Наваждения

      Северус Снейп пил огневиски, смотрел на медленно затихающее пламя огня в камине и думал о том, что ему в принципе не везет с женщинами. Как-то не совпадали они с ним во времени, пространстве и общих интересах.       Обычно, если ему нравилась женщина, а для этого ей иногда нужно было быть просто хоть немного рыжеволосой (вот такой он был непритязательный), то ей не нравился сам Снейп. А если сама женщина почему-то проявляла к нему интерес, то с вероятностью девяносто девять процентов уже он оставался к ней удивительно равнодушным.       С Гермионой Грейнджер директору снова не повезло. Она была бессовестно нахальна, неуступчива, болтлива и вдобавок ко всему перечисленному постоянно попадалась ему на глаза, раздражая еще больше и так всегда и всем недовольного Снейпа. Он видел ее в Большом зале трижды в день, а также в бесчисленных коридорах замка и даже во время его редких прогулок на свежем воздухе. Возможно, другие учителя встречались на его пути столь же часто, но их он особо не замечал. Ну подумаешь, прокралась мимо Минерва, или тот же Лонгботтом испуганно прошуршал рядом — да кому они интересны вообще?       Другое дело — Гермиона Грейнджер! Молодая, стройная, с этими ее длинными ногами, которые он еще летом рассмотрел во всех подробностях, с кудрявыми торчавшими в разные стороны волосами, увлеченно сверкающими глазами и заразительным смехом. Снейп слишком часто, непозволительно часто, теперь о ней думал, с горечью осознавая всю унизительность своего положения.       Пошло и бестактно было думать о своей молодой коллеге, как о женщине, а учитывая историю увольнения Грейнджер с прошлой работы, еще и низко. Убегала от одного начальника-извращенца, прибежала к другому. Не повезло девочке.       Да и здесь в Хогвартсе у привлекательной молодой учительницы от кавалеров отбою не было.       Элмерз вон вокруг нее с августа круги нарезает, Лонгботтом опять же глаз своих коровьих не сводит. Хотя справедливости ради нужно признать, что Лонгботтом на всех так смотрит. Ну взгляд у него такой, видимо. Жалобно-просительный. Болгарин этот на свидание позвал (сука!), а Гермиона даже пошла.       Топтаться среди этой толпы молодых и напористых воздыхателей Снейпу было противно и вообще не по рангу. Он герой, в конце концов, и даже периодически директор, а она девчонка сопливая, пусть и с длинными ногами.       И потому он, директор и герой в одном флаконе, так и будет любоваться ее свежей притягательной красотой из самого дальнего угла замка, и на этом достаточно. Ему не привыкать, в конце концов. Когда-то давным-давно, где-то в прошлой полузабытой жизни, другая девушка, такая же смелая и красивая, ушла от него в том ночном коридоре, оставив после себя только боль и горькое разочарование.       И эта уйдет. Совсем скоро уйдет. Возможно, уже завтра будет хвастаться за столом кольцом с вульгарно большим бриллиантом на безымянном пальчике левой руки. Так что нужно просто потерпеть. Все проходит, и это обязательно пройдет.       Полупрозрачное, словно сотканное из лунного света животное неожиданно материализовалось перед его креслом и весело запрыгало по полу. И пока Северус судорожно вспоминал, кому может принадлежать этот забавный патронус-выдра, существо заговорило голосом Гермионы Грейнджер: «Мне нужна помощь. Застряла между третьим и четвертым этажами!»       Снейпу было совсем не привыкать спасать всех встречных-поперечных, попавших в беду недоумков. Дело почти обыденное, чего уж там. Но сейчас, быстро шагая по темному коридору подземелий, он напряженно размышлял, почему она прислала патронус ему? Почему именно его просит о помощи? Не Элмерза, не Лонгботтома, не ту же МакГонагалл? Почему, оказавшись в затруднительной ситуации, подумала о нем? Потому что он — директор школы, или есть другая причина? И какая тогда эта причина?       Черт, Грейнджер, лучше бы ты вообще никогда не приезжала в Хогвартс! Жизнь до тебя была проста и понятна. Несколько скучновата, но после долгих лет неспокойной жизни его вполне устраивала.       Мисс Грейнджер действительно нашлась между третьим и четвертым этажами. Она сидела на ступеньке зависшей в воздухе лестницы и читала книгу. Она что, брала книгу на свидание с Крамом? Серьезно? Образ хвастающейся кольцом с вызывающе огромным бриллиантом Грейнджер внезапно подернулся легкой рябью и растворился в пространстве.       Почему-то испытав невероятное облегчение от того, что сейчас она здесь, в его замке, читает на лестнице, а не в какой-нибудь роскошной постели стонет под знаменитым болгарином, Снейп позволил себе с минуту полюбоваться ею. Ее вздернутым чуть веснушчатым носиком и сосредоточенным выражением лица, изящными пальцами, перелистывающими страницы книги, и копной тяжелых волос, завязанных на затылке в небрежный узел. Такая молодая, цветущая и неподходящая ему, угрюмой мрачной развалине в черной хламиде. Совершенно, категорически неподходящая.       