Наследница Иверийской Династии

      Джера больше не было. Он растворился в воздухе, словно дым. И чем дольше Юна цеплялась за воспоминания, пытаясь восстановить в голове образ ментора, тем туманнее они становились. Вот крепкие руки со смуглой золотистой кожей держат ее в объятиях, и тут же на смену этому образу приходят ладони и пальцы, которые будто окунули в чернила, и теперь они тянутся к тонкой шее, пытаясь сомкнуться вокруг нее. - Нет! – Юна открыла глаза, вперившись в себя цепким взглядом. Ладони вцепились в тумбочку под раковиной так, что побелели костяшки пальцев. Джер все еще был жив, только принял свой настоящий облик. Он стал Черным Консулом, тем, от кого Юна так отчаянно хотела защитить Джера и тем, от кого, она знала, ментор всегда ее сбережет. Юна забывала не только декана факультета Ревда, но и себя саму. Не видела привычной мятой формы, неряшливого детского вида, двух свитых в спешке кос. Не чувствовала приятной тяжести Кааса на бедре и давно не держала любимый лук. Шрамы ей свели умелые руки служанок, волосы успели отрасти до пояса, и сейчас их убрали назад, заплетя в красивую незамысловатую легкую прическу, в которую вплели серебряные нити. Белая прядь спряталась где-то в ворохе волос, мелькая только ближе к макушке. Мастерицы Нарцины создали настоящий образ для мейлори черного паука – длинное, до самого пола струящееся платье цвета оникса. Вырез выше колена открывал вид на стройную ножку в черных туфлях на каблуке. Треугольное декольте подчеркивало острые, лишившиеся детской пухлости, черты лица. Объемные рукава при этом придавали платью легкости, которое, в действительности, почти ничего не весело. Как заключающая деталь – вышивка серебряными нитями на поясе, сделанная вручную очень кропотливо, слоем за слоем, представляя из себя замысловатый узор. Это было будущее моды, по словам Лаптолины. Свобода для молодых леди без корсетов, ажурных тиснений и бантов. На балу Юна не только демонстрировала, как может одеваться новый Квертинд, но и должна была сдать экзамен. Доказать Првленской, что она усвоила уроки и может достойно показать себя обществу. Доказать Кирмосу лин де Блайту, что он совершил ошибку, поместив мейлори в Мелиоранскую академию. Доказать прежней Юне Горст, что ее больше не существует. Она изменилась не ради себя, не ради того, чтобы войти в богатую сытую жизнь, а ради того, чтобы прежняя Юна умерла вместе с ее Джером. Ради того, чтобы заставить Кирмоса лин де Блайта жалеть, умолять вернуть все назад. Ведь Юны больше нет, есть только мейлори черного паука! Есть та, ради красоты которой можно развернуть не только войну с Таххарией-хан, но и с целым миром. - Госпожа, пора выходить, лу-ли! – Стрилли постучала своей маленькой пушистой лапкой по двери в ванную комнату. Юна, будто выйдя из транса, наконец, разжала побелевшие пальцы. Поправив черную бархотку на шее, скрывающую метку менторства, девушка отперла дверь и вышла в комнату. - Вы волнуетесь, госпожа? – спросила Эсли, сосредоточенным взглядом обводя лицо и наряд Юны. - Лишь слегка, - не стала скрывать леди Горст, улыбнувшись. Стараниями служанок она сегодня выглядела бесподобно. И хотя девушки старались для всех, в том числе и для себя, Юна собиралась впечатлить лишь одного человека на балу. Который обязательно сегодня должен был присутствовать после длительных месяцев разлуки и молчания. И хоть он был партнером Талиции на торжестве, о чем ее заранее предупредила Лаптолина и потом неоднократно напоминала, Юна не собиралась упускать своего шанса. Но чего она ждала? Мимолетных взглядов, разговора, может, даже поцелуя? Нет! Юна слегка дернула головой и, расправив плечи, направилась к выходу, цокая каблуками. Эсли последовала за ней. Гости уже собрались внизу. В этот раз бальный зал был украшен красными розами, в канделябрах, стараниями магов Омена, горели теплые огни, создавая в меру яркое, чуть приглушенное романтическое освещение. Юна позволила себе немного опоздать, чем заслужила грозный взгляд Првленской. От зорких глаз этой женщины ничто не могло скрыться. В ответ Юна кивнула, выразив приветствие. Лаптолина сама учила привлекать к себе внимание на первый взгляд незатейливыми жестами. Разумеется, ученицы академии уже были представлены публике, уже прошло время речей и поздравлений. Настало время танцев, веселья, светских бесед. Боевой маг внутри красивой хрупкой девушки сразу заметил Кирмоса. Разумеется, он танцевал с княжной, одетой по случаю в красное однотонное платье с юбкой чуть ниже колена, со спущенными плечами без рукавов и открытыми белыми туфельками, которые делали ноги девушки стройнее и длиннее. Но Юна видела, что ментор водит взглядом по толпе и углам. Они долго не виделись, наверняка, все чувства ментора в отношении мейлори были обострены до предела. Юна более не смотрела на Кирмоса и не планировала, пока он сам вплотную не подойдет к ней, пока не заставит посмотреть ее на себя. Девушка стала аккуратно спускаться по лестнице в гущу событий, улыбаясь навстречу каждому взгляду и особенно тепло в ответ на приветственные улыбки сестер. - Леди Эстель! – к Юне уже пробирался Ренуард. Сегодня он выглядел ухоженным, будто его тоже собирали служанки. Сюртук глубокого графитового цвета был застегнут на все пуговицы, а штаны аккуратно заправлены в блестящие кожаные ботинки. Волосы подстрижены и причесаны так, что ни одна кудряшка не выбивалась. Юна с прищуром уставилась на Батора, отмечая про себя, что с вихрем на голове и небрежностью в одежде он ей нравился больше. «Толмунд! Да я сама себе намного больше нравилась, когда рассекала на капране по плато Сомнидракотуля» - подумала девушка, протягивая руку навстречу приглашающего жеста Ренуарда. - Ренуард Батор, - обворожительно улыбнулась Юна. – Мне кажется, вы изменились с нашей последней встречи. - На нашей последней встрече ты готова была убежать со мной, - прошептал ей в волосы юноша, затем отстранился, увлекая в быстрый танец. – А теперь я вижу, что тебя окончательно приручили. - Чтобы приручить меня, требуется куда больше времени и методы, более