worth every penny

Панталоне бросает взгляд на часы в четвертый раз за пару минут. За окном уже темнело, а ему еще предстояло просмотреть стопки отчетов. Неужто доктор опаздывает на встречу, которую он сам лично запланировал? Вероятно, поглощен еще одним из своих неэтичных экспериментов. Банкир раздраженно цокает языком и возвращается к обзору недавних финансов Фатуи, обращая внимание на абсурдное количество моры, растраченное на эксперименты Дотторе. У банка северного королевства более чем достаточно денег, чтобы тратить ее впустую, но он хочет преподать Дотторе особый урок ответственного расходования средств. Резкий стук в дверь прерывает его мысли, и у него не остается времени на подготовку, как входит Дотторе. — Вы опоздали, — приветствует доктора Панталоне и жестом приглашает его сесть на стул напротив его стола. — Я был занят, — выходит на диалог тот, не пытаясь сесть. — Как всегда, мой дорогой доктор. Дотторе скрещивает руки на груди и нетерпеливо фыркает. — Ну что, начнем говорить о финансах или продолжим обмениваться бессмысленными любезностями? — Дело личное, поэтому я прошу вас снять маску, чтобы у нас была беседа с глазу на глаз. Панталоне не будет отрицать, что у него были скрытые мотивы в том, чтобы заставить Дотторе снять эту богом забытую маску. Он презирал, как она была приклеена к лицу доктора в любое время дня, скрывая то, что было под ней. Дотторе кривит улыбку и хмурится, но он выполняет просьбу мгновенно, медленно стягивая маску. Панталоне жадно вглядывается в рубиновые глаза в обрамлении длинных ресниц, высокие скулы и вечно нахмуренные брови. Его глаза блуждают по гладкой коже, омраченной только шрамом, который проходит через переносицу и поднимается ко лбу. Желание провести пальцем по шраму возрастает, как всегда, когда он сталкивается с обнаженным лицом Дотторе. — Вы закончили? Невозмутимость Дотторе выводит его из своих фантазий. — С чем? Панталоне наклоняет голову в притворном замешательстве, хихикая над раздраженным цоканьем доктора. Он складывает руки на столе и наклоняется вперед. — Хорошо? Какие вопросы вы хотите обсудить со мной? — Мне нужна мора для нового эксперимента, — следует прямой ответ. — Подал заявку несколько дней назад, и она еще не принята. Я проделал весь этот путь, чтобы сказать тебе поторопиться. У меня плотный график, и мне нужны материалы как можно скорее. Панталоне почувствовал нарастающее раздражение от пренебрежительного тона мужчины. На этот раз доктор не получит то, что хочет без боя. — Ваш запрос не был принят, потому что я размышляю, стоит ли мне вообще его одобрять. — Чего?! Дотторе рычит, жаждет справедливого решения от Предвестника. — А как же этот недоумок Тарталья? Разве не он потратил тысячи на ненужные вещи в Ли Юэ? Что вызывает у меня эту неуверенность? Панталоне сдерживает ухмылку, мягко откашлявшись. Похоже, несмотря на утверждения врачей о том, что он более зрелый по сравнению с его безрассудными младшими клонами, в нем все еще есть остатки его злого нрава, которые начинают вспыхивать сейчас. — Мне кажется, Регратор, что это не вопрос моры, а вопрос между мной и вами, который кажется немного непрофессиональным, не так ли? Как человек, который всегда выступает за профессионализм среди Предвестников, это довольно иронично с твоей стороны. Его приводящая в бешенство ухмылка снова появилась, и вместе с его насмешливыми словами Панталоне чувствует, как его терпение истощается. — Мой дорогой доктор, я понятия не имею, о чем вы говорите. Панталоне спокойно отвечает: «Как главный бухгалтер средств банка я решил, что банку больше не стоит продолжать финансировать ваши неудачные эксперименты». Дотторе хлопает ладонями по столу, производя громкий