твой глупый смех

— И ты прикинь, прямо на лопатки меня уложила! — Молодые люди, - прервался со своего монотонного скучного ритма преподаватель, казалось, ещё чуть-чуть и его толстенные, полуседые, как у престарелого кота, брови закроют от недовольства узкие глаза, - разговаривайте за дверью, если так невтерпёж. — Извините! - Тарталья почесал затылок, как всегда лучезарно улыбаясь. Скара вздохнул с тяжестью мирового негодования и отвернул голову, как будто он был не с ним. — Так вот, эта Люмин, - продолжил рыжий тише, - дышит мне под рёбра, а такая сильная, я даже сообразить не успел. — Просто ты слишком самоуверенный слабак, Аякс, - фыркнул темноволосый, все ещё смотря куда-то в противоположную сторону от друга. — Ну, ниче, я ещё позанимаюсь и через пару дней покажу ей, на что способен, - гордо вздёрнул нос Тарталья, словно это была цель всей его жизни. — И придурок. Только препод закончил пару, Скарамуш сразу поднял свою сумку, из которой он сегодня даже ручку для добропорядочного вида ни разу не достал, и направился на выход, как всегда не дожидаясь рыжего, — знал же, что догонит — с которым они каким-то чудеснейшим образом везде ходят с самого первого учебного дня и до сих пор вместе. Аякс просто прицепился к нему, и никакими палками и бранными словами его было не прогнать. Серьезно, он был либо до одури наивным, либо тупым, либо непрошибаемым, за полтора года общения Скарамуш понял, что всем сразу. Их знакомство, а уж тем более дружба, были слишком странными, как минимум, в понимании Скары, который был одним из самых тихих и неприметных людей в группе, в сравнении с не затыкающимся и шумным Тартальей. Аякс словно ткнул пальцем с закрытыми глазами, выбирая с кем же ему подружиться из группы, иначе Скара просто не понимал, почему выбор пал именно на него. Он без конца ждал подвоха и считал, что это просто какая-то тупая шутка юмора, смысл которой ему судя по всему никогда не уловить. Да, если честно, все их одногруппники тоже пребывали в похожем настроении касательно их дружбы. Однажды даже к Тарталье подошёл один из наиболее дерзких их одногруппников и абсолютно искренне поинтересовался, когда он собирается «этого коротышку напыщенного опрокинуть наконец-то и выставить посмешищем на весь первый курс, а то что-то второй месяц идёт, а он все играется с ним». Ну, и абсолютно искренне получил пизды и к рыжему больше не подходил, с кем не бывает в общем-то. По началу их великое общение было настолько однобоким, что больше походило на то, что Аякс просто выливал кучу историй в личный, вечно молчащий в ответ дневник. Скарамушу даже спрашивать ничего не приходилось, потому что Тарталья, словно последний дурачок, болтал абсолютно обо всём: о своей семье, о своих любимых видеоиграх, о своих школьных временах, о том, что он любит смотреть кулинарные телешоу и даже о том, как он утром сходил в душ, сколько там простоял и какой температуры была вода, чем пахнет его зубная паста и сколько времени он отводит на чистку верхней десны. Когда правый глаз начал дёргаться, Скарамуш пришел к выводу, что рыжий походу реально дурак, а точнее конченый идиот. Он даже уходить от него пытался, но Тарталья как будто не понимал и бесконечно подсаживался вновь. Помимо того, что Скара просто не мог свыкнуться с внезапным вторжением в его размеренную жизнь интроверта какого-то очень болтливого, буквально стирающего язык в кровь, высокого и иногда слишком энергичного парня, так в первое время это его ещё и очень сильно раздражало. Ему действительно несколько раз хотелось избить его, чтобы отстал, но Скара всё-таки отличался наличием ума от своего нового друга и осозновал, что такая туша ему не по силам, да и с тартальевым вечным азартом и любовью к экстриму ему еще и в кайф такая «ласка» будет. Однако Скарамуш и сам не заметил, как спустя всего ничего внезапно привык и даже стал комментировать его рассказы, а