масштабные, чем хитрости благородных дев. Однако я готова признать их жестокими, коварными и весьма действенными. - Масштабные? – растянулся в улыбке Ренуард, все еще рассматривая Юну с головы до пят. – Например, как приглашение Кирмоса лин де Блайта в качестве партнера княжны Веллапольской? Девушка бросила на него острый уничтожающий взгляд голубых глаз и впилась острыми ногтями в его ладонь. Но Батор не зашипел, даже не отстранился, а лишь игриво рассмеялся. - Я ждал тебя целый вечер, Юна, именно ради этого взгляда, который вот-вот разрежет меня на сотню маленьких Ренуардиков, - повторил свою прошлую шутку Батор и в такт музыке и фигуре танца подхватил Юну за талию и слегка приподнял. - Вы мазохист, господин Батор. - С тобой, Юна, я могу быть кем угодно. Ренуард флиртовал, не отдавая себе отчет в своих же действиях. Так нескромно, и в тоже время, это нравилось Юне. Она наслаждалась этим, но никак не могла утолить свой другой голод. Голод по вниманию человека, который тоже находился в этом зале. Девушка знала, он смотрит. Знала, что ощущает ее эмоции, но все это время смотрела только в светлые глаза Ренуарда, только бы не скосить их в сторону черных опалов. Если Батор, по его словам, мог быть рядом с Юной «кем угодно», сама же девушка знала, что с ним может вести себя абсолютно свободно. С ним не будет притворства, титулов, замечаний, упреков, статусов, придворных! Ренуард этого не хочет, Юна этого не хочет. «Успокойся», - твердила себе мейлори черного паука, чувствуя, как безумие подкрадывается к ее сознанию. Истерически смеется над ее желанием быть свободной. Бунтует при мысли о том, что всю оставшуюся жизнь ей придется провести в притворстве, обманывая саму себя… Ренуард не замечал, как игривое настроение Юны бесследно тает. Как крепко она схватилась за его плечи, на автомате двигаясь в такт партнеру. Легкое платье вдруг стало тесным, а волосы тяжелыми. Они будто тянули ее назад. И не хватало воздуха! В этом душном зале, полного людей, было просто нечем дышать! Юна остановилась посреди зала, цепляясь за Ренуарда. У нее так давно не было эти приступов, когда весь воздух уходит из легких. Девушка чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Потянулась к своему горлу, но ее руку перехватила другая, в черной перчатке. И вместо тревожного взгляда Ренуарда пришел серьезный мрачный Кирмоса лин де Блайта. От неожиданности девушка словила ртом воздух и выдохнула. Потом еще раз и еще. Приступ ушел, но пришел страх перед Черным Консулом. Эта встреча должна была быть другой! И пока Юна в панике метала свой взгляд по лицу ментора, мужчина, увидев, что Юна может дышать, увлек ее за собой через душный зал и танцующих людей. Мейлори оставалось только быстро семенить следом и за отведенные ей секунды надеть свою беспристрастную маску. Полная луна светилась на черном небе Батора, возглавляя россыпь звезд. Мягко шелестела листва в такт ветру, и прохладный ветер обдувал разгоряченную кожу. Кирмос отпустил руку Юны и встал чуть впереди, так что мейлори оставалось смотреть на его широкую спину. Черные волосы были собраны в низкий хвост, парадный темный камзол из плотной ткани был отточен красной нитью. На брюках виднелись ножны для кинжалов, которые, однако, были пусты. Будто консул прибыл сюда прямо с поля битвы, успев лишь вынуть оружие и накинуть камзол. Юна видела, что Кирмос тяжело дышит, возможно, считает вдохи, пытается собраться с мыслями. Сама же девушка пришла в себя гораздо раньше и даже приняла удачную позу: скрестила руки на груди, при этом оставив их расслабленными, и показала ножку в вырезе платья. - Как часто случаются эти приступы? - Нечасто, - спокойно ответила Юна правду. Ни разу с того вчера после бала у Демиурга. Кирмос обернулся, посмотрел на мейлори обеспокоенным взглядом, подавляя желание сгрести ее в охапку и осмотреть каждый сантиметр тела на наличие следов травм. Но он знал, причина приступов не в физической немощи, а с лечением душ Черный Консул справлялся плохо. И словно в подтверждение этого спросил: - Какие отношения связывают тебя с Ренуардом Батором? – Кирмос зацепил глазами вырез черного платья, обтягивающий пояс на тонкой талии, затем вернулся к спокойному лицу, без единой складки и скрытыми макияжем шрамами. - Дружеские, - спокойно ответила Юна. - А тебя с княжной? Ноздри Кирмоса раздулись, дернулся уголок губ, где виднелся маленький шрам. Совсем как у ее Джера… - Тебя это не касается. - Как и тебя, мои отношения с Ренуардом, однако, я честно дала ответ на вопрос. Мужчина сделал шаг вперед, Юна не шелохнулась. Кирмос едва слышно выругался, развернулся и быстро пошел вперед. Стоило бы остаться, засчитать себе победное очко и вернутся в зал, но Юна пошла следом. Каблуки втыкались во влажную землю, но девушка все равно поспевала за ментором. Желание наказать его охватило Юну с головой. Где-то вдали Талиция звала Кирмоса по имени, но он не оборачивался, просто шел вперед вглубь садов академии. А когда остановился и посмотрел на Юну, то девушка увидела печаль и усталость на любимом суровом лице. Это был ее Джер, но охваченный черной дымкой, с более длинными волосами и темным взглядом. - Ты изменилась. - Ты этого хотел. - Я хотел лучшего для тебя, Юна. Но не смог тебе этого дать, - и как тогда, после позорной погони за Тильдой, Кирмос протянул к девушке руки. Юна закусила губу, так хотелось броситься в эти объятия, рассказать обо всех горестях, переживаниях и радостях. Но это была ловушка, капкан. Ментора долго не было рядом, и Юна научилась держать все в себе, не открываясь никому. Ему придется уйти, придется быть с другой, и эти объятия – слишком опасный наркотик. Кирмос с сожалением опустил руки и уставился на луну, находившую отражение в его черных глазах. - Какими они были раньше? – мужчина посмотрел на Юну. – Твои глаза. - Зелеными, - Кирмос жадно ловил каждую черточку мейлори, будто они больше никогда не увидятся. - Как у Джера? – потянулась к ментору девушка. - Джера больше нет, Юна. И никогда не было. Это была свобода, дальше лишь обязательства, которые мы должны