хлопок и сбивая некоторые предметы на землю. Панталоне внутренне вздрагивает от звука крушения. Без сомнения, одна из его бесценных безделушек разбивается, но лицо по-прежнему остается невозмутимым. — Как ты смеешь оскорблять мои возможности! Я считаю, что тот, кто не может понять достижения науки, должен держать рот на замке, когда дело доходит до таких вопросов. Это не ваша область знаний, Панталоне, поэтому я предлагаю вам прекратить этот бессмысленный разговор и предоставить мне запрошенные средства, чтобы я мог идти своим путем. Панталоне просто склоняет голову набок и хмурит брови в ответ: «Мой доктор, я думал, что вы уже вышли из возраста для ваших истерик». Дотторе рычит и хватает Панталоне за воротник, притягивая его достаточно близко, чтобы он мог видеть проблески ярости в алых глазах другого мужчины. — Последний шанс, Регратор. Дайте мне деньги, прежде чем я возьму их сам. Панталоне чувствовал, как внизу живота вспыхивает волнение, когда хватка Дотторе крепчает, он довел другого человека до предела, и если он разыграет свои карты прямо сейчас, то получит то, чего давно хотел. — Вы можете заработать право на такие средства способом, который я сочту нужным. Дотторе закатывает глаза в ответ. — Прекрати нести извращенную чепуху и скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты так любезно удовлетворил мою просьбу. Его голос звучал тише, контрастируя с его громким выступлением несколько секунд назад. Пока он был погружен в свои мысли, Дотторе отступил, чтобы прислониться к стене, устремив на Панталоне пустой взгляд. Тем не менее, несмотря на его спокойный вид, он демонстрировал признаки предвкушения, беспокойно постукивая указательным пальцем по скрещенным рукам. Кажется, ему очень нужна была мора, что работало для Панталоне только на руку. — Твое тело. — Извини? Дотторе отталкивается от стены, в замешательстве нахмурив брови. — Предложи мне свое тело. Панталоне упирается локтями в стол и кладет голову на сложенные руки: «И я исполню твою просьбу». Вспышка Дотторе незамедлительна. Словно кошка с поднятой шерстью, весело думает Панталоне, наблюдая, как другой мужчина топает по комнате, дико жестикулируя. Этот ход мыслей привел ко многочисленным мысленным образам Дотторе, принимающим различные позы, похожие на кошачьи. — Что смешного? — рычит Дотторе, снова отрывая Панталоне от мыслей. — Только мысль о том, что наш уважаемый доктор может быть девственником. Он усмехается, его глаза светятся весельем: «А я думал, что твои клоны использовались не только для дополнительной поддержки». Взгляд в глазах Дотторе можно описать только как убийственный, когда он направляется к столу. Панталоне знает, что именно здесь он должен провести черту, иначе он вполне может умереть, как один из несчастных пациентов доктора. Тем не менее, он не может отрицать удовольствия, которое он получает, видя трещины в обычном спокойном и собранном фасаде доктора. — Прогони это еще раз? Тон Дотторе ледяной, как и выражение его глаз. — Ну, ты же знаешь, что я не хотел обидеть. Панталоне лениво машет рукой в воздухе: «Все в порядке, если ты девственник, я позабочусь об этом и постараюсь быть нежен». Дотторе фыркает в ответ. — Кто сказал, что я собираюсь принять ваше возмутительное предложение? Он хмурит брови, а на лице расцветает маниакальная ухмылка. Панталоне раздраженно цокает языком, но не возражает. — Я просто найду другой способ получить средства, необходимые для моего исследования. Он поворачивается и идет к двери. — А теперь, прошу меня простить, я потратил уйму времени на эту бесполезную встречу. — Подожди. Дотторе застыл, внимая предложение. — Я настаиваю тебя передумать. Дотторе усмехается и оборачивается, готовый