если Аякса по какой-то причине не было в универе, он хотел поскорее уйти домой и за редким исключением даже писал ему сам, когда какая-то тупая вещь напоминала ему о рыжем. Это было настолько неожиданно и удивительно, будто они были в тупом сериале про дружбу с закадровым смехом и с не менее тупыми комментариями, что хотелось задушить себя при первой же возможности. Наверное, это была судьба. — Ты сегодня какой-то грустный, - подметил догнавший его Тарталья, по-мазохистски раздосадованный походу тем, что та самая Люмин ещё не размазала его по стенке. — С чего ты взял? - совершенно не поднимая на него глаз, ответил Скара. — Не знаю, ты не такой раздражённый как обычно. — И ты сразу решил, что я грустный, мог бы и порадоваться, что я не хочу оторвать тебе голову сегодня, - закатил глаза Скарамуш. — Ну, если не хочешь говорить, тогда не надо. — Вау, какой ты внимательный, - съязвил Скара. Его иногда бесило то, насколько Аякс был хорошим, он был чувствительным к другим и понимающим, а не тупым, как казалось ранее. Что этот придурок вообще нашёл в его полутора метрах желчи и раздражённости — одной Царице известно. Мог бы сейчас с вечно ржущим, как полоумный дебил, Итэром шататься или заигрывать с невероятно красивой и сильной Люмин. И всё-таки рыжий тупой. Мазохист и тупой — сказочное сочетание. Тарталья помолчал какое-то время, пока они шли по коридору на следующую пару, а потом всё-таки с озорным интересом заглянул в лицо рядом идущего друга, который сразу же нахмурился и оттолкнул его лицо рукой. Рыжий засмеялся, словно гребаный рождественский эльф с колокольчиком на шапке. — Хочешь поужинать у меня сегодня? - отсмеявшись, по-доброму спросил Аякс. — Делать мне нечего, - тяжело вздохнул Скара, но глубоко внутри он был согласен даже подавиться лапшой быстрого приготовления у ближайшего магазина, лишь бы не идти домой, но повыделываться — дело святое. — Вижу же, что хочешь. — Сходи к окулисту, - отмахнулся Скарамуш и пошел быстрее. Тарталья опять заливисто засмеялся, даже особо не ускоряя шаг для того, чтобы догнать друга, который почти бежал. Со стороны они были похожи на акита-ину и чихуахуа. — Хм, может, у меня правда проблемы со зрением и если я надену очки, ты станешь выше, - задумчиво произнёс Аякс, поправляя воображаемые очки и мгновенно получая желаемую реакцию кулаком в грудь. — Ты что, подраться хочешь? - остановился прямо перед ним и максимально низким голосом проговорил Скара, задрав голову и сверля взглядом. Рыжий засмеялся. Скарамуш был готов поклясться, если этот придурок ещё раз засмеётся, он точно ударит его, а потом задушит завязками капюшона на толстовке. — Ты же знаешь, я всегда готов, - улыбка на лице Чайльда сменилась ухмылкой. Скара цыкнул и отстранился, возобновляя путь до кабинета. Он делал вид, что злится, но на самом деле ему просто хотелось остаться с самим собой наедине. Проблема была вовсе не в Тарталье и его шутках, возможно это даже хорошо, что он был рядом, просто… — У моей матери снова депрессивный эпизод… - тихо произнёс Скара, опустив голову, но Аякс всё услышал. — Ох, поэтому леди Яэ не подвезла тебя сегодня? - он сделался чутким по щелчку пальцев. — Да, она осталась с ней, - рыжий был единственным в этом злачном месте, кто знал о том, что у Скары две матери, и это была информация из раздела «я доверяю тебе чуточку больше, чем остальным, а остальным это больше никому, да-да, можешь считать себя особенным». - Да и черт бы их обеих побрал. — Нужна… помощь? - стал более серьёзным Тарталья. — Нет, - тяжело вздохнул Скарамуш и махнул рукой, он ненавидел признаваться в своей слабости или делиться проблемами, особенно если изначально знал, что ситуации это не исправит. — Я всё ещё приглашаю тебя на ужин… ну, если ты хочешь… допустим, отвлечься, - Аякс осторожно положил руку ему на плечо. Больше всего Скаре не нравилось, что после признания в своих проблемах и