Сводни

Минуло полгода с той поры, как общими усилиями Белогорье было отвоёванно у темных сил и восстановлено. Свадьбу Ивана и Василисы сначала перенесли, а после, как утихли все волнения, молодые люди решили и вовсе не жениться. Как родные они стали друг другу, и разошлись полюбовно, да без шумихи. Белогорье о том конечно не ведало и слухи о скорой женитьбе продолжали ходить. На что девица и новоиспечённый богатырь лишь рукой махали. Пошумит мол, да забудется. И забылось. Иван продолжил на правах полноценного богатыря ходить с дружиной в дозоры. На подвиги ратные молодца тянуло. Да только то, что он силушку приобрёл, серьёзности Ивану не добавило. А безответственность и сила вместе, ничего хорошего, как водится, не сулят. Вот и косячил парень практически в каждом дозоре. То дерево, какое повалит, неловко мечом взмахнув, выдав тем самым местоположение богатырей, то в болоте увязнет, то улей пчелиный копьём задев наземь повалит. Остальные богатыри вроде как смирились с положением дел. Всё же сын воеводы, даром, что горе луковое. Лишь бурчали в бороды, да головами качали. Ярился только Финист. На Ивановы выходки дюже бурно реагируя. А потому при каждой встрече грызлись меж собой богатыри, пуще кошки с собакой. Финист всё задеть парня старался. То девицей назовёт, то неряхой. То скажет, что Ивану не в дозоре, а в избе самое место обед готовить, да хату прибирать. На Ивана такие слова, как на быка красная тряпка действовали. У парня на это всегда свой ответ имелся, да позаковыристей, чтобы Финист-Ясный Пингвин половину слов понять не мог и заводился от этого пуще прежнего. Так и кружили молодые люди, будто коршуны вокруг друг друга, всё клюнуть пытаясь. Пока однажды, накануне дня Купалова без их ведома, в палатах Ильи Свет-Муромца на тайное вечере не собрались самые близкие богатырям люди. Решался вопрос о том, что делать с упрямством бараньим тех, что всем собравшимся милы были, да всё никак общий язык найти не могли. Кощей предложил дать богатырям силушкой померяться и упомянул, что хорошая дружба среди мужиков именно с драки начинается. На что Баба Яга его трухлявым пнём назвала и попеняла на то, что в любой драке есть победитель, но есть и проигравший. А посему этот вариант им не подходит, потому, как остолопы эти будут друг другу бока мять, пока в сыру-землю оба не канут. Тогда Илья предложил применить «слово отеческое». Мол, сын его любит, Финист уважает и оба они не посмеют воеводе перечить, когда он по столу кулаком грохнет да потребует прекратить распри средь дружины разводить. Кощей с Водяным одобрительно загудели, а Яга опять забурчала, мол, это они при свидетелях шёлковыми будут, а как столкнутся где за избами, так и начнётся всё изново. Вздохнула Яга тяжко и поглядела на Василису. Больно хитро и ярко глаза девицы сияли. Старая кивнула девице, безмолвно её вопрошая, на что Василиса взглядом на дверь стрельнула, указывая, что не место здесь об этом говорить. На том и порешали. Мужчины недолго ещё совещались, так ничего дельного и не предложив. Посему, сошлись на варианте со столом, кулаком и «словом отеческим», да разошлись. Яга же с Василисой отправились в ведьмину избушку, что под стенами города у опушки теперь обитала. Девица бы и не хотела вмешиваться, думала, что со временем друзья сами во всем разберутся. Но время шло, а ситуация никак не менялась. Только зашли в избу, старая гаркнула, нетерпеливо приземляясь на табурет. - Ну! Что там у тебя? Говори уже, не томи! Девица опустилась напротив и вопросы задавать начала. Не замечала ли Яга, что Финиста с девицами местными реже видеть стали, что холоден он сделался к ним. Что на дозор раньше и один выйти мог и с другими богатырями, а нынче всегда только в те обходы стремиться, в которые Иван вызывался. Что на гуляниях любых они неизменно рядом оказываются, хотя в их случае нормальные люди наоборот стороной бы обходили недруга. Что взгляды, какие они украдкой друг на друга кидают, тоски полны и далеко не о вражде говорят. Что Ванюша задумчивым стал и всё больше кручинится в небо глядя. А Финист наоборот никогда грубостью такой не отличался, да вон, поди ж ты, ведёт себя как дитё неразумное. Особенно когда кто-то к Ивану интерес хоть малый проявляет. А как повздорят особо сильно, так ходят потом оба, словно в воду опущенные с головами покаянными. Яга помолчала немного, припоминая, что и правда замечала всё, о чём Василиса говорит. Покачала головой, удивляясь невнимательности своей. И верно, по всему выходило, что втюхались соколики то их. Да ни в кого-то там, а друг в друга. Только либо ума, либо смелости всё напрямую о том сказать, почему-то им недоставало. О таком при остальных на собрании и правда говорить не стоило. Хоть и не порицались у них подобные отношения (походы ведь дело не скорое, девиц в них не брали, а ночи в Белогорье длинные да местами холодные). Но и не принято было на всеобщее обозрение это дело выставлять. Так, была у них в городе пара мужичков, что вместе жили тихо, мирно, ну и всё. Они никому зла не делали, да и народ их не сторонился. Однако ж, поди, узнай, что тому же Илье в голову взбрести может. Да и не их с Василисой забота, открывать отцовские глаза на личные дела его чада. Пущай потом сами с этим разбираются. Яга обдумала всё