оборвать его на корню, но Панталоне продолжает: — Я знаю, насколько дорогими могут быть ваши маленькие эксперименты, и единственный способ получить достаточно средств для них — Банк Северного королевства. Дотторе лишь прищуривается в ответ, призывая его продолжать. Он почти дрожит от предвкушения, когда встречается с расчетливым взглядом Дотторе. — Я извиняюсь за свое предыдущее поведение. Уверяю вас, что мое предложение искреннее. Дотторе недоверчиво смотрит на него. — Вы делаете такие неуместные предложения и нашим коллегам? В его голове всплывает образ Пульчинеллы, совершающего непристойные действия прямо на коленях у банкира, и он тут же отбрасывает эту мысль, пытаясь сморгать это непотребство. — Не говори глупостей, ты можешь себе представить, чтобы я такое предлагал Пульчинелле? Уголок рта Дотторе на секунду приподнимается, и Панталоне понимает, что победил. — А теперь скажите, доктор, вы принимаете мое предложение? Дотторе мычит и делает вид, что глубоко задумался, но его ухмылка показывает, что он уже сделал свой выбор. — Полагаю, было бы глупо с моей стороны отклонить такую простую просьбу. — Оу. Панталоне выгибает бровь и медленно добавляет: — И почему ты думаешь, что моя просьба будет такой простой? Доктор усмехается в ответ. — О, пожалуйста, — ухмыляется он, — несколько нажатий, и ты выпустишь всю мою руку, я ничего не жду от такой похотливой псины, как ты. Панталоне воспринимает это как личный вызов. — Посмотрим. Он встает из-за стола и через несколько шагов оказывается лицом к лицу с доктором. Банкир несколько выше его, что Дотторе приходится смотреть вверх, чтобы поддерживать зрительный контакт. Он все еще носит эту приводящую в бешенство ухмылку, и Панталоне намерен избавиться от нее. Он поднимает руку, чтобы погладить щеку Дотторе, мягко проводя большим пальцем по шраму. — Я думал, ты собираешься трахнуть меня, а не стоять здесь, как влюбленный подросток, собирающийся излиться в штаны. Дотторе фыркает. Хватка Панталоне крепчает, и он засовывает большой палец в рот Дотторе, прижимая его к языку. — Ты когда-нибудь затыкаешься? Он рычит, тыча большим пальцем глубже, давит на корень языка, наслаждаясь тем, как Дотторе задыхается. Он настойчиво вторгается в пространство Дотторе, толкая его, пока его спина не упирается в стену, затем вдавливая колено между его бедрами, потирается, создает больше стимуляции для его возбуждения, балуется. Мужчина склоняется ближе, прижимаясь ртом к шее Дотторе, зализывая складки кожи, а затем кусая и повторяя процесс снова и снова, пока его шея не покрылась отметинами, грубым и ярким цветочным садом. Дотторе не стоит на месте, его руки блуждают по телу Панталоне, избавляя его от плаща, прежде чем вылезти из-под его рубашки, когда прохлада пальцев успокаивает его горящую диким пламенем кожу. Панталоне касается мочки аккуратного уха, и Дотторе издает громкий рык, который перерастает в протяжный и мелодичный стон. Все ещё пытается спасти свою репутацию, сдерживаться. Панталоне отстраняется с ленивой ухмылкой, наслаждаясь красным румянцем на щеках Дотторе и его нежеланием смотреть прямо в глаза. — Кажется, кто-то малость чувствителен, — усмехается Панталоне. — Тебе повезло, ублюдок, — рычит Дотторе, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, но пугающий эффект теряется из-за остекленевшего взгляда в его глазах. Панталоне просто мычит в ответ и наклоняется, чтобы поцеловать его, наклоняя голову, чтобы углубить поцелуй, прежде чем провести языком по нижней губе. Дотторе открывает рот в ответ, и Панталоне легко скользит языком внутрь, обводя им всю внутреннюю сторону рта. Доктор встречает его нетерпеливо, язык изгибается, чтобы встретиться с