хуевом самочувствии перед другими, к нему начинали относиться более снисходительно, как будто проблемы давали ему какие-то привилегии или он заслуживал такое отношение только в плохом состоянии, даже если это было не так. Но Скарамуш знал, что этот рыжий придурок по какой-то до сих пор непонятной ему причине всегда переживал за него даже больше, чем он сам. А ещё его рука, обхватившая плечо, была приятной, как бы ни хотелось признавать. Они никогда и не обнимались то толком, точнее Тарталья пытался, но Скара всегда отталкивал его. Сейчас он, возможно, хотел бы объятий, но признаться в этом — ни за что. — Я подумаю, - Скарамуш не собирался думать, он готов был бежать домой к младшему на своих коротких ножках так быстро, как только мог, он просто не хотел давать точный ответ и показывать, что он на самом деле хотел бы провести время у Аякса дома, несмотря на то что он ни разу там не был, а незнакомые места не очень то и любил. Тарталья дружелюбно улыбнулся, но не в наигранной, а искренней манере. Взгляд его глубоко синих глаз был добрым и не отрывался от лица друга. — Хэээй, ну, давай обниму, - раскинул руки он, приближаясь. — Не зазнавайся, - с лёгкостью вывернулся из-под его рук Скарамуш, продолжая незаконченный путь в аудиторию. Возможно, ему правда стоило отвлечься от всего этого, он все равно не мог помочь своей матери, и это ещё больше удручало. Хотя нет, не удручало, это прямо говорило "хэй, посмотри, какой ты бесполезный и никчемный, как ты можешь быть нужен людям, если не можешь помочь собственной матери". Но было уже насрать, сколько раз он пытался сделать хоть что-то без какого-либо результата. К тому же у неё есть Мико, справятся и без него, как всегда и было. Он им не нужен. — Братик Скарамуш! - почти что на самом пороге накинулся на гостя Тевкр, словно маленький шумный цыплёнок. — Привет, - тепло улыбнулся ему Скара и потрепал по голове. Они встречались раньше, когда Тарталья пару раз предлагал прогуляться после универа и заодно забрать брата из школы. Аякс уже привык, но в первый раз он был невероятно удивлён тому, как его нелюдимый и холодный друг ладит с детьми. Кажется, даже с ним он за все время их знакомства не был так дружелюбен и тепл. — А мне так ни разу и не позволил обняться, - цыкнул Тарталья, глядя на то, как его брат обнимается с его другом. — Не заслужил, - спокойно на предъяву выкинул Скарамуш, даже не поднимая глаз на рыжего и похлопывая Тевкра по спине. Вскоре выбежали остальные брат и сестра Тартальи, которых Скара раньше не видел, но более менее помнил их имена из рассказов друга, и принялись обнимать гостя, на что тот застыл в удивлении. Когда ему в последний раз были так рады дома вообще? Скар был у Аякса буквально впервые, но почему-то совершенно этого не ощущал. Здесь было так уютно? Он не мог описать это чувство. Что-то похожее на гребаное дежавю, но не оно. Вроде ностальгия. Коленки, предатели, хотели затрястись. Просто здесь чувствуется что-то, чего нет у него дома. Даже этот беспорядок с раскиданными прямо в коридоре игрушками был намного уютней чистоты, что пыталась наводить его мать дома. То, как ему были рады тут, в чужой семье, которую он не очень то знал, было слишком непривычно и отзывалось каким-то немного противоречивым грустно тёплым чувством. «Не смей заплакать, тупица», - пронеслось в голове у Скарамуччи, когда он почувствовал подступающую к глазам влагу, он попытался улыбнуться и потеребил младших по головам. — Хэй, хэй, ну, чего вы накинулись, даже со мной не поздоровались, - заметив небольшое изменение в ауре друга, Тарталья решил переключить внимание на себя и смеясь раскрыл руки для объятий братьев и сестры, которые в следующую же секунду накинулись на него. Долбанный телепат. Скара недолго думая решил пойти искать ванную. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он посмотрел на себя и сделал привычное спокойное с долей пассивной агрессии лицо, но потом решил побольше расслабиться, всё-таки он в гостях, нечего этих рыжих малышариков пугать, пусть их старший брат и оболтус. Покинув ванную, Скарамуш пошёл за сразу же ведущим его на кухню Тартальей, который по-дурацки мило ему улыбался. И Скаре стоило бы знать, что в следующую секунду, он буквально будет готов обливаться слезами. Мать Аякса низенькая статная женщина была воплощением, пожалуй, всего самого светлого в этом мире. Она аккуратно взяла обе его ладошки в свои и сказала, что она очень рада видеть друга ее сына у них дома и иметь честь наконец-то познакомиться с ним после стольких рассказов. Кажется, один лишь ее взгляд дарил незабываемые тепло и уют, она светилась как солнце. Скарамуш, поражённый очарованием этой женщины, даже застыл на некоторое время, но хихикающий Тарталья потянул его к столу, и пришлось усесться рядом с ним. Гурьба детей ввалилась в просторный зал и расселась за столом. Мама кружила вокруг них расставляя перед всеми тарелки и накладывая обед. Стол прогнулся под тарелками с борщом, двумя кувшинами ягодного компота, запеченной рыбиной и куском настолько аппетитно пахнущего мяса, что слюни действительно приходилось подтирать. Скара не успевал замечать, как и что ему накладывали, и как уносились и приносились тарелки. К моменту, когда Скарамуш понял, что в него больше и куска не влезет, женщина принесла целую кастрюлю вареников. Отказать ей было невозможно. Выкатившись из-за стола, объевшийся Скара еле передвигал ноги, пока довольный и сытый Чайльд вёл его на задний двор. Упав на раскладной лежак, Скарамуш вымученно простонал: — Я сейчас умру. Он действительно не мог вспомнить, чтобы он хоть раз в жизни столько много, а главное вкусного, съедал за один обед. Даже дышать было трудно, поэтому парень закрыл глаза и положил руку на живот, запрокидывая голову кверху. По всему телу, но в особенности по груди, разливалось приятное согревающее тепло, словно вместо крови по венам бежали солнечные лучи. Осенний ветер лёгкими дуновениями развевал волосы парней. Скарамучча чувствовал, как его чёлка щекотала щеки, но не обращал на это никакого внимания. Его в принципе сейчас ничего не волновало, ни депрессия матери, ни её наплевательское к нему отношению, ни то, что о нем, возможно, даже и не вспомнят, если он не вернётся домой. Но вообще-то ему хотелось бы, чтобы вспомнили… На самом деле он любит мать, любит даже такую занозу в заднице, как госпожа Яэ Мико, но большую часть времени ему кажется, что его привязанность и, наверное, любовь не разделяют взаимностью. Возможно, он просто все ещё тот самый эгоистичный подросток с максимализмом. Но, черт возьми, ему больно. Лучи предзакатного осеннего солнца ложились тонким слоем жидкого золота на его лицо, Чайльд рядом был удивительно притихнувшим. Впрочем Скара не спешил проверять, что там с рыжим, он просто наслаждался ощущением комфорта и уюта, которыми его одарила это чудаковато счастливая семейка с гурьбой мелких лисят и тёплой как свежий черничный пирог женщиной. Родись он в этой семье, был бы он таким же беспечным и бросающимся во все с разбегу, как Тарталья? Честно, ему не хотелось знать ответ, потому что тогда он скорее бы заплакал. Однако молчание не продлилось долго, и речь рыжего тягуче зажурчала над ухом. — Ты такой красивый, Скарамучча. Аякс махрово улыбался с таким обожанием в глазах, что сначала захотелось врезать ему, а потом дошёл смысл слов, и захотелось, закрыв лицо, покраснеть. Что за чушь он несёт тут и не стесняется? Нет, не чушь, конечно, Скара знает, что он то ещё произведение искусства, но что за фигня. Глаза непроизвольно закатились, не совсем та реакция, которую он хотел показать сейчас, но этот жест вышел даже каким-то более нежным по отношению к Тарталье. Внезапно захотелось ударить себя и его, что, блин, вообще происходит. Сердце в груди, живя своей жизнью, долбануло