Хочу рассказать

Это было чуть больше года назад. Матушка наконец-то развелась с отцом, который пил безбожно, ловил шизу с алкашки и лез со всеми драться. Я-то в силу возраста и роста, которым пошёл незнамо в кого, постоянно оттаскивал его, держал, провоцировал подраться со мной, а не лезть на маленькую и хрупкую визжащую женщину или на Антона, постоянно дерзившего пьянчуге-отцу. Антона я понимаю, сам был таким в свои шестнадцать лет, но мама… Иногда мне самому хотелось треснуть ей, чтоб прекратила верещать на пустом месте, превращая легкое недоразумение в катастрофу мирового масштаба. Мне стыдно за эти мысли, но иногда просто терпения не хватало проигнорировать это, промолчать или согласиться в своей неправоте и извиниться. В такие моменты я часто подрывался, уносясь в свою комнату, чтобы не взорваться, не наговорить ей всяких гадостей и, не дай, боже, ударить собственную мать. Ко мне всегда после такого приходила Тоня и просила прекратить колотить стены и пугать Тевкра, затем обнимала со спины, тёрлась носом о затылок, шепча что-то успокаивающее. Почему она не как Тоня? Мы все заслуживаем матери подобно Тоне, особенно Тевкр. Тевкр… Ему приходилось особенно несладко в этой семейке. Я, Тоня и Антон успели более-менее подрасти, когда у родителей ещё всё было нормально, старшие же братья разъехались обустраивать свою жизнь... А Тевкру не очень повезло. Когда он родился, у матери случилась послеродовая депрессия, чтоб её, впоследствии которой отец, выпивающий лишь только по праздникам, как положено хорошему мужику, по мнению некоторых личностей, — запил, употребляя всё, что горит и не горит, в любое время своего бодрствования. Мать же абсолютно изменилась. Начиналось всё с нетипичного для неё поведения, скачков настроения и отношения к нам, а заканчивалось тем, что мне сложно было назвать эту женщину своей матерью. После родов она долго не могла принять наличие у себя грудного ребёнка, отказывалась брать его на руки и кормить, создавая этим проблемы не только нам с Тоней, но и самой себе. Я помню, как она стояла у зеркала, висящего на шкафу, долго всматриваясь в отражение маленькой, тощей женщины в пятнистом застиранном халате, щупала свою набухшую грудь, морщилась от боли, оглаживала плоский живот, а потом долго плакала, закрывшись в ванной. Позже приходила соседка с верхнего этажа с криками, что мы прокурили ей весь туалет и ванную. Со временем ей, вроде как, стало лучше, но она уже никогда не была той матушкой, которую я помнил из своего детства. А причина всего произошедшего — отец, которого понизили в должности, а затем и вовсе уволили с работы за пьянки. Кто, если не он, одиннадцать недель твердил ей об аборте. И после ходил и попрекал. Ох, наплакалась же мать... С другой стороны, хоть так и нехорошо говорить, — сама виновата. Что ж, в итоге мама родила Тевкра, о чём меня известила Тоня по телефону, — я тогда учился в академии Ли Юэ. Пришлось бросить и вернуться в Снежную, чтоб помочь. Старшие братья не смогли прибыть из-за своих семей. По приезде я зашёл в квартиру — в нос тут же ударил стойкая смесь из запахов перегара и Беломорканала, — из дальней комнаты доносились разноголосые крики, ругань и плач младенца. Я резко метнулся туда. — Пускай заткнётся, а не то придушу как котёнка! — вопил бухущий в хламину отец, которого каким-то чудом сдерживал Антон от Тони, что вжималась в стену с визжащим кульком в руках. Сложно представить, какой же яростью меня накрыло в тот момент: всё сейчас здесь из-за него. Тогда я впервые поднял руку на отца. Вернее... Я бил его до тех пор, пока не услышал отчаянный крик Тони: — Аякс, ты же убьёшь его, остановись! Я замер. Сердце продолжало биться бешено, вторя мне мгновение назад. Я слышал, что Тоня наконец успокоила ребёнка, а сама тихонько