ним, а рука сжимает его шею сзади, ногти болезненно вонзаются в нее, без шанса выбраться. Панталоне в ответ дергает себя за волосы и глотает издаваемый им стон. Дотторе прерывает поцелуй и прищуривается. — Мудак. — Ты всегда называешь меня самыми лестными прозвищами, — дразняще отвечает Панталоне, когда его пальцы быстро расправляются с накидкой доктора и ловко расстегивают пуговицы на его рубашке, обнажая тугую портупею под ней. — Такая ты шлюха, — бормочет Панталоне, проводя пальцем по кожаному ремешку, — ты носишь это в надежде, что кто-нибудь нагнет тебя и трахнет в любой момент? Какой вы странный, доктор. Дотторе сжимает его руку. — Я не считал тебя таким ревнивым, Регратор, — он болезненно сжимает запястье. — Назови меня еще раз шлюхой и посмотри, что произойдет. Панталоне приподнимает бровь: — Вы лучше знаете, чем бросить мне вызов, доктор. Дотторе усмехается и открывает рот, чтобы рыкнуть что-то в ответ, но Панталоне проводит большим пальцем по соску и эффективно затыкает его, пока доктор закусывает губу, чтобы заглушить любой шум. — Ах, ты всегда такой шумный, зачем теперь-то молчать? Дотторе рычит, и его глаза вспыхивают от гнева, но Панталоне игнорирует его и продолжает свои дела на своём теле. Его руки блуждают по широкой груди, прежде чем схватить и сжать грудные мышцы, провести пальцами по одному из сосков, царапая его ногтем, пока Дотторе не начинает громко задыхаться, а грудь вздымается и опускается в ускоренном темпе. Он наблюдает, как один сосок затвердевает, затем переключает свое внимание на второй, цепляясь за него и проводя языком прямо по крупной бусинке. Доктор задыхается, крепко сжимая рукой волосы Панталоне, не в силах сдержаться, издавая протяжный стон. Панталоне мычит, довольный собой и полный решимости вытянуть из обычно собранного доктора побольше такой чарующей музыки. Он отстраняется и восхищается своей работой, оба соска красные и опухшие, а розовый румянец простирается от лица Дотторе до его груди. Рубиновый взгляд затуманен, но все еще сохраняет в глазах некоторую резкость, и он тянет ухмылку, когда смотрит в глаза Панталоне. — Это все, что у тебя есть, Регратор? Терпение Панталоне наконец истощилось. Чувствует, как внутри него поднимается жар, когда доктор снова бросает ему вызов. Он клянется, что к концу этой ночи Дотторе будет кричать его имя, рвя все свои голосовые связки. Мужчина хватает чокер на шее доктора, и тянет его к своему столу. Свободной рукой он сметает весь беспорядок со своего стола, а затем швыряет Дотторе по уже пустому столу. Его бедра рефлекторно раздвинулись, и между ними встал Панталоне. — О Архонты, что на тебя нашло? Дотторе все еще удается быть язвительным после того, как его таскают, как тряпичную куклу, что безмерно раздражает банкира. Панталоне полностью стягивает штаны с мужчины, не желая возиться с ненужными лоскутами ткани, а затем избавляет его и от нижнего белья, оставляя его полностью голым, за исключением тугих ремней, украшающих широкую грудь. Его член стоит гордо, кончик яркого оттенка розового уже и так подтекает, жемчужины предэякулята медленно стекают по члену. Панталоне хочется взять его в рот, попробовать на вкус, но он знает, что Дотторе не заслуживает такого обращения, если учесть каким своенравным он был всю ночь. Он рывком открывает один из ящиков сбоку стола, чтобы вытащить из него кусок ткани. Красиво оформленный шелковый шарф, подарок от его последней поездки в Фонтейн. Он использует его, чтобы крепко связать руки Дотторе, убедившись, что нет никакой возможности вырваться на свободу. Однако, зная доктора, Панталоне не удивится, если ему удастся сбежать от них. — Извращенец. Протяжно напевает доктор. Он засовывает три