То, что уготовлено судьбой

Будь проклят этот чёртов утёс Звездолова, манящий заблудших путников своей красотой. Будь проклят этот вечер, в который она решила припереться сюда одна. Будьте прокляты ноги, которые подкашиваются при виде грёбаного предвестника, идущего прямо к ней на встречу. — Давно не виделись, великий астролог Мона! – приветственно кричит он и машет рукой, пока девушка судорожно оглядывается по сторонам и пытается найти укрытие. Поздно, не сбежишь. От этой проблемы в огромной шляпе никогда не получается сбежать. Мегистус сгребает камешки в кучу, гидромантия растворяется в воздухе, красиво намачивая её ресницы. Сказитель стоит прямо перед ней, ожидая непонятно чего. — Что тебе здесь нужно? – грубо бросает она, не скрывая своего презрения. Да. Пускай он её убьёт, пускай запустит в неё разряд молнии, поджарит до румяной корочки или горстки пепла, но никогда в своей жизни она не проявит к нему благоговения, которого он так жаждет. — А что нужно тебе, моя дорогая? – слащавой интонацией спрашивает он. — Не задавай глупых вопросов, – она уверенно поддерживает как имидж, так и подбородок. – Я провожу исследования. А какие-то вездесущие коротышки в очередной раз пытаются мне их сорвать. — Мне кажется, или в прошлый раз ты была не особо против таких срывов? Сволочь. Мона пытается скрыть покрасневшие щёки за ободком шляпы, но от пронзительных фиолетовых глаз не скорешь ничего. Была ли гордость Моны против? Да, да и ещё раз да. Была ли сама Мона против? Черти знают. Было ли тело Моны против? Определённо нет. В прошлый раз ей приходилось практически есть траву, чтобы не привлечь своими громкими стонами нежелательного внимания. Предвестник, находившийся в позиции сверху, лишь ухмылялся этому. Ухмылку сильно портили прикрытые веки и разомкнутые в удовольствии губы. Она искренне надеется, что подозрительный взгляд исподлобья капитана Кэйи, с которым она пересеклась на главной площади, ей только померещился. Всё-таки неохота было рассказывать на допросе при Джинн, как ты трахалась с шестым предвестником. За такое и из города изгнать могут. — Что молчишь? Язык проглотила? – этот изверг уже успел приблизиться практически к ней вплотную. — Лучше б проглотила... – бездумно буркнула девушка, и вдруг почувствовала, как её тянут за воротник накидки. — Ты хоть иногда речь свою контролируй, – угрожающе рычит предвестник ей в лицо. – И не забывай, с кем говоришь. — А что ты сделаешь? Убьёшь меня? – может, Мона и дрожит от страха внутри, но речью она ни за что этого не выдаст. — Ты сомневаешься? – с усмешкой спрашивает Сказитель, по совместительству убийца с четырёхсотлетним стажем. — Если я умру, тебе больше некого будет трахать, – улыбается Мона, провоцируя угрожающий огонёк в его глазах. — Не обольщайся, ведьма, – высокомерно говорит он, защищая самое важное, что у него есть – мужское эго. – Ты не центр земли, претенденток помимо тебя существует целое море. А вот здесь Мегистус может позволить себе полноценную усмешку. Претендеток-то может и море, даже целый океан, но настоящая причина кроется совсем в другом. И нет, дело не в инадзумском воспитании, пропагандирующем чистоту и непорочность. — Не забывай, что я знаю твоё прошлое. – улыбается она, когда чувствует, как его хватка усиливается. – И знаю, почему ты так сильно боишься открываться людям. — Лучше тебе помолчать. – сквозь зубы цедит Скарамучча. – Или ты хочешь узнать, как я делаю людям больно по-настоящему? — Что бы ты со мной не делал, это не изменит факта. – пожатие плечами в таком положении было неудобно, но Моне удалось сделать жест максимально небрежным. Ей не надо произносить этот факт вслух, чтобы всё стало понятно. "По своей сущности всего лишь брошенная собственным создателем кукла, не более". — Ты настоящая мразь, Мона Мегистус. – лыбится предвестник в ответ. Наконец, накидка слетает с женских плеч, ветер уносит её на пару метров от лужайки, чтобы не мешалась. Пальцы астролога нащупывают резинку форменных шортов, стягивают их вниз на колени, оставляя предвестника в одних лишь фиолетовых боксёрах. — Давай, Мона Мегистус, – шепчет он, запрявляя темно-сиреневую прядь девушке за ухо. – Побудь хорошей девочкой хотя бы пять минут. Астролог ядовито улыбается, понимая к чему он клонит. А клонит он к своему стоячему члену, слегка придавливая Моне на макушку. Она снисходительно опускается на колени, пока предвестник облокачивается о ближайшее дерево. Крепкой хваткой стянув нижнее бельё, она не стала тянуть и засматриваться, – чего она там не видела – а сразу приступила к делу. Она берёт в рот его член почти полностью, обходя основание длиной языка. Предвестник всхлипывает, но тут же зажимает себе губы, пытаясь не терять самообладания. "Как бы не так" – думает Мона, вытаскивая его изо рта и заглатывая снова. Да слышат архонты, сегодня он будет стонать как последняя сука и перебудит все ближайшие поселения. Уж она-то об этом позаботится. Женские зубы смыкаются, ощущая текстуру искусственно созданного полового органа, который лишь немного твёрже настоящего. Совсем чуть-чуть, микроскопическое движение челюстью, не способное нанести какого-либо увечия. Но и его было достаточно, чтобы