всхлипывала. Боковым зрением я видел, что Антон стоит, уперевшись в меня полным ужаса взглядом. А я смотрел на свои руки и думал, как замечательно кровь липнет меж пальцев, как очаровательно стирается в комочки, постепенно совсем засыхая, превращаясь в алую пыль, и... какой же я, блядь, мудак, потому что уехал и... — Аякс, ты вернулся! — прервали меня от этого чудесного занятия, самобичевания и вновь накатывающих эмоций лишь голос Тони и её внезапные объятия. Я прикрыл глаза, боясь обнять её в ответ. Я был грязным. Я был весь в крови собственного отца. Но я был рад, что вернулся. Я был дома — наконец-то чувствовал запах нашей любимой Тони, к которой спустя некоторое время присоединился и Антон с тихим "брат". Мне хотелось плакать, я даже прикрыл глаза рукой, прогоняя с глаз непрошенные слёзы. Это были какие-то смешанные чувства... Боль с послевкусием горечи, разбодяженной сладостной радостью от воссоединения с семьёй. — Аякс, не плачь, главное, что мы теперь все вместе, — попыталась утешить Тоня, убирая мою руку от лица и прижимая её к своей щеке. Она явно понимала что-то. — Да, Аякс, будь мужиком до конца, — довольно угрюмо выдал Антон, морща веснушчатый нос. И он туда же... Я криво усмехнулся. Ох уж эти близнецы! — А где матушка? — поинтересовался я, стараясь отодвинуть всё, что не связано с семьёй на второй план, и проверяя ногой отключившегося отца. Тот захрапел. — Мама... она... — Тоня замялась, сделав шаг назад от меня и задумчиво бросив взгляд в сторону колыбели со спящим новорождённым. — Бабушка отвела её к мозгоправу, — Антон брезгливо фыркнул, складывая руки на груди, — скоро должна вернуться. Ты вовремя, чел. — Ещё раз назовешь меня "челом" или подобным... — начал я наигранно грозно, в шутку схватив его за ворот футболки. — Или что? — Антон, видимо, юмор не оценил, хмуро разглядывая моё явно озадаченное лицо. — Аякс, Антон, прекратите, как маленькие, ей-богу, ещё письками померяйтесь, — яростно зашептала Тоня. Я с трудом подавил в себе смех. Антон же ещё больше нахохлился. — Антон, успокойся. Аякс, не провоцируй его. Тем более Тевкр спит, так что уберите отсюда это бухое тело и свои мужицкие задницы, валите к чёрту свои разборки устраивать. Вот где угодно, только не здесь! Не очень хотелось омрачать нашу встречу после двух лет разлуки ссорой, особенно с Тоней, поэтому я молча подхватил отца, красуясь да пытаясь не выдать, что тяжело вообще-то очень, и потащил его из комнаты. Антон проследовал за мною с гаденькой ухмылкой — этот мелкий паршивец видел меня насквозь... По прошествии времени воспоминание нашей встречи уже не так сильно отдавало теплом в груди, но всё ещё было достаточно сильным. С этого момента моя жизнь резко изменилась. И не только моя. Тоне пришлось бросить старшую школу, чтобы сидеть с ребёнком. Я прекрасно помню тот скандал между нами. — Тоня, ты должна кончить школу, а не сливать свою жизнь! — кричал Антон. — Бабушка может заниматься Тевкром. — Нет, не может! — Тоня покрутила пальцем у виска. — Она же почти слепая, идиота ты кусок! Я молчал, слушая их длительную перепалку и закатывая глаза с каждой репликой. Всё было очевиднее некуда, хоть и довольно грустно. — Тогда пусть Аякс, — он вдруг ткнул пальцем в меня. — Антон, — начал я, смотря ему прямо в глаза, такие же синие, как у меня, — понимаю, что ты желаешь для нашей сестры только самого лучшего, но... — я сделал паузу, отмечая, что он чуть нахмурился. — Отец пьёт, денег от него не дождёшься, бабуля отдаёт последние, чтоб положить мать в лечебницу на эту грёбаную реабилитацию... Тех денег, что высылают нам старшие братья, слишком мало, чтоб содержать младенца и нас троих. У всех своих проблем хватает, понимаешь? Сегодня я, кстати, нашёл третью подработку, ночью... Доучись хотя бы ты. Он внимательно выслушал меня, но