пальца Дотторе в рот, наслаждаясь тем, как расширились его глаза от внезапного вторжения. — Соси. Глаза Дотторе сужаются как только он слышит бархатный и властный тон, оставаясь неподвижным. — Cоси, если не хочешь, чтобы ты сдох этой же ночью. Это вызывает реакцию. Дотторе обхватывает языком каждый из его пальцев, тщательно покрывая их своим влажным и юрким языком, обильно смачивая. Весь образ этот непристоен, и Панталоне представляет, что было бы, если бы у него во рту было нечто другое, но быстро игнорирует эту мысль. Зубы Дотторе — сила, с которой нужно считаться, и сегодня он уже занят, но, возможно, еще одну ночь, если Дотторе снова согласится на это, а Панталоне уверен, что он согласится, опробует это. Он вытаскивает пальцы и любуется, какими красными и припухшими стали губы Дотторе. Мужчина проводит большим пальцем по нижней губе, затем опускается, чтобы целомудренно поцеловать его, прежде чем отстраниться. — Ой, посмотри, какой ты милый. Дотторе хихикает, и Панталоне хочет его погубить. Он обводит пальцем вокруг сжившегося колечка мышц Дотторе, и это предупреждение, которое получает другой мужчина, когда он внезапно полностью проталкивает палец внутрь. — Ах! Спина Дотторе выгибается, и его руки пытаются вырваться из пут. Он смотрит и скалит зубы на Панталоне. — В следующий раз предупреди меня, ублюдок. — Ой? Только не говорите мне, что доктор не может справиться с одним пальцем? Глаза Дотторе опасно вспыхивают, но прежде чем он успевает выплюнуть ядовитую реплику, Панталоне начинает двигать пальцем, вводя и выталкивая его с бешеной скоростью. Дотторе шипит, впиваясь ногтями в руки в отчаянной попытке не издавать ни звука. — Не пытайся подавить свои сладкие звуки, мой дорогой доктор. Он выгибает палец внутри, ища то конкретное место, где Дотторе издаст для него полную серенаду своего удовольствия. Банкир вновь вводит палец, нажимая на что-то новое, и Дотторе отчаянно кричит, его глаза затуманиваются от удовольствия, а ноги бессознательно обхватывают талию Панталоне, притягивая его ближе. — Ах, вот оно, — ухмыляется Панталоне. — Как врач, вы должны знать, что это особое место может сделать с вами. Не так ли, Дотторе? Он сжимает подбородок Дотторе, заставляя его поддерживать зрительный контакт. — Я заставлю тебя кричать сегодня ночью. Дотторе ухмыляется и протестующе вздергивает подбородок. — Давай, попробуй, Панталоне. Непристойные звуки продолжают наполнять офис, когда Панталоне вводит еще один палец в Дотторе, продолжая свой жестокий темп, целясь в это конкретное место с каждым толчком. Руки Дотторе возвышаются над его головой, а его член изнывает, гневно краснея из-за того, что его так долго игнорировали. Панталоне не испытывает угрызений совести, вспоминая, как раздражал Дотторе, и думает, что его член можно еще на некоторое время оставить без ласк. Он восхищается тем, как выглядит сам Дотторе: раскрасневшееся лицо и затуманенные рубиновые глаза, а его волосы разметались по столу во все стороны. Он поджимает пальцы в нем, чтобы еще раз попасть в комок нервов, наблюдая, как брови напротив хмурятся, проглатывая очередной стон. Панталоне мог бы всю ночь наблюдать за реакцией Дотторе, но его член, тяжелый и брошенный вниманием, напрягается в штанах, поэтому он решает, что с него хватит. Он вытаскивает пальцы и вытирает их насухо о штаны, решив оплакать потерю позже, и одним движением быстро стягивает штаны с нижним бельем, освобождая себя. Он не пропускает тихий вдох Дотторе, глядя на свой член. Его руки сжимают талию Дотторе, и он наслаждается тем фактом, что он все еще полностью одет, в то время как Дотторе полностью обнажен, прилив силы ударяет ему в голову, когда он вонзает пальцы в кожу