предвестник вздрогнул и шикнул от боли, бросив тихое сжатое "блять...". Рот Сказителя раскрывается в сладком стоне, когда на кончике ощущается её умелый язык. Не то, чтобы Мона в этом деле имеет огромный опыт, но с этим человеком партнёром она не впервые промышляет подобное. В первый раз девушка без труда запомнила все его уязвимые места. Так что сейчас она проходится языком по каждой венке, заставляя Скарамуччу усиливать громкость и закатывать глаза от удовольствия. Когда его бёдра первый раз содрогаются, он поднимает голову из расслабленного положения, берёт девушку за волосы на затылке и снимает со своего члена, как кусок мяса с шампура. Ладно, чуточку нежнее, чем в аналогии. Всё-таки постаралась астролог на славу. — Хватит с тебя, – шепчет он хриплым голосом, заглядывая в её сизые блестящие глазки с подведёнными ресничками. – Теперь по классике. Не успевает Мона согласно кивнуть и подобрать слюни, капающие с подбородка, как её тут же впечатывают спиной в землю. От боди он избавляется аккуратно, но довольно быстро. Теперь грудь и живот астролога поблёскивают лунным светом, удовлетворяя взор предвестника. Скарамучча не церемонится, не устраивает долгих и сопливых прелюдий. Ему нет нужды в подготовке, ему важны лишь сам процесс и результат. Ему. Но не Моне. — Стой. – приказывает она, когда мужские руки тянутся к тёмно-синим колготкам. Сказитель останавливается. Нет, он не бездушный насильник, коим хочет себя показать. От взора пользователя гидромантии не скроешь ничего. — Поцелуй меня. – таким же повелевающим тоном просит она. Скарамучча снисходительно выдыхает и закатывает глаза, насмехаясь над партнёршей. — Какая ты всё-таки девчонка, – замечает он, накрывая её губы своими. Мона ведь не уточняла, каким именно должен быть поцелуй, верно? Так что сначала он медленно оттягивает её нижнюю губу, и в следующее мгновение впечатывается в её лицо и зацепляет женский язык своим. Пока астролог задыхается в блажентсве, он уже успевает избавить её от колготок, а затем и от простого чёрного белья. — А теперь... – его рука аккуратно ложится на плечо Моне. – Играем по моим правилам. Мегистус одним резким выпадом оказывается перевёрнута на живот, и рука предвестника осторожно придавливает спину сверху. Позвоночник останется цел, об остальном станет понятно в конце акта. Мона вдохнула, когда почувствовала, как его пальцы проходятся по мокрым половым губам. Не успела она насладиться нежным прикосновением и перевести дух, как резкое проникновение не заставило себя долго ждать. Девушка не смогла сдержать внезапного "Ах-х!", и немного запрокинула голову. Долго находиться в такой позиции не стоит – шея затечёт. Поэтому она опускает лицо рядом с цветком-сахарком, ожидая, когда Скарамучча наконец начнёт движения. Толчки были такими же грубыми, резкими и точными, как отточенная за долгие годы жизни речь Сказителя. Придерживая девушку железной хваткой за задницу, он задаёт весьма быстрый темп, от которого и сам не может сдерживать хриплых стонов. Он и не пытается. Мона вырывает траву целыми пучками, крича и закатывая глаза от мучительного кайфа. Если здесь поблизости ходят офицеры ордо Фавониус, ей конец. Конец её репутации, если кто-то увидит великого астролога, стонущего под одним из предвестников, словно последняя шлюха. Вдалбливаясь в девушку со всей конской мощи, Скарамучча продолжал бесстыдно выдыхать и стонать, когда почувствовал, что мышцы ног наконец начинают сжиматься. Всё-таки, как он не старался подвести их к финишной прямой одновременно, астролог кончила первая, упираясь руками в землю и изгибаясь в спине. А следом и Сказитель, прямо в неё. Мона распласталась на траве, как выпущенная с рук хозяина марионетка. Предвестник оправился первым, схватил с земли свою одежду и поспешно натянул её на ноги, не желая затягивать нюни слишком надолго. Боди и колготки астролога были любезно сложены рядом с ближайшим камешком. С поиском накидки она справится и сама. Собственной персоной Мона всё ещё бессильно валялась на траве, пока из её промежности вытекала прозрачно-лиловая жидкость, которой добросовестно поделился партнёр. Когда она смогла привести дыхание в норму, сразу озвучила пришедший на ум вопрос. — А я не... — Нет, – перебивает Сказитель, предугадывая её мысли. – В моём организме не предусмотрена такая функция. Очень жаль, что не все знают своё тело так хорошо, как хотелось бы. Поэтому полуискусственный эмбрион, зародившийся в чреве юного астролога ещё с прошлого раза, так не думает. К сожалению, нет, это было не отравление несвежим обедом из Хорошего охотника. Но об этом бедная Мона узнает несколько позже. Она вздрагивает от прикосновения к плечу, боясь, что предвестнику вздумается начать третий заход, которого она точно не выдержит. К её счастью, он этого не сделал. Всего лишь перевернул девушку на спину, склонился над ней и оставил на устах крепкий поцелуй с максимально романтичным для себя подтекстом. — Увидимся в следущий раз, колдунья. – самоуверенно заявляет он и машет ладонью на прощанье. — Поняла. – вяло отвечает Мона, ухмыляясь. – К грядущей неделе обязательно сменю место исследований. Она этого не сделает. Даже не подумает. Они оба это понимают.