на последних словах сорвался и выбежал из комнаты. Я было хотел последовать за ним, но меня прервала Тоня. — Я сама, — и ушла. Я остался один в комнате, вздохнул потирая переносицу. Интерес в какой-то момент пересилил во мне всё здравое, и я тихонечко вышел за ними. С кухни доносились голоса. Я притаился за углом. — Почему всё так несправедливо, — голос Антона дрожал, сам он старательно сдерживал всхлипы. Это не помогло мне не сделать выводы, что он плачет, но явно пытается подавить это в себе. Похвально, наверное. Но нужно ли? — Так бывает, родной, надо потерпеть немного, — нежным, почти убаюкивающим голосом отвечала ему Тоня, — Аякс прав, тебе следует обязательно закончить школу. Я заглянул за угол — Антон стоял спиной ко входу, чуть сгорбившись, всем телом вжавшись в Тоню и примостив свою голову у неё на плече. Всё же он был немного выше. А Тоня ласково гладила его по спине, стараясь успокоить. — Я не хочу, чтобы ты похерила свою жизнь, понимаешь? — Антон приподнял голову с чужого плеча и огладил пальцами ее щёку. — Ты — самое дорогое для меня, понимаешь? — прижался лбом к её лбу. — Ты моя сестра, мой близнец, Антонина. Я сдержал кашель, прикрывая рот рукой, и глубоко задумался о его словах. Эта связь близнецов — мне сложно понять её, я ко всем сиблингам относился одинаково. Наверное. Ну, Тоню мы все и правда любили больше всех, потому что она была единственной девочкой, что украсила нашу семью, состоящую из одних братьев разных возрастов. Все к ней относились по-особенному. Я в том числе. Она же всем старалась уделить должное внимание, этим самым ровняя нас между собой. В то же время всегда был рядом тот брат, что считал, что был для неё "бо́льшим братом", чем все остальные. Антон, ревнующий свою сестру к другим братьям. — Аякс, я знаю, что ты там и подслушиваешь, — услышал я вдруг громкий окрик Антона, выведший меня из размышлений. Я вздохнул и вышел из-за угла с виноватой улыбкой. Хотел было извиниться и объяснить свой поступок, но Антон кивнул Тоне и поднял руку, останавливая меня. — Давай не будем об этом, — сказал он, глядя мне прямо в глаза, — это наше дело, и мы уже обсудили его. Я почти раскрыл рот от удивления — слишком непривычно взросло для меня сейчас звучал Антон. И, похоже, я прослушал самое интересное. — Аякс, ты же с работы только, — подала голос вдруг Тоня, резко хлопнув себя по бедрам, и засуетилась, набирая в чайник воду из-под крана и ставя его на плиту, — иди в душ, я пока накрою на стол. — Ага, от тебя воняет, чувак, — поддакнул Антон, картинно морщась, — ай, за что? — потёр затылок, получив оплеуху от сестры. — А ты иди проверь Тевкра! Слоняешься без дела... Уроки сделал? — Тоня повязала на пояс старенький дырявый фартук времён молодости нашей бабули и шутливо замахнулась на него полотенцем. — Да, мам, щас сделаю, — Антон вышел из кухни, бормоча под нос ругательства. Я тем временем подошёл к Тоне, которая полезла в холодильник и начала изучать его содержимое, положил руку на плечо, заставляя её слегка вздрогнуть и обернуться. — Сильно не усердствуй, малышка, мне сгодится даже пустая каша. Тоня широко распахнула свои голубые глаза и непонимающе посмотрела на меня. — Кто знает, сколько нам придётся выживать на всём этом, пока мне не дадут зарплату на стройке, — я многозначительно кивнул на холодильник и удалился в ванную горевать о своих ошибках... Позже, конечно, всё стало проще, когда мать вернулась. Только вот прошло время. Антон успел закончить школу и поступить в ближайшую к дому шарагу. Тевкр подрос и научился ходить, затем говорить. Я справился с некоторыми своими эмоциональными проблемами — ну, как справился... просто нагрузил себя работой, чтоб не было сил думать об этом, а со временем стало легче. Тоня же... отказалась идти учиться — она же уже такая