Почему же тогда он, старый идиот, стоит сейчас тут и с трудом сдерживает улыбку, глядя на нее? Ах да, идиот же!       Ладно, подумать о том, как он мог дойти до жизни такой, он всегда успеет, а пока нужно спасать гриффиндорскую принцессу от лестничного дракона. Так, кажется, в магловских сказках делают?       — Интересная книга, мисс Грейнджер? — наконец заговорил Снейп.       Гермиона подняла на него глаза, быстро захлопнула книгу и ослепительно улыбнулась.       — Очень, — подтвердила она, спрятав томик в маленькую бисерную сумочку.       Снейп даже не удивился. Конечно, эта чертовка знает многие заклинания высочайшего уровня, почему бы ей не владеть и заклятием невидимого расширения?       — Настолько интересная, что ради нее вы сбежали со свидания? — уточнил он.       — Со свидания я сбежала не поэтому, — спокойно ответила она и поднялась со ступеньки. — Так вы будете и дальше язвить или все-таки поможете мне выбраться отсюда?       Снейп подошел к краю каменной площадки, оценил расстояние между полом и первой ступенькой, задумчиво посмотрел вниз и поинтересовался деловито:       — Что предпочитаете: Левикорпус или Локомотор?       И даже палочку свою достал, и прицелился.       На мгновение представив чудную картину, как она висит тут в воздухе перед Снейпом с задранными вверх ногами и сползшим на голову платьем, Гермиона скорчила недовольную гримасу.       — А других, менее радикальных, способов помочь даме, попавшей в беду, вы не знаете? — прошипела она возмущенно.       — Знаю, — невозмутимо кивнул Снейп и в следующую секунду большим черным облаком переместился — перелетел — к ней и приземлился на ступеньку ниже.       Лестница от прибывшего дополнительного веса немного покачнулась, и Гермиона инстинктивно схватилась за стоявшего рядом Снейпа.       — Поразительно! — восхитилась она. — Я знала, что вы так умеете, мне Гарри рассказывал, но знать и видеть — это же не одно и то же. А меня научите?       — Не научу, — отрезал Снейп, категорически не желая передавать знания, полученные им самим от Воландеморта. — Это темное мастерство, ни к чему оно вам.       — Без тьмы не может быть света, помните? — тихо спросила Гермиона, вдруг осознав, что, наверное, впервые они стоят настолько близко друг к другу. Его бледное лицо было в каких-то нескольких дюймах от ее лица, и казалось, что, качнись лестница еще раз, их губы могут совершенно случайно соприкоснуться.       — Не нужно наивно верить всему, что болтает старый интриган, — заметил Снейп, пристально глядя ей в глаза. — Держитесь, мисс Грейнджер.       Она только и успела обнять его за шею, как Снейп обхватил руками ее талию, крепко прижал к себе и взлетел.       Сердце Гермионы испуганно ухнуло куда-то вниз, кажется, к пяткам, дыхание сбилось, глаза в ужасе расширились. Секунда, проведенная в воздухе, показалась вечностью, и, даже ощутив под ногами твердый устойчивый прекрасный пол, она продолжала судорожно цепляться за абсолютно бесстрастного Снейпа. Он также не убирал руки с ее талии, давая ей время прийти в себя.       — Нет, — наконец смогла выговорить Гермиона, — как-то я поторопилась со своими желаниями. Летать я точно не хочу.       Тихий, чуть хрипловатый смех Снейпа показался самым странным звуком на земле, и Гермиона вдруг решилась на отчаянный шаг.       А когда, если не сейчас? Сейчас, когда он пусть вынужденно, но сжимает ее в объятиях, а потрясающий, немного горьковатый запах степных трав, которым насквозь пропиталась его мантия, дурманит голову.       Гермиона приподнялась на цыпочках и коснулась сухих неласковых губ Снейпа быстрым неуверенным поцелуем. На этот раз глаз она не закрывала и, натолкнувшись на ошарашенный взгляд директора, поспешно объяснила:       — А что такого? Я же хочу вас как-то отблагодарить!       Он, конечно, мог процедить цинично что-то вроде: «О, не стоит благодарности, мисс Грейнджер» или «Благодарите лучше своего Крама, мисс Грейнджер», но вместо этого только пробормотал глухо:       — Отблагодарить, говорите? — и вдруг жадно припал к ее губам уже сам, раскрывая их нетерпеливым, самым настоящим серьезным поцелуем. Проскальзывая горячим языком внутрь и ощущая ее свежий сладкий вкус.       Гермиона увлеченно ему отвечала, яростно вжимаясь в худощавое мужское тело и гладя наглыми руками темные волосы, плечи, спину. Он не возражал против ее прикосновений, но сам целомудренно держал руки на тонкой талии, не позволяя себе пока двигаться дальше.       