другого мужчины, пытаясь заземлиться. Он дразняще трется о Дотторе, очарованный тем, как головка его члена ненадолго цепляется за пухлый край, прежде чем отстраниться. Он наслаждается красным румянцем, растекающимся по коже другого мужчины, пока тот продолжает дразнить. — Твоя задница так жаждет мой член. Он дразнит, толкая головку своего члена так, что она почти вошла, прежде чем снова вытащить. — Просто сделай это уже! Дотторе рычит и обхватывает ногами талию Панталоне, успешно притягивая его ближе. Панталоне замирает, и его рука двигается молниеносно, сжимая горло Дотторе в тиски, наблюдая, как его веки трепещут в ответ. Странный доктор. — Не торопи меня. Он подчеркивает каждое свое слово, сжимая его горло. — Просто ложись и позволь мне использовать тебя, как хорошую шлюху. Челюсти Дотторе сгибаются от негодования, но он остается неподвижным. Панталоне ободряюще похлопывает его по щеке: «Хороший мальчик». Он ощутил вспышку боли в руке и понял, что Дотторе сильно его укусил. Капли крови начали формироваться, пока Дотторе самодовольно смотрел на него, он знал, насколько острые у него зубы, и все же имел наглость укусить его. Демонстрируя впечатляющую силу, он переворачивает Дотторе на живот, прикладывая силу к затылку, оттягивает за волосы, чтобы голова не опускалась, и входит в него одним плавным движением, заполняя собой все пространство внутри. Дотторе прерывает молчание и издает громкий рык, поскольку его голова тяжелеет, перегружена стимуляцией. Панталоне не обращает на него внимания и задает жестокий темп, толкая бедрами то вперед, то назад Дотторе, пока он гонится за своим удовольствием. Он был таким тугим и горячим, что банкир старался не кончить после первых двух толчков, но быстро восстановил свою выносливость и продолжил вколачивать. Каждый толчок направлен точно в простату Дотторе и сопровождается сильным ударом его бедер о голую кожу. Звуки шлепков о бедра перекрываются громкими стонами и нытьем, когда Панталоне наконец сломал барьер, который поддерживал Дотторе, а доктор беззастенчиво издавал всевозможные звуки. — Не останавливайся… ха, ублюдок. Дотторе скулит под напором Девятого Предвестника. — Я знаю, что ты можешь дать больше, чем ммм… это. Он наблюдает, как его член исчезает в Дотторе, отчаянно скользя обратно в ту тугую теплоту. Его руки крепко сжимали тонкую талию, пальцы так сильно впивались в нее, что он был уверен, что на следующий день у Дотторе останутся синяки. Панталоне молится Царице, чтобы та не запланировала еще одну встречу. Если бы кто-то зашел к доктору в таком состоянии, он был уверен, что ни он, ни этот ничего не подозревающий парень не переживут гнев Дотторе. Он чувствует знакомое напряжение в животе и знает, что скоро кончит, но отказывается проиграть доктору. Внезапно он прекращает толкаться, не обращая внимания на протестующее нытье Дотторе, желая увидеть, как тот хотя бы раз поработает. — Сделай это сам, — командует Панталоне, пока тот отчаянно сжимается на члене. Дотторе рычит, когда его голову поворачивают в сторону и бросают на него самый противный взгляд, какой только возможен, пока одной щекой он прижимается к столу. Панталоне резко шлепает его по заднице, наблюдая, как кожа краснеет, будто побуждает его поторопиться, а взгляд Дотторе стал совершенно убийственным. — Как ты смеешь! — Я не буду двигаться, пока ты не поубавишь свой пыл. Банкир смотрит на него холодным взглядом. — Ты действительно хочешь, чтобы это закончилось? Дотторе немедленно закрыл свой рот, и, сжав губы в тонкую линию, он медленно начал с нажимом пытаться насадиться на член. Панталоне наблюдал, как тот жалко трахал себя его же членом, ерзая и пытаясь еще больше сесть на него, пока он толкал