выполнять. - Я ничего не должна тебе, - покачала головой мейлори. Кирмос запустил пятерню в волосы и с сожалением посмотрел на Юну. Да, он причинил ей боль и знал об этом. Совершил ошибку, позволил себе слабость, за которую теперь расплачивался. Он мог потерять ее навсегда. Юна отдалялась, закрывалась, гналась за призраком своего наставника, но все еще оставалась сильной. Кирмос видел, что Юна борется сама с собой, ломается и заново собирает себя по кусочкам. Что будет, когда все части склеятся воедино, но уже в другом порядке? Каким станет его маленький смертоносный вихрь? Теперь Юне не нужен был кинжал, чтобы сразить людей. - Я стала изучать магию Омена, - поделилась девушка, более не смотря на Кирмоса. Она подошла к одному из кустов и сорвала синий цветок. – Госпожа Првленская разрешила мне за хорошую учебу и примерное поведение. Еще я думаю стать ментором для сироты из приюта «Анна Верте». Так что не удивляйся, если однажды черный паук исчезнет с твоей шеи. Мужчина молча слушал. Он видел, Юна пытается побольнее ужалить его словами. Новый метод борьбы, которому она научилась в Мелиоранской академии. - Менторство – тяжелый труд. - Может быть, это поможет мне измениться. Как ты и хотел, - Юна посмотрела на Кирмоса, опустив руку с сорванным цветком. – Как все от меня хотели. Мужчина медленно подошел к Юне, та не шелохнулась. Снял перчатку, оголив черные руки кровавого мага. Девушка напряглась и даже отодвинула одну ногу чуть дальше, принимая импровизированную боевую стойку. Кирмос пальцем подцепил черную бархотку и сдвинул ее вниз. На бледной шее рядом с пульсирующей в такт быстрому сердцебиению вене, показался черный паук. Холодная ладонь накрыла его рельеф, консул облегченно выдохнул. - Ты моя мейлори, Юна. И всегда ей останешься. Почти все в академии было правдой. - Почти… - в такт прошептала девушка, вскинув взор. В глазах ментора будто клубились тени, а черная вена на лице вздулась. - Все, что касалось тебя, было правдой. Теперь Кирмос двумя руками обхватил лицо Юны. Одна ее щека уперлась в мягкую кожу перчатки, тогда как вторая в шершавую широкую ладонь. Ее любимые руки, дарившие раньше покой, теперь вызывали бурю противоречивых эмоций. Обиду, ненависть, жажду, тепло и любовь. И вторя последнему чувству, Юна потянулась к ментору, чуть приподнявшись на носках, ведь даже каблуки не давали преимущества в росте. Всю свою боль Юна отдала этому поцелую, а Кирмос с готовностью ее принял. Он жадно впивался в ее губы, зная, что, возможно, всю оставшуюся жизнь будет вспоминать этот момент. И обязательно пронесет его в военных походах против Таххарии-хан. Обхватив тонкую талию, Кирмос прижал Юну сильнее к себе. Нежно провел рукой по скуле и остановился. Приближались шаги, и тонкий голос позвал его по имени. - Давай убежим, - Юна вцепилась в Кирмоса, не желая расставаться с его теплом. - Я должен ответить за свое решение, и ты это знаешь, - мужчина поцеловал ладонь Юны и сделал шаг назад. Девушка обхватила себя руками и задрожала от внезапного холода, который окутал ее, стоило ментору отойти. Шаги стали еще ближе. Кирмос попытался обойти Юну, чтобы выйти навстречу Талиции, но мейлори преградила ему путь. Одинокая слеза скатилась из ее глаз и коснулась припухших от поцелуя губ. - Я убила тебя тогда, Джер. Тогда я позволила тебе умереть, - с этими словами Юна быстрыми шагами устремилась вглубь сада, зная, что ментор за ней не пойдет. Он выйдет навстречу другой, чтобы успокоить ее теплыми словами и увести обратно на бал. Словами, которые Юне не суждено никогда услышать, ведь она истеричная пустышка, чувства которой можно разбивать снова и снова, пока она совсем не лишится их. Крепче обхватив себя руками, Юна вышла на вымощенную брусчаткой дорожку и, пошатываясь на каблуках, пошла по ней. Глупое, глупое сердце! Стоило вырвать его из груди и закопать в сырой земле, чтобы больше никогда не чувствовать это разрушающую нутро боль. Неужто, сам Квертинд был против Юны Горст? Втаптывал ее снова и снова, а она, как упрямый осел, поднималась раз за разом. Квертинд толкал ее на путь безумия, и наивная Юна с готовностью шла по этой скользкой дороге. Даже не шла, бежала, спотыкаясь, падая, поднимаясь. И даже, когда казалось, что она вышла на новую тропу, это снова оказывался все тот же нескончаемый темный путь. Девушка споткнулась о брусчатку и цокнула языком, дернув ногой. Каблук застрял между камней. Поминая Толмунда, Юна присела на корточки, не боясь запачкать платье, и расстегнула ремешок туфель, освобождая ногу из ее плена. - Уф, - выдохнула Юна, поставив голую стопу на холодный камень. Она ненавидела эти чертовы туфли и светскую жизнь воспитанной леди! - Юна,- раздался за спиной знакомый голос. - Тебя Консул лин де Блайт послал? – девушка резко обернулась, злобно уставившись на Жорхе. – Я хочу побыть одна! Стязататель присел на корточки рядом с Юной и с усилием достал черную туфельку с потерянной набойкой. Встал и протянул ее девушке. Та выхватила ее из рук Жорхе и зашвырнула далеко в кусты. Проследила за траекторией падения, выругалась. Легче не стало. Скорее, даже наоборот. - Извини, - устало прошептала Юна и, хромая на одну ногу из-за разницы в длине, села на деревянную скамейку с позолоченной резьбой. - Держать эмоции внутри себя вредно, - слегка улыбнулся Жорхе. – Каждому необходимо выпустить пар. - Для Квертинда было бы лучше, чтобы меня отдали Хьель-амиру. - Безусловно, - не стал спорить Жорхе, присаживаясь рядом. – Квертинд и хотел это сделать. Это было бы лучшим политическим исходом, однако не удивлюсь, если бы Таххария-хан вернула тебя обратно через пару дней, поминая Кряхта. Юна взглянула в серьезное лицо Жорхе и глаза с веселой искоркой. И рассмеялась. Заливисто и громко, не боясь быть услышанной. Смеялась сквозь боль, что все еще ныла в груди. И стязатель Вилейн подхватил эту мелодию, что так редко ласкала ухо. - Лаптолина, наверное, в ярости, - стирая слезы с уголков глаз, сказала Юна. - Возможно, завтра тебя ждет поучительная беседа, - кивнул Жорхе, поднимаясь. – Пойду, поищу твою туфлю. Никуда не