хорошенько ещё раз, и поняв, что у девицы и решение уже имеется, лишь руками развела вопросительно. Выкладывай, мол. Припомнила тогда Василиса, как Яга однажды грозила Водяному, что чары наведёт такие, что сможет все мысли его без труда читать, чтобы неповадно было старому окуню на девок местных заглядываться. Яга улыбнулась коварно, заклятие упомянутое обмозговывая, да на девицу хитрую пристально поглядела. - Ай да Васька! Давай-ка иди ко мне в ученицы. Ох и славная ведьма из тебя станется! Девица пообещала позднее предложение это непременно обдумать. План скоро сложился, и ударили по рукам. Василиса пошла за волосками обоих молодцев, а Баба Яга начала пока зелье для заклятия варить. Неспокойно спалось богатырям этой ночью. Снился им сон, в котором они блуждали по полю мрачному да никак то, что искали найти не могли. А как видели в тумане силуэт до боли родной, кричали да звали по имени друг друга, руками тянулись. Да только видели перед собой лицо безучастное, пустое и понимали, что не слышит лЮбый слов к нему обращённых. До рассвета сон не отпускал их. До первых петухов старались докричаться они друг до друга, да так и проснулись все в поту и в дрожи ничего толком не добившись. Почти до самого заката не показывался Иван из избы своей. А Финист с утра тренировками изводился, потом и вовсе в дозор вызваться хотел, да не отпустил его воевода, по-отечески наказав первому богатырю на празднике присутствовать и с Ванюшкой ссор не заводить. Кивнул богатырь покорно, кручину свою поглубже загоняя. Чуть солнце к закату клониться начало, высыпал народ из города к полям, да к реке спускаясь. Потянулась вереница из факелов змеиться по холму вниз. Теплоту ночи пронизывали всеобщее веселье и песни. Воевода с Финистом уже у костров были, когда Василиса Ивана из врат городских под руку вывела, о традициях рассказывая, да отвлечь от дум смурных пытаясь. Боялся Иван Ясного сокола увидеть. Страшился разглядеть во взгляде его светлом отчуждённость, что всю ночь напролёт ему сердце выжигала. С неохотой, ведомый подругой спустился он к кострам, да только остановился как вкопанный, лишь смутно разобрав знакомые силуэты у одного из дальних костров у реки. Василиса, углядев причину остановки, тянуть его дальше силой не стала. Лишь украдкой поглядывала, улыбаясь то на Ивана, то на Финистову спину, что её друг взглядом буравил. Лишь луна появилась на небе, пошли девушки стройным хороводом к реке, венки по воде пускать, да на суженого гадать. Отпустила Васелиса руку иванову, подмигнула ему да головой будто указывая в сторону Финиста качнула. Отвернулась с улыбкой и пошла вниз с холма голосом звонким всё дальше звучащим песням ритуальным подпевая. Постоял Иван недолго, кулаки сжимая да решился вперёд шагая. Если оттолкнёт его богатырь, смирится он с выбором Финиста и перестанет мучаться и наяву и в нави. А Ясный-сокол отойдя в сторону смотрел на реку молча в мыслях своих утопая, пока сквозь смех и разговоры не услышал голос родной и до боли близкий. Он звал его, раздаваясь в голове, как и сам сокол звал лЮбого давеча во сне. Дрожь прошла по спине богатыря мурашками, и словно вновь обратился он в камень, из которого его освободил сын Ильи Муромца. А голос Ванюши всё звал, просил обернуться, просил взгяд свой на него обратить. И чем дольше Финист с содроганием медлил, тем ближе и отчаяннее становился голос. Ясный сокол помотал головой, в попытке отогнать наваждение. Обман и сон. Никогда его Ванюшка не обращался к нему с такими словами, никогда не прикасался так нежно к спине широкой и плечам Финистовым. Никогда ещё с таким трепетом и любовью с уст его манящих не слетало имя Сокола. «Финист», шептал голос. Он клялся, что не сон это вовсе, что Иван стоит рядом и отныне так будет всегда. Перепуталось всё в голове Финистовой и непонятно сделалось толи наяву слова звучат, толи в голове его обманом раздабтся. Страшно было на речи сладкие купиться, да узнать потом в отчаянии, что морок то был, ночью колдовскою наведённый. Только как почувствовал сокол тепло руки, что переплела свои пальцы с его, как уткнулись лицом в плечо его, будто треснул камень, что сковывал до этого. Обернулся медленно, глазами неверящими любимые глаза выискивая. А как нашёл, взглянул в них, утопая в зелени с огнями костров перемешанной. Провёл нежно ладонью сильной, шершавой по лицу милому, по скулам острым и губам манящим. Его Ванюша прикрыл глаза, к богатырской ладони щекой прижимаясь. Все сокровенные мысли Сокола, как на ладони с улыбкой читая. И заплясали тени от ресниц его трепещущих на щеках порозовевших. А в голове Финиста всё пульсировало, повторяясь голосом Ивана ...Любимый мой...Любимый... Любимый… Из всего честного народу, что собрался в тот вечер на берегу, две смутные тени в отдалении от костров примечали только Баба Яга, да Василиса. - Ну, вот и сказочки конец – Прокряхтела Яга, подмигнула девице и направилась ближе к кострам. Василиса поглядела, как фигуры её друзей растворяются в ночи и, глубоко вдохнув теплый июньский воздух, пропитанный запахами воды, дыма, цветов и сена отправилась к реке. Её венок проплыв совсем чуть-чуть ушёл под воду в том году, но девица совсем из-за этого не расстроилась. Ведь Василиса точно знала, что это не конец сказки, а лишь её начало…