А вот Гермиона разошлась не на шутку и через пару увлекательных минут с некоторым смятением обнаружила, что успела расстегнуть три или четыре пуговицы на его сюртуке.       Почувствовав теплые пальцы девушки на своей обнаженной шее, Снейп внезапно пришел в себя и отстранился. Поспешно отступил на шаг назад. Мерлин, что он делает? Целует свою молодую коллегу на главной лестнице замка на глазах у десятков портретов! Да у него совсем крыша поехала!       Впрочем, Гермиона выглядела чрезвычайно довольной. Щеки ее раскраснелись, карие глаза воодушевленно сверкали в полутьме коридора, а сама она снова тянулась к нему совсем недвусмысленно.       — Мисс Грейнджер, — прохрипел он так строго, как только смог после всех этих страстных поцелуев, — подождите.       Гермиона замерла, вскинула на него удивленно-обиженный взгляд. Что не так-то опять?       — Мисс Грейнджер, — Снейпу удалось-таки взять себя в руки, и говорил он сейчас вполне спокойно, — разве вы не должны быть сейчас на свидании с Виктором Крамом?       Гермиона ошеломленно захлопала ресницами. Крам? А при чем тут вообще Виктор Крам?       — Свидание закончилось, — тихо призналась она, глядя прямо в его черные глаза. — Мы поужинали, потом он проводил меня до точки трансгрессии и вот, — и она развела руки в стороны, как бы показывая наглядно, что вот она здесь, с ним, а не с ненужным ей Крамом.       Снейп нахмурился. С растрепанными ее нахальными руками волосами он выглядел и вполовину не так грозно, как обычно, но Гермиона все равно занервничала. А теперь-то что ему не нравится?       — То есть вы сбежали со свидания, — проговорил Снейп медленно, как будто с трудом подбирая каждое слово, — вернулись в замок, специально наложили на лестницу заклинание Конфундус… О, вот только не нужно отпираться, я двадцать лет преподаю в этом замке, чего только не видел! Потом вы позвали меня на помощь и поцеловали. Зачем вы это сделали, мисс Грейнджер?       Гермиона вздохнула. Ох уж это его стремление все расставить по полочкам, пронумеровать и занести в книгу учета!       — А вы как думаете? — смело ответила она вопросом на вопрос и снова скользнула ладонями по его груди.       Снейп перехватил нетерпеливые руки на полпути, скрипнул зубами.       — Я думаю, что все это неправильно, мисс Грейнджер, — негромко сказал он, по-прежнему удерживая ее руки в своих. — Катастрофически неправильно. Вы мне в дочери годитесь.       А! И всего-то? Гермиона заметно приободрилась. Все же он не сказал что-то вроде: «Мне это не нужно, потому что на самом деле у меня есть жена, трое детей, собака и кредит за дом в Ланкастере» или «Вы меня не интересуете, потому что я всегда любил и буду любить Лили Эванс». А разница в возрасте — это такая ерунда! Для нее, по крайней мере, точно.       — Но я же не ваша дочь, — резонно заметила Гермиона и как кошка потерлась щекой о тыльную сторону его ладони.       Снейп оцепенел. Этот естественный ласковый жест был наполнен таким безграничным доверием, которого никто и никогда не выказывал Северусу Снейпу, бывшему Пожирателю и двойному шпиону, что он просто не знал, как ему сейчас себя вести.       Что ему теперь делать? Как поступить? Насколько было бы проще, если бы она не дефилировала перед ним в том тонком сарафанчике, надетом на мокрый купальник, если бы не глазела на него в Большом зале и не пререкалась по любому поводу где придется…       — Лучше бы ты вообще никогда сюда не приезжала, — безнадежно пробормотал Снейп, не замечая, что впервые назвал ее на «ты».       Гермиона вскинула на него изумленный взгляд.       А еще было бы просто замечательно, если бы он сам не думал о ней каждую минуту.       — Идите к себе, мисс Грейнджер, — выдохнул Снейп, устало прикрыв глаза. — А мне нужно подумать.       Гермиона не стала возражать. В конце концов, это его «Мне нужно подумать» гораздо лучше, чем «Мисс Грейнджер, вы уволены за домогательства к своему начальнику. Стыд вам и позор!»       — Спокойной ночи, профессор Снейп, — улыбнулась она и снова осторожно, словно боясь спугнуть, коснулась его губ своими.       На этот раз он не ответил, но это было неважно. На душе было легко и спокойно, ведь он не сказал ей нет.       Снейп долго еще стоял, вслушиваясь в тихий удаляющийся звук ее шагов. Потом обреченно вздохнул, расколдовал чуть подрагивающую лестницу и бросил небрежно в сторону ошеломленных портретов, невольных свидетелей его поцелуя с мисс Грейнджер:       — Расскажете кому-нибудь, и я самолично спалю вас всех к чертовой бабушке. Ясно вам?       Напуганные люди в портретах закивали, замахали на него руками, и Снейп ушел к себе, весьма собой довольный.