уходи, - строго добавил мужчина. Юна кивнула и уставилась на небо, на котором множились звезды. Шли минуты, а Жорхе все не было, лишь слышались негромкие ругательства и шелест листвы. Юна наклонилась к земле и коснулась ее рукой. Закрыла глаза, сосредоточившись. - Sol dabo nens-se, eman michi`tum del Rewd. Фиолетовый подснежник показал свой стебель и расцвел между пальцев Юны. Девушка оторвала его и протянула показавшемуся с туфлей в руках Жорхе. Тот с сомнением принял подарок, предсказывая, как недоволен будет Консул лин де Блайт, увидев его с этим цветком в руках. Юна же застегнула ремешок и поднялась. И хоть на одном каблуке уже не было набойки, выглядело все же лучше, чем ходить совсем без обуви, волоча подол платья по земле. Стязатель Вилейн подал локоть девушке, и они вместе вернулись в академию, где часть гостей уже покинуло здание, а часть продолжало веселье. Юна поискала глазами Талицию и Кирмоса, но не нашла. Подошла к госпоже Првленской и сообщила о своем желании остаток бала провести в своих покоях. Получив разрешение и откланявшись, девушка в сопровождении Жорхе и Эсли вернулась к себе в комнату. - Как прошел вечер, госпожа? – расплетая волосы и винимая серебряные нити, спросила девушка. Арма тем временем набирала ванну, а Стрилли расправляла постель и взбивала подушки. Юна лишь покачала головой, промолчав. Что она могла ответить? Что Кирмос лин де Блайт оказался ее Джером, что она любила его, а он ее отвергал из-за своих обязательств перед Квертиндом? Эсли не стала больше ни о чем спрашивать, но ее руки расплетали волосы Юны еще более аккуратно и заботливо, словно пытаясь утешить. Когда с прической было покончено, а платье оказалось в руках Армы, Юна отпустила девушек к себе, сказав, что дальше сможет справиться сама. - Спасибо, леди, - искренне поблагодарила служанок и рудвика Юна, закрывая за собой дверь. Мейлори черного паука прислонилась спиной к выкрашенному в белый цвет дереву и закрыла глаза. Хотелось завыть в голос, разодрать кожу на руках, все, что угодно, лишь бы сердце перестало обливаться кровью, лишь бы рвущееся за пределы разума безумие ослабило свою цепкую хватку. Как хотелось, чтобы алое платье княжны Веллапольской окрасилось в багровый цвет ее крови, чтобы кровавая магия красным дымом окутала руки Юны, и ворвалась в хрупкое девичье тело, ломая кости, скручивая органы, пуская кровь, пока Талиция не издаст предсмертный хрип. Но вылечило бы это израненное разбитое Кирмосом ли де Блайтом сердце? Едва. С этой мыслью Юна поплелась в ванну и окунула свое тело в горячую ароматную воду, а затем погрузилась туда с головой. Юна не помнила, как заснула, а когда распахнула веки, то поняла, что все еще лежит в ванной в уже остывшей воде. - Кряхт! – выругалась девушка и, нащупав затычку на дне, выдернула. Вода устремилась по водопроводу вниз, а Юна стала выбираться, подрагивая. Насухо вытерев себя полотенцем, надела сорочку нежно-голубого цвета из приятной ткани, заботливо приготовленной Армой, и поплелась в кровать, зевая во весь рот. Однако что-то заставило Юну выглянуть в окно, устремив свой взгляд в предрассветные сумерки. Что-то красное виднелось из-за дерева, и девушка без труда узнала пышную юбку алого платья Талиции. Неужели, она до сих пор не ложилась спать? Юна надула щеки, ведь ее, наверняка, заботливые стязатели загнали бы в покои в такое время. А с кем она там была? Осознание, что это мог быть Кирмос, заставило Юну пошатнуться, а по телу пробежала волна дрожи. Только девушка уже хотела кинуться к шкафу за одеждой, как парень со светлой шевелюрой вышел из-за дерева, учтиво поклонился и направился в сторону академии. Юна облегченно вздохнула. Должно быть, Кирмос уехал, все-таки Квертинду была объявлена война, и надолго покидать поле боя главная надежда королевства не мог. Не став дожидаться, когда Талиция тоже направится в здание, Юна залезла под одеяло и закрыла глаза. Во снах они с Джером все еще были вместе, а их души без всяких преград стремились друг к другу. На следующий день после завтрака, к которому Талиция не спустилась, Юну вызвала к себе Лаптолина. Предполагая тему разговора, девушка с неохотой направилась в кабинет к Првленской. Жорхе следовал попятам и, казалось, тихонько смеялся себе в усы. - Юна, присаживайся, - Лаптолина сегодня была одета в голубое платье с белым бантом у кружевного воротничка. Светлые волосы убраны в высокую прическу, из которой не выбивалась ни одна непослушная прядь. Девушка поклонилась и покорно села на красный бархатный стул с позолоченными деревянными ножками и спинкой. - Консул лин де Блайт выказал милость и попросил позволить тебе вновь заниматься стрельбой из лука. Поскольку он все еще является твоим ментором, я не смогла отказать ему в этой просьбе. Юна не верила своим ушам. Голубые глаза загорелись искрами. Девушка была готова броситься и расцеловать Лаптолину за эту невероятную возможность. - Я распорядилась приготовить для тебя тренировочный полигон. Лук тебе будут выдавать только на этих занятиях. Стязатель Вилейн лично это проконтролирует. Возможно, остальные девушки тоже присоединятся к тебе…, но чуть позже. - Госпожа Првленская, огромное спасибо! Я невероятно счастлива этой возможности. Лаптолина улыбнулась и махнула рукой, разрешая Юне покинуть кабинет. «Интересно, как много времени потребовалось Кирмосу, чтобы уговорить Првленскую допустить меня к оружию? Неужели, я смогу одеть что-то, кроме этих девчачьих нарядов?». - Жорхе! - счастливо воскликнула Юна, беря стязателя под локоть. Как давно он знал, и молчал все это время? – Когда будет занятие по стрельбе? - Очевидно, сегодня ты можешь упражняться хоть целый день. Занятий по случаю вчерашнего бала сегодня не будет, и студентки предоставлены сами себе. - Тогда скорее переодеваться! – счастливо воскликнула Юна и устремилась вперед Жорхе, так что тот едва успел ее схватить. - Вы уже переодеты, леди Горст. - Что за чепуха? – Юна обвела руками свой сегодняшний наряд. Платье нежно-голубого цвета без пышной юбки с длинным полупрозрачным рукавом. Волосы Арма с утра заплела