сторону.       Светлана опустилась на стул: с ровной спиной и не касаясь спинки стула она по-прежнему смотрела на Лиду как будто сверху вниз, хотя ростом была не высокого. Вдруг её посетила мысль и она мгновенно расплылась в улыбке.       Знаете, вы только не обижайтесь, но мне не нужны услуги тур-агентства...       Не нужны? - тихо произнесла Лида, и как будто еще сильнее вжалась в кресло       … и зашла я сюда исключительно любопытства ради — посмотреть, к чему ведёт табличка «Вам сюда».       Вот как... - одними губами произнесла она, явно рассчитывая пообщаться с полноценным клиентом.       Светлана вдруг полезла в сумку и принялась что-то искать во внутренних отделениях, девушка за монитором безразлично следила за её действиями.       Вот, держите. - она протянула визитную карточку через стол. Лида взяла её не глядя на текст. - Позвоните в рабочие дни, скажите, что от меня, и вам нужно место.       Место? - удивленно спросила девушка.       Да. Для офиса. В этой глуши вы ничего не добьетесь. - она усмехнулась. - Вам лучше бы сменить место.       Девушка пристально глянула в глаза Светлане, беззвучно постукивая карточкой по коврику для мышки.       Вы, должно быть, шутите? - холодно спросила девушка       С чего бы? У вас случилась проблема — пожар, - «да еще и отвратительно название», подумала она про себя, - моя кампания как раз может помочь с подобным. Если упомяните моё имя, то...       Простите, но у меня сейчас перерыв, и мне нужно закончить кое-какие дела. Не могли бы вы зайти скажем... Минут через пятнадцать?       Смена настроения у Лиды насторожила Светлану: «Что-то явно пошло не так... Может её задел моё предложение, может она посчитала, что я издеваюсь над ней?». Она мысленно прокрутила диалог в голове, стараясь взглянуть на него со стороны, но не нашла ничего оскорбительного: да, возможно ей не следовала вот так вот сходу помогать незнакомому человеку, но почему бы и нет? В конце концов, Светлана всего-лишь указывала направление, остальное всё равно придется делать владельцам этого тур-агентства. Просто с упоминанием имени это будет сделать намного дешевле.       «Кажется, я задержалась тут достаточно. Я хотела узнать, куда зазывает табличка — я узнала». Она поднялась со стула. «В конце концов, не всегда же мне находить алмазы, верно? Порой — и зачастую — нужно разгрести целую кучу неинтересных и скучных булыжников».       Конечно. Если возникнут вопросы — я зайду вновь.       «Не возникнут». - подумала Лида.       «Не зайду». - подумала Светлана.       Разумеется. - она улыбнулась.       Светлана слегка кивнула и покинула комнату, направляясь к лестнице вниз. Лида продолжала смотреть на дверь еще с пол минуты, затем скомкала визитную карточку так и не прочитав её текст, ленивым движением швырнув её себе за спину — попала в обогреватель — перевела взгляд на монитор. Левой рукой нажала две клавиши, затем потянулась правой к другому концу клавиатуры и нажала еще одну. Секунд десять она смотрела в монитор не моргая, после чего в миг схватила стоявшую рядом с кактусом баночку, открыла её, высыпала в ладонь горсть таблеток и закинула их в рот. Сглотнула. Еще раз. Затем в третий раз. После чего расслабилась, опустив руки вниз и принялась ждать.       

3