взрослая, что она будет делать там с этими малолетками? Стыдно, будто залетела в шестнадцать лет, а ребёнок подрос, и она решила вернуться в школу. Тем более и Тевкр почему-то звал её мамой... Всё было сложно. Ещё больше всё усложнял отец, который так и не смог слезть с алкогольной зависимости. Да и мать была уже совсем не той, не знаю, что там уж с ней сделали в лечебнице, и почему чуть что, виноват я... Но она хотя бы была полезной тем, что работала. Отец же только ел нашу еду и воровал деньги, на которые потом нажирался в хламину. Также скандалил и лез драться с матерью. А она что? Многие так живут, что поделаешь, судьба такая. Ей так мать её, наша бабуля, всегда говорила. А ей — её мать, и так далее, и далее — мол, с мужиком плохо, а без мужика — ещё хуже. В рот я ебал такие суждения! В конце-концов, бабуля умерла, и нашёптывать, видимо, подобную ересь стало некому. Даже я знал, что милые женщины в возрасте с маминой работы в один голос скандировали "Лена, беги от него". А потом произошла ситуация, при которой я не присутствовал. Но я чётко помню, что вернувшись домой, застал зарёванную Тоню с разбитой губой и маму, прижимающую её к себе и судорожно поглаживающую по спутанным рыжим волосам. Они обе тряслись. В глазах матери застыли непередаваемый шок и ужас в одном флаконе. Отца я нашёл в зале без сознания — судя по всему, его вырубили ударом бутылки из-под водки по голове, осколки которой были разбросаны по всей комнате. Я не знаю точно, что на самом деле произошло, и вряд ли хочу знать, что такого умудрился сделать отец. Ведь не посмотрю, кто передо мной — да хоть сама Царица! Убью, нахрен. После этого маменька спешно собрала вещи, и мы быстро перебрались в скромную однушку покойной бабули. На следующий день она подала на развод. Спустя неделю приехал Андрей, самый старший брат, и организовал переезд отца в больницу на длительное лечение. Спустя столько времени мы все смогли вздохнуть с облегчением. Все, кроме матери. Ей было тяжело морально. Её всё тяготило, она стала молчаливой, часто задумывалась, вероятно, о своей жизни и прочее. Я понимаю: женщина в возрасте без особого смысла к существованию — даже Тевкр мамой называет не её. Мы старались его переучить, но... Тевкр был очень упрямым ребёнком. И тогда я подумал, что, возможно, ей и нам всем будет неплохо от смены обстановки. Начать новую жизнь, как говорится. Где госпожу Елену никто не знает. Может, привести её в порядок, найти ей новое занятие, работу. Глядишь, найдутся друзья и, возможно, хороший человек, который покажет ей другую жизнь. Маме же даже нет шестидесяти. Уверен, она ещё может найти своё счастье в этом мире. — Аякс, ты дурак? — в смысле, ты меня вообще слушала, женщина? Мама всплеснула руками, показывая свои сомнения по поводу моих слов. — Что значит "смена обстановки"? Ох, боги. То и значит. — Мам, ну переезд, ну серьёзно! Она повернулась к старенькому шкафу, на дверце которого крепилось засаленное зеркало. Стала придирчиво себя разглядывать. — Ты правда думаешь, что я смогу найти себе кого-то в моём возрасте? — повернулась ко мне, а в голубых глазах сияла такая надежда, которой я ещё в жизни никогда не видел. На самом деле, она выглядела не так хорошо, как могла бы, не родив когда-то такое количество детей, но... Всё же в ней до сих пор оставались те шарм и очарование, какие исходят от людей с огненно-рыжими волосами, россыпью веснушек на коже и чистейшими небесно-голубыми глазами. Да и морщины не столь явны. — Я думаю, — демонстративно окинул её взглядом, почёсывая подбородок, и улыбнулся, — в твоём возрасте ты можешь даже склеить и кого-то вроде меня. — Тьфу, Аякс, дурень, — шутливо замахнулась на меня, отворачиваясь и пытаясь скрыть румянец. Видимо, настроение её было нормальным, да и я ещё поднял ей его.