в косу вокруг головы и закрепила шпильками, а на макушке лежала миленькая шляпка с белым цветком. - Юные леди занимаются стрельбой из лука в платьях, надевая лишь кожаный нарукавник на запястье. Это один из способов проведения досуга в благородном обществе, - послышался строгий голос Лаптолины из-за спины. – Но думаю, леди Горст будет благодарна такой возможности, пусть она и не оправдала ее первичных ожиданий. - Да, госпожа Првленская, - покорно ответила Юна, поклонившись. – Прошу меня извинить. - Мы с девушками с удовольствием понаблюдаем за ходом тренировки, - продолжила Лаптолина и направилась вперед Юны к выходу в сад. Хломана, Матриция, Зидани и Талиция пошли вслед за ней, тепло улыбаясь Юне. Очевидно, они были в предвкушении грандиозного шоу от мейлори черного паука. Девушке лишь оставалось уже без прежней радости идти следом. Карнеум держал один из стязателей. Жгучая ревность к любимому оружию и подарку ментора пронзила нутро. Юна быстрыми шагами направилась к стязателю, намереваясь отобрать свою драгоценность. Тот покорно передал ее мейлори черного паука, и та с любовью сжала таххарийскую сталь в своих пальцах, второй рукой поглаживая прохладный рельеф. Стязатели установили три желтые мишени с красным кругом посередине. Выглядели они довольно старыми, и Юна предположила, что когда-то давно дочери Мелиры, действительно, именно так проводили свой досуг. Нынешнее же поколение предпочитало убивать спицами лживых жестоких сестер. Юна улыбнулась своим мыслям, и встала по центру импровизированного тренировочного поля. Лаптолина с благородными девами сели на летние стульчики в предвкушении, их служанки встали позади, так же с интересом наблюдая за происходящим. Жорхе помог Юне одеть нарукавник на левую руку и подал стрелу, затем отошел. Ткань платья плохо растягивались. «Глупость какая!» - сетовала про себя мейлори, вкладывая стрелу и натягивая тетиву. «Кто стреляет из лука в платье? Может, они и по полю круги наматывают в таком виде?». Прицелилась, задержала дыхание и выстрелила. В красный круг центральной мишени вонзилась стрела, со стульчиков раздались одобрительные возгласы и аплодисменты. Жорхе снова подал стрелу, и Юна со своего места прицелилась в крайнюю левую мишень, в которой секунду спустя уже виднелась стрела. Девушка довольно улыбнулась, входя в азарт. Тем более что за ней наблюдали стязатели и сестры, оказывая внимание и похвалу. Прямо как в старые добрые времена в Кроуницкой Академии. Вдруг раздались несколько громких хлопков, Юна вместе со всеми обернулась на звук. Ренуард Батор, щурясь от солнца, стоял в синем сюртуке и аплодировал. - Великолепная меткость, леди Горст! – отметил Ренуард, обнажив белые зубы. Очевидно, он решил остаться на ночь в академии. Юна хмыкнула, но поблагодарила в ответ на похвалу. – Госпожа Првленская, вы не будете против, если я украду княжну Веллапольскую на несколько минут? Лаптолина поджала губы. Очевидно, эта идея совсем ей не нравилась, но спорить с сыном наместника удела Батора не стала. - Разумеется, Ваше Сиятельство, - кивнула Лаптолина. - Благодарю, - Ренуад подал руку Талиции, помогая встать. – Обещаю вернуть ее в целости и сохранности. «Интересно», - подумала про себя Юна, принимая из рук уже другого стязателя новую стрелу. - Юна, а ты сможешь две стрелы пустить в то же самое место, где была предыдущая? – хлопнула в ладоши Зидани, привлекая всеобщее внимание. Юна с готовностью кивнула и натянула тетиву. Мейлори прицелилась, Карнеум был продолжением ее руки. Как она скучала по этому ощущению! Навеяли воспоминания о менторе. Юна выпустила стрелу. Послышался треск ломающегося дерева. Наконечник разломал основание уже выпущенной стрелы пополам. Все затихли, послышалось только, как вдалеке ринулась куда-то стая птиц. Юна снова прицелилась. И выпустила стрелу, которая вонзилась точно в центр, ломая древко предыдущей. Три попадания точно в цель, как по заказу, были исполнены. Благородные девы взорвались аплодисментами, стязатели одобрительно хмыкнули. Леди Горст высоко задрала подбородок и расплылась в улыбке. Впечатлительные девушки стали выкрикивать одно пожелание за другим, весело смеясь. Юна с радостью их исполняла, то стреляя в конкретно обозначенное место, то с закрытыми глазами, то практически из-за спины, успевая сделать лишь разворот. Фантазии сестрам не занимало, а Юне было не жалко продемонстрировать свои умения. Примеряя Карнеум на левую руку по просьбе Хломаны – не зря же ментор заставлял Юну растягивать обе руки – девушка краем глаза увидела, как один из взрослых стязателей переговаривается с Жорхе. Тот с опаской посмотрел на Юну и столкнулся с любопытным взором. Покачал головой, мол, позже расскажет. И кинул предупреждающий взгляд: «Не делай глупостей!». - Юна! – позвала Хломана, устав ждать, когда сестра соберется. Юна прицелилась, но неудачно, стрела не попала в центр. Девушка цокнула языком, опустила лук и снова посмотрела на Жорхе, но тот уже куда-то уходил. Мейлори черного паука кинула взгляд на остальных стязателей, но их лица ничего не выражали. «Что это было?» - подумала Юна. Оставшийся час девушка выполняла прихоти благородных леди, потом стала рассказывать теоритические основы стрельбы, обещая сестрам в следующий раз научит их стрелять. Првленская сказала, что закажет в лучшей оружейной Мелиорана луки для своих воспитанниц и новые мишени. Затем Юна просто стреляла в свое удовольствие, делая перерывы на то, чтобы молодой стязатель собрал выпущенные стрелы. К полудню студентки взяли паузу на холодный лимонад. «Вот она, беспечная молодая жизнь благородных дев Квертинда», - подумала Юна, наблюдая за беседой девушек. Кто-то всегда их развлечет, подаст лимонад, шепнет ласковое слово на ушко. Мейлори черного паука все ждала, когда такая жизнь сможет стать и ее частью. Юна покрутила головой в поисках Жорхе, но тот так и не появился. Девушка нахмурилась и, не отпуская лук, протянула руку к холодному лимонаду, желая промочить горло. И только стекло коснулось губ, как Юна увидела бегущую из сада тварь. В то же мгновение она бросила