по рёбрам на секунду, и Скаре захотелось его вырвать и отдать чересчур довольному рыжему, чтобы сам с этим разбирался. — Думаешь можешь заставить меня проникнуться слащавыми комплиментами? - слетает с его губ перчинка вместо сахарной ваты. Аякс не отрывает своих океанических глаз, Скарамуш уверен, он натурально над ним издевается. Робкие и чистые огоньки, как блики солнца, сверкали во взгляде рыжего. Кончики пальцев онемели, ему было немного страшно и томительно. Скарамуш решил сдаться хотя бы раз в жизни. — Ладно-ладно, иди сюда, а то слюнями сейчас обтечешься, - он впервые, так неловко и робко, распахнул перед ним руки в стороны. Нет, он точно сегодня ослепнет. С океанических глаз посыпались звёзды. Его веснушчатое лицо светилось, рот растянулся до ушей, обнажая счастливую улыбку. Картина маслом на холсте, «Дождались», 2022 г., художник начинающий мастер живого портрета, господин Куникудзуши. Аякс обхватил его двумя руками, крепко прижимая к себе, Скарамушу пришлось постучать его по плечу, чтобы тот ослабил хватку, ещё чуть-чуть и, казалось, он задохнётся. Тарталья сжалился над ним и стал менее настойчив, аккуратно уместив свои ладони на спине друга. Чуть помедлив, привыкнув к новым ощущениям, Скара положил свои ладошки Чайльду чуть ниже лопаток. Объятия рыжего действительно были, если так можно выразиться, апельсиново-солнечными и приятными, а его руки такими теплыми, что Скара невольно обмяк и уместил свою голову на широком плече. Его будто погрузило в кучу мягких одеял и пушистых собак, что мило пыхтели над ухом, высунув языки. Из этих объятий вытекало столько искренних чувств, что Скарамушу даже почувствовалось, что его любят, ценят, им дорожат. А ведь Аякс действительно был, пожалуй, самым близким ему человеком на данный момент, за последний год, да и в принципе за всю жизнь, наверное. Возможно, ему действительно стоило сдаться намного раньше и позволить себя обнять. Ему нравилось ощущение, но признаваться в этом рыжему не хотелось, как будто так он покажет свою слабость и признаёт поражение в какой-то выдуманной им лично борьбе пути недотроги. Как бы Скаре ни хотелось откинуть эти глупые мысли, когда Тарталья немного отстранился, его лицо снова приняло безучастный вид. Однако, Аякс, судя по всему, всё понял и засмеялся. — Чего ржешь, идиотина? - нахмурился Скарамуш. — Знаешь, - Чайльд все ещё держал свои руки на его спине, - ты мне очень нравишься. — Что- - не успело вырваться из рта Скары, как его щеки, недалеко от его собственных губ, коснулись чужие губы. Это было так мягко и мимолётно, но ощущалось как выстрел в висок. Мир перевернулся и схлопнулся до размера атома, взрываясь сверхновой. Он нравится Аяксу. Он нравится Аяксу. Он нравится Аяксу. Он что— Сердце пробивалось в стратосферу. Твою мать. Это шоу со скрытой камерой? Скарамуш круглыми как блюдца глазами заглянул в лицо Тартальи. Он улыбался, не так как обычно, это была мягкая нежная улыбка без капли озорства или хитрости, его глаза были наполнены чистой весной. Почему-то захотелось сказать ему спасибо. Как тупо. — А как же Люмин..? - голос предательски оборвался, но Скара поспешил прокашляться. — Люмин? - удивлённо спросил Чайльд. — Я думал, она тебе нравится. Тарталья опять засмеялся. Он правда идиот. Скарамушу захотелось ударить его. Внезапно он понял, что мысль о том, что рыжему правда мог нравится кто-то другой, сделала бы ему больно. Они точно в каком-то реалити шоу или сериале для подростков, иначе всё не было бы так тупо и клишировано. Хотелось закрыть себе лицо руками и закричать, но Аякс внезапно взял его за эти самые руки и потянул на себя, обнимая крепче, чем до этого. — Ты мне нравишься, Скарамучча. А я? А я тебе? Нравлюсь? — Я тебя терпеть не могу. Ты невыносим. Настолько, что я хочу разбить тебе лицо и в то же время всегда находиться рядом. Тарталья опять засмеялся. А потом закричал. Его ударили.