бедрами вперед-назад для мнимой стимуляции, которой, как он знал, было недостаточно, судя по тому, как Дотторе стиснул зубы и толкнулся еще глубже. Через некоторое время он заметил, как Дотторе становится все более и более расстроенным, зубы впиваются в его нижнюю губу, брови раздраженно нахмурены, а глаза остекленели от непролитых слез. Его толчки становились все более и более небрежными, а бедра слегка дрожали. Панталоне чувствовал, как лопаются последние путы его самообладания, уважаемый второй Предвестник, сила которого соперничала с одним только Пьеро, плакал из неудачных попыток объездить его член. Он переворачивает Дотторе обратно на спину, забрасывает ногу через плечо, вонзает пальцы в мягкую плоть, вбивая сильное тело в стол. Он наблюдает, как глаза Дотторе закрываются от удовольствия, слезы текут по щекам, а его рот идеально круглой формы, когда он бормочет непонятную чепуху, слова просто мантру сильнее, пожалуйста, и Панталоне с восторгом замечает свое имя. Наконец-то он выбил разум из этого надоедливого транжиры. Он замечает, что Дотторе приближается к своему оргазму, и, наконец, уделяет внимание его забытому члену, крепко сжимая, пока Дотторе бьется в конвульсиях. — И что мы скажем? Панталоне мурлычет прямо над ухом, замедляет свои толчки, пока рука все еще сжимает его член. Дотторе смотрит на него, свежие слезы текут по его лицу, и Панталоне понимает, что победил в этой схватке. — Пожалуйста, ах… просто, пожалуйста, трахни меня, Панталоне. Невнятно, словно в бреду шепчет тот. — Хочу кончить, пожалуйста. Панталоне почувствовал, как дернулся член, даже будучи глубоко погруженным в Дотторе. — Хороший мальчик. С этими словами он снова ускорил свои толчки и начал поглаживать член Дотторе в том же темпе, как и двигался внутри него, прежде чем он почувствовал, как его кольцо мышц сжалось и затрепетало вокруг его члена. Дотторе издал хриплый стон, брызнув густой спермой себе на живот. Панталоне прикусил губу достаточно сильно, чтобы хлынула кровь, пытаясь не кончить, металлический привкус побуждал его продолжать свой быстрый темп, трахая Дотторе до финала. Другой мужчина боролся в ответ, пытаясь вырваться, поскольку это стало слишком невыносимо, чрезмерная стимуляция сделала его тело чувствительным к толстому члену, который продолжал таранить его простату. — Ох… Ннгх, ах! Панта… — он обрывает его пронзительным взглядом, — пожалуйста, хватит, ах! Панталоне наклоняется, ловко обхватывая рукой шею Дотторе, еще больше наслаждаясь уже начинающими формироваться синяками. — Закрой свой рот. Его рука сжимает шею более туже. — Ты можешь принять это правильно? Дотторе рычит и напрягается в ответ, и Панталоне наконец кончает, заполняя Дотторе горячей спермой. Спустившись с посторгазмического кайфа, он вытягивается и восхищается тем, как вытекают капли спермы, а его мягкий член дергается при виде этого. Он посмотрел вниз, чтобы проверить, как дела у доктора, и усмехнулся. Его глаза покраснели от слез, на щеках выступили слезы, а губы покраснели от укусов. На его щеках все еще был розовый румянец, но глаза снова стали ясными. Панталоне проклинал его способность быстро восстанавливать самообладание, ему очень нравилось видеть Дотторе, измученного и беспомощного. Взгляд Дотторе скользнул к нему. — Теперь вы одобрите мои средства? — голос был хриплым от напущенных стонов раннее, и это только еще больше возбудило Панталоне. Панталоне ухмыльнулся в ответ. — Если ты все еще в порядке, чтобы думать о море, это значит, что я недостаточно хорошо тебя трахнул. Он наклоняется, чтобы прошептать ему в ухо. — Готов ко второму раунду? Дотторе ухмыляется в ответ. — Надеюсь, больше не буду лежать на этом гребанном столе.