стакан на траву и выхватила стрелу у подошедшего молодого стязателя. «Вот к чему приводит сытая сказочная жизнь», - думала Юна, натягивая тетиву. – «Мы перестаем ждать опасности». Стрела попала точно в голову икше, черная кровь окропила траву. Позади Юны раздался визг, поднялась суета. Стязатели достали оружие, кто-то уже обращался к Толмунду, прикрывая спинами благородных леди. А грязекровки своей темной армией надвигались со всех сторон. - Дай колчан, - приказала Юна стязателю, который тут же повиновался. Девушка перекинула его через плечо, держа лук наготове. Она не стала противиться, когда стязатель оттолкнул ее к благородным девам, сжавшимся в страхе. Они двинулись к академии. Юна отстреливалась из-за спины стязателей и произносила воззвания к Ревду, стараясь помочь кровавым магам. Многие из них были еще молодыми, только вступившими на путь Толмунда. И Юна видела в их глазах страх перед грязекровками. К счастью или нет, сама же мейлори черного паука совсем не боялась. По крайне мере, не за свою жизнь, но вот Талиция… Они с Ренуардом до сих пор были где-то внутри и, наверняка, ничего не подозревали. Тратить время на поиск Жорхе Юна не собиралась. Скорее всего, он попал в гущу событий и пока не мог быть рядом. Лаптолина повела студенток вглубь академии, два стязателя прикрывали благородных дев. - Прячьтесь! – кричали стязатели, в надежде, что работники академии услышат их и сумеют о себе позаботиться. Сама же Юна незаметно юркнула в проход, держа лук наготове. Вполне вероятно, что икша успели пролезть в здание. Правильно ли она поступает, девушка не думала, но сидеть сложа руки не могла. Она уже сражалась с грязекровками и знала, что справится. Если с Талицией что-нибудь случится, Квертинд будет обречен. Юна не могла этого допустить, хотя бы ради ментора. Девушка тихо пробиралась по коридорам, реагируя на каждый шорох. Эсли наверняка позаботится о прислуге, поэтому Юна не волновалась насчет Армы и Стрилли. Оскалив острые зубы, один из икша бросился на девушку. Они уже взбирались по стенам академии, коридоры которой не имели окон. Получив стрелу в глаз, грязекровка завизжала. Рискнув высунуть голову на улицу, Юна коснулась руками стены и прошептала воззвание к Ревду. Плющ, струящийся по стенам, зашевелился и стал обвивать тела икша, обездвиживая их. Юна побежала дальше, зовя Талицию. Икша прыгали в коридор и падали замертво, пронзенные стрелами. В коридоре послышались быстрые шаги. Юна прислонилась к стене, натянула тетиву и выглянула из-за угла. Однако увидела совсем не то, что ожидала. Все еще держа лук в боевой готовности, девушка отошла от стены. Навстречу ей бежал Кирмос в черном камзоле и растрепанными волосами, лицо его выражало глубокое беспокойство. - Кирмос, - одними губами прошептала Юна. Неужели, ее ментор все это время был здесь? Остался на ночь в академии? – Слава Ревду! Ментор испуганно протянул к ней руки, то и дело озираясь по сторонам. В глазах застыл немой вопрос. - Икша напали на академию, - поспешила объяснить Юна, очерчивая до боли знакомые черты лица. Вдруг за спиной ментора появилось движение, на солнце блеснула сталь и показалась рука в синем сюртуке. Юна не знала, чем она думала в этот момент. Чувствовала только, что должна защитить своего ментора, ведь она не могла снова наблюдать его смерть. Карнеум, невероятно сбалансированный лук не тяжелее дамского кинжала и самый точный в мире, выпустил стрелу. Лететь ей было всего ничего, поэтому Ренуард не успел осознать происходящее. Недоуменно уставившись на древко, торчащее из груди, Батор повалился на пол. Кирмос обернулся и закричал. Пронзительно, громко, схватившись черными руками за лицо. - Боги, - прошептала Юна, оседая на пол рядом с Ренуардом. Ее рука испуганно отбросила Карнеум подальше. Его же пальцы все еще сжимали кинжал с коричневой рукоятью, в основании которой сверкал рубин. - М-мне… это… п-пред…сказы-ва-ли, - с трудом проговорил Ренуард, делая прерывистые вздохи. Из его рта потекла струйка крови. Юна схватила его руку и прижала к себе. Еще одно убийство, которое совершила безумная мейлори. - Но зачем, Ренуард? Зачем? – Но сын консула уже ее не слышал. Юна обернулась на плачущего Кирмоса, что распластался на полу. Возможно, в любой другой ситуации подобное зрелище позабавило бы ее, но не сейчас. Икша наступали, Ренуард Батор пал жертвой последнего Карнеума, а Юне следовало спрятать Талицию в безопасное место. Девушка кинула взгляд, полный скорби, на Ренуарда, на груди которого расплывалось багровое пятно. - Прости меня, - прошептала Юна. Она ответит за это, обязательно, но чуть позже. Юна подобрала лук, не без страха беря в руки смертельное оружие, и рывком схватила Кирмоса, хорошенько встряхнув. - Надо уходить, Талиция. И сними этот чертов пломб! – рявкнула Юна и с размаху ударила концом лука приближающегося икша. Схватив руку уже княжны, девушка бросилась прочь, шепча заклинания. Но грязекровок становилось все больше. Одна из них напала из-за спины, и вонзила зубы в ногу Юны. Та зашипела и отбросила тварь, замахнувшись Карнеумом. Сзади показались мужские силуэты, и Юна припустила быстрее. Девушка прикрывала собой Талицию, принимая на себя нападения икша. Зубы и когти так и норовили вонзиться в ее тело, что им успешно удавалось. Наконец, добравшись до двери, Юна втолкнула туда княжну и, прошептав последнее воззвание, которое могла выдержать ее магическая память, закрыла за собой дверь. Руки девушки тряслись, ноги подкашивались. Яд грязекровок с каждым новым ударом сердца разгонялся по телу. Чувствуя, что теряет сознание, Юна прислонилась к стене. Сердце бешено билось о ребра и единственная мысль, за которую удалось зацепиться Юне, это то, что она убила Ренуарда Батора. - Юна, почему ты это сделала? – Талиция отползла подальше от девушки. Ее руки и испуганное лицо были покрыты черными каплями крови икша. - Потому что он кинжалом на тебя замахнулся, Кирмос лин де Блайт! – рявкнула Юна. В этот самый момент она ненавидела Талицию всей душой. – Это вы обсуждали с Батором?! Дурацкий розыгрыш? - Прости меня, Юна, - бросилась в слезы княжна, закрывая руками лицо. – Я не знала, что произошло нападение. Ренуарду нравилась ты, а я влюбилась в консула Блайта, ну и… и… - И что? – девушка встала на ноги, пошатнувшись. Ей было наплевать, что кто-то может услышать эти крики. Теперь про сытую жизнь можно будет забыть… Всю оставшуюся, если повезет, она проведет в изгнании в Фарелби. - Ты убеждала меня, что между тобой и Кирмосом нет никаких отношений, но я не верила! Особенно после вчерашнего бала, когда вы вместе ушли. И Ренуард предложил изготовить для меня пломб, чтобы проверить, какие отношения у вас с Кирмосом. Я не знала, что этим все обернется! Я ничего не понимаю, - Талиция заплакала пуще прежнего. Юне захотелось заткнуть уши ватой, лишь бы не слышать этого. Никто не поверит, что Ренуард хотел убить княжну. Когда убили Тильду, в этом сразу обвинили Юну и чудом не упекли в тюрьму. И хоть это оказалась не леди Горст, до последнего обвиняли ее. Жестокую безумную невоспитанную мейлори черного паука. - Он должен быть махать оружием в вашей проверке? - Не-е-е-ет, - протянула Талиция, хлюпая носом. - Юна! – послышался в коридоре знакомый голос и шаги. Это Жорхе искал ее. Девушка с трудом открыла дверь и вышла в коридор. – Ты цела? - Да. Нападение закончилось? - Нам удалось отбиться от икша, но в академию проник Орден Крона. Партимо Батор мертв. Они знают, что ты здесь. Талиция! Мы везде тебя искали. Стязатели помогли княжне подняться и отвели в сторону. Юна смотрела на Жорхе, не мигая. - Я убила Ренуарда. – Мужчина прикрыл глаза и кивнул. Разумеется, он все понял, стоило ему взглянуть на тело. - Идем, надо увести тебя в безопасное место. Юну повели назад мимо тела Ренуарда со стрелой в груди и мимо двух мужчин, которые замертво пали от магии Толмунда. Девушка узнала в них служителей Ордена Крона и вопросительно уставилась на Жорхе, но тот лишь покачал головой. Конечно, сейчас было совсем не время для расследования, самое главное, обеспечить безопасность, но… Юна, идя по коридорам, складывала в своей голове пазл. Орден Крона проник в Мелиоранскую Академию, потому что знал, что Юна находится здесь. Кто-то, посвященный в тайну, рассказал им. Ренуард был сыном консула, он знал, что мейлори черного паука стала благородной девой, дабы скрыться от преследования. Пылкие речи Ренуарда об устаревших идеалах Квертинда, о его согласии с идеями Ордена Крона. Служители Господина Демиурга скрываются среди простых людей, магов, стязателей и представителей власти. Почему бы Ренуарду не быть одним из служителей Ордена? Тогда понятно, откуда они узнали, что Леди Горст скрывается в стенах академии. И этот пломб на Талиции… Навряд ли целью Ренуарда была сама княжна, ведь Орден хочет свергнуть власть в королевстве, но не низвергнуть ту в хаос внешнеполитической войны, крови и нищете. Хотя, быть может, Господин Демиург не все свои идеи поведал Юне? Как бы то ни было, вероятно, он хотел отвлечь девушку нападением или реальной раной на теле Кирмоса-Талиции, пока люди Ордена нападают из-за спины на потрясенную мейлори. Это объясняет их тела за углом в нескольких метрах от тела Батора. Юна просто не смотрела себе за спину, но, очевидно, один из стязателей как раз нашел девушек и уничтожил угрозу. Совпало ли нападение икша с вторжением Ордена? Вопрос, на который Юна не могла найти ответ. Но план стал провальным, ведь мейлори черного паука оказалась вооружена. И теперь на ней висело убийство сына наместника удела Батор. Преступление, которое ей никогда не простят и никогда не поверят в настоящую причину произошедшего. У Юны подкосились ноги. Магическая память была почти истрачена, а яд икша разлился по всему телу. Девушка больше не могла перебирать ногами. «Я убила Ренуарда, я убила его!» - почти кричала внутри себя Юна, чувствуя, что больше не может стоять. А ведь он ей нравился, этот молодой бунтарь с золотыми кудрями и светлыми глазами. Руки Жорхе подхватили девушку, и та провалилась в, как ей казалось, самое настоящее пекло Толмунда. Тюрьма при консульстве в уделе Батор почти не отличалась от Зандагата. Только здесь у Юны была одиночная камера. Каменный пол и стены, покрытые плесенью от влажности. Узкая койка с дырявым матрасом. Кованые решетки на окне, которое было слишком высоко, чтобы из него можно было что-то увидеть, и решетчатая дверь, запирающаяся на крепкий замок. Девушка очнулась здесь некоторое время назад, очевидно, пропустив события, которые определяли ее дальнейшую судьбу. Интересно, предложат ли ей стать стязателем в Пенте Толмунда? Или такой шанс выпадает заключенным лишь раз в жизни? Как бы то ни было, Юна, то и дело расчесывая руки от ожогов от ядовитой крови икша, ходила из угла в угол. Ренуард Батор мертв. И без того истерзанное сердце не могло принять этого факта, но Юна знала правду. На ее руках была кровь многих людей, и эта, девушка поклялась себе, была последней. Но вновь и вновь вызывая в памяти Ренуарда, замахивающегося кинжалом, Юна убеждалась, что не могла поступить по-другому. По этой причине погиб Каас. По этой причине девушка осталась в академии и начала меняться. По этой причине Юна отвергла Хьель-амира. - Юна, - раздался голос за спиной той самой причины, что окутал Юну черной паутиной и заставил пасть очередной жертвой. А, может, Кирмос думал о Юне то же самое? Девушка обернулась, прижав одну руку к груди. Ментор черного паука был мрачнее тучи, а его черные глаза напоминали дно нескончаемой бездны. Черные волосы были убраны в хвост за спиной, глубокая морщинка прорезалась между бровей, губы образовали одну тонкую линию. Руки, скрещенные на груди, и наспех накинутый на сорочку черный камзол. - Кирмос, - прошептала девушка - Я не смогу тебя защитить, Юна. Не в этот раз. – Ментор не смотрел на свою мейлори, будто та была предательницей. - Я понимаю, - отозвалась девушка, ища в лице мужчины хоть каплю тепла и любви, надежду на то, что он спрячет ее в своих крепких объятиях. - Зачем ты это сделала? – наконец, Кирмос посмотрел на Юну, но в этом взгляде она увидела лишь Черного Консула, пришедшего творить правосудие во имя Квертинда. «Лучше умереть от твоей руки», - подумала девушка. - Я не могла снова потерять тебя, Джер. Не могла снова допустить твою смерть. Юна никогда не плакала. Сквозь беды и потери проходила стойко, смело глядя в лицо опасности, и, пусть немного трусливо, последствиям. Но сейчас, вспоминая, как баюкала у себя на руках умирающего ментора, как Каас вонзил оружие в живое тело, слезы хлынули из глаз молчаливым потоком. Юна не всхлипывала, не пряталась, позволяя соленым ручейкам течь по ее лицу, падая каплями на каменный пол. - Я не понимаю, что это значит, - честно признался Кирмос, делая несколько шагов навстречу Юне. Возможно, эмоции мейлори отражались на менторе, но голос мужчины стал теплее. Он опустил голову девушки на свою грудь и успокаивающе провел рукой по волосам. – Расскажи мне все. - Ты будешь меня ненавидеть. - Никогда, - прошептал Кирмос и поцеловал макушку Юны. - Что бы ни было? – по-детски пролепетала мейлори, цепляясь за расстёгнутый камзол и вдыхая до боли знакомый запах. - Что бы ни было. – Юна не могла передать свою радость за то, что ментор на нее не сердится. Если он ее простил, быть может, простит и Квертинд. Вместе они бы нашли выход. - В тот день на Сомнидракотуле Каас убил тебя. Я позволила этому случиться, наблюдая в стороне, - Юна оторвалась от ментора, смотря в его глаза. – Ты умирал на моих руках, но совсем не злился, лишь просил перестать бояться. Ты сказал, что покажешь мне болотистый Астрайд и фигурные мосты Лангсорда, что съездишь со мной в Фарелби. А потом… - Юна всхлипнула, но взяла себя в руки. – Потом ты умер. Я убила тебя, Джер! - Но я ведь жив, Юна, - Кирмос сдавил хрупкие плечи, ища ответы и объяснение. - Мои часы, - мейлори потрясла запястьем, - они спешили на пять минут. В то утро я использовала заключенную в них магию Крона и обернула время вспять. Всего пять минут, но этого хватило, чтобы больше не допустить самую ужасную ошибку в моей жизни. - И сегодня ты… - Сегодня Талиция использовала пломб, чтобы принять твой облик, - перебила Юна ментора. – Ренуард замахнулся на тебя кинжалом из-за спины, у меня не было выбора, кроме как выстрелить первой. Точно так же, как на Сомнидракотуле, вот только шанс у меня был всего один! Понимаешь, один! Кирмос отпустил Юну и сделал шаг назад. Затем вцепился в нее не верящим взглядом. Его мейлори дважды убивала за него. Была готова отдать жизнь близкого друга ради ментора. Наверняка, она бы приняла предложение Хьель-амира, если бы знала, что Кирмос при этом будет счастлив. - Юна, ты… - А затем другое осознание пробило его нутро. Юна использовала магию Крона, заключенную в часах с гербом Иверийцев. Бессознательно, повинуясь каким-то внутренним инстинктам, она освободила это древнее волшебство. Белая прядь в каштановых волосах, которую Кирмос любил накручивать на палец. Отсутствие изначальной склонности, что невозможно у любого жителя Квертинда. Юну отвергали боги, которым она молилась. И слова прекрасной Чахильды, которые она произнесла, увидев ментора и мейлори на пороге своего дома: «Большая честь для меня, ваше величество». Ее просьбы заполнить тиаль, ведь она когда-то пыталась, отреклась от Толмунда ради забытого бога. И заклятие менторства, которое наложил кровавый маг пятого порядка. Кирмос так и не успел разобраться в том, кто и когда успел сделать такое с ним. А теперь все вставало на свои места. То, на что «глупый мальчишка» закрывал все это время глаза, не замечая истины. Его мейлори вовсе не была истеричной пустышкой. Она была последней наследницей Иверийской династии. Кирмос опустился на колени, все еще не до конца веря своей догадке, но зная, что это правда. Королева Квертинда, которой осталось пройти лишь испытание Династией, ведь долгие годы она скрывала свое настоящее имя, попросту не зная его. - Амелия, - прошептал Кирмос давно забытое имя, которое когда-то слышал, но предпочел спрятать в глубине своего сознания. Он был так слеп, хотя всей душой стремился к своей королеве. Пока весь Квертинд считал ее недостойной, один лишь Демиург возносил ее значимость. Пока все твердили об изменениях, Юна прятала себя настоящую в Мелиоране. Ее ментор делал ошибки, пытался усидеть на двух стульях и предпочел спрятаться от истины. Именно он, а не сама Юна, должны были открыть на все глаза. - Кирмос,… - начала было Юна, испуганно смотря на коленопреклоненного растерянного ментора. - Юна, я давно должен был это сказать, - «Но боялся», - подумал мужчина про себя. Слишком большая роскошь, не иметь выбора. Но Кирмос его сделал еще тогда, когда поднял фамильный пергамент Юны на глазах у студентов Кроуница. – Я люблю тебя. И всегда буду любить. Кирмос взял холодные руки девушки в свои, потянул ее к себе. Юна осела рядом с ментором на холодный пол. Кирмос заглянул в ее кристально-чистые голубые глаза, смотрящие преданно, с надеждой на прощение. Но кому стоило извиняться, так это ему самому. Кирмос потянулся к лицу девушки, и та с готовностью закрыла глаза, подавшись ближе. Губы Юны были солеными на вкус, но все такими же мягкими и податливыми, вторящими его движениям. Ни с кем и никогда Кирмос не был таким нежным, как сейчас. Лаская мягкие уста, он вновь и вновь признавался в любви, но уже себе самому, позволяя раствориться в этом прекрасном смертельном чувстве. Юна запустила руки в черные волосы, перебирая пряди пальцами. Она так давно мечтала сделать это. Коснулась зубами нижней губы, на секунду оторвалась, целуя шрам в уголке губ. Кирмос зарычал, снова углубляя поцелуй, зарываясь в растрепанные, покрытые кровью икша волосы Юны. Запретная, но такая желанная связь, окутывала темной паутиной ментора и мейлори. Квертинд требовал крови, но Юна больше не хотела отдавать ее. Именно сейчас, стоя на коленях на сыром холодном полу тюрьмы, девушка клялась, что пройдет этот путь до конца. И рядом с ней будет ментор черного паука. Он прикроет ее спину, а она прикроет его. И, быть может, обретя свою настоящую правительницу, Краснолунное королевство отречется от жестокости и встанет на путь человечности. Величайшей из магий.