Наваждения

      Джинни Поттер, как они ранее и договаривались, вывалилась из камина в субботу рано утром, всего лишь минут на десять разминувшись со Снейпом, который уже ушел к себе после проведенной у Гермионы ночи.       — Меня чуть не разорвало! — заявила она, отряхнувшись от золы и вперив в подругу полный ожидания взгляд. — Я со вторника ждала! Давай уже рассказывай. Как тебе удалось его все-таки в постель затащить? Это Снейпа-то!       — Тс-с-с! — Гермиона в панике приложила палец к губам и быстро обернулась к портрету Жюстины, с которого сняла заклинание сразу после ухода своего любовника. Осторожность ее была не напрасной — в раме успел мелькнуть черный кудрявый локон. Видимо, нарисованная соседка беззастенчиво подслушивала. — Жюстина, ты тут? Выходи!       Из-за рамы тут же донеслось недовольное бухтение, а секунду спустя в картине появилась и сама Жюстина, натянувшая на красивое лицо фальшивую улыбку и сияющая, словно начищенный галлеон.       — Привет-привет! — деланно радушно замахала она настороженно уставившимся на нее девушкам. — Гермиона, я уже устала ждать, когда ты меня впустишь! Кого ты тут прячешь от меня каждую ночь?       Кажется, остальные портреты замка недолюбливали болтливую красавицу, иначе давно бы донесли до нее последние сплетни о неформальных отношениях директора и молодой учительницы. Северус рассказывал ей, что Дамблдор давно уже в курсе и все пытается теперь давать ему советы. Тоже еще один любитель влезть в чужую душу грязными своими ручонками!       Гермиона сделала большие глаза Джинни, типа «не выдавай меня», и та понимающе кивнула. Впрочем, Жюстина и не ждала ответа на свой явно риторический вопрос. Все ее внимание привлекла Джинни.       — Ох, вы только посмотрите на эту красавицу! — восхищенно зацокала языком она. — Какие глаза! Какие волосы! Не то что у некоторых, — и она сердито покосилась на Гермиону, кудрявому каштановому гнезду на голове которой, конечно, было далеко до сверкающих медным блеском волос Джинни. — Как тебя зовут, красотка?       — Кажется, она немного на тебя злится, — шепнула Джинни стоявшей рядом подруге, а потом широко улыбнулась льстивому портрету: — Я — Джинни Поттер, а ты Жюстина, да? Гермиона много о тебе рассказывала.       — Много рассказывала, говоришь? — подозрительно покосилась Жюстина на свою соседку, но в следующее мгновение сменила гнев на милость: — Ну ладно тогда. Тогда можно и поболтать. Ты ведь жена Гарри Поттера? Расскажешь мне о нем? Какой он в постели? Какие позы предпочитает?       — Ну ничего себе! — выпучила глаза Джинни. Она, конечно, слышала от подруги о странностях портрета, но такая степень сексуальной озабоченности не могла не смутить.       — Я же тебя предупреждала, — тихо пробубнила себе под нос Гермиона.       — Кошмар! — покачала головой Джинни, с трудом удерживаясь от душившего ее смеха и, разумеется, не собираясь отвечать на нетактичные вопросы Жюстины. — Гермиона, — обратилась она к скромно стоявшей рядом подруге, — пойдем-ка на Гриммо. Там Гарри глинтвейн сварил.       — Да какой глинтвейн в девять утра? — озадачилась Гермиона, но после тычка в бок от закатившей глаза к потолку Джинни сообразила: — А! Ну да, точно!       — Что? Куда вы? Уже уходите? — заметалась в раме Жюстина, поняв, что снова остается без свежей порции сплетен. — Но зачем? Нам же так хорошо было вместе!       — Ох, Гермиона, повезло же тебе с соседкой, ничего не скажешь! — в голос хохотала Джинни, выходя из камина в кухню дома на Гриммо. — Она даже хуже Лаванды с Парвати, а ведь те ни о чем, кроме мальчиков, и поговорить-то не могли.       Гарри Поттер в замешательстве уставился на веселившуюся жену. Всего пять минут назад она налила ему кофе, придвинула тарелку с бутербродами и приказала ее не ждать, потому что «мир не только вокруг тебя вертится, Гарри Поттер!».       Сейчас, видимо, обстоятельства несколько изменились, и субботний завтрак проводить в одиночестве ему все-таки не придется. Шагнувшая из камина следом за Джинни лучшая и по совместительству боевая подруга развеяла все сомнения и подняла настроение до максимума. Гермиону он любил и искренне переживал, что из-за ее новой работы они стали реже встречаться.       — Гермиона! — поднялся Гарри навстречу подруге и заключил ее в свои медвежьи объятия. — Ну наконец-то! Ты совсем похоронила себя в этом Хогвартсе!       — Ага, как же! Похоронила она. Ну-ну, — фыркнула Джинни, заговорщицки подмигивая и протягивая Гермионе большую кружку с горячим ароматным кофе. — Гарри, прекрати ее душить! Она мне живой нужна. По крайней мере, до тех пор, пока все не расскажет.       — Что не расскажет? — заинтересовался Гарри, выпуская немного растрепанную и помятую Гермиону из своих неуклюжих объятий.       Подруги переглянулись. Гермиона в задумчивости закусила губу. Сказать или не сказать Гарри? И не хватит ли лучшего друга удар от такой новости?       — Нужно было в кафе идти, — раздраженно топнула ногой Джинни. — Ну что за жизнь такая — уж и пошептаться о своем, о девичьем, негде! Везде подслушивают! У тебя картинка та жуткая, у меня муж.       — Да что случилось-то? — совсем разволновался Гарри, переводя подозрительный аврорский взгляд от одной девушки к другой. — Гермиона, ты беременна?       И он туда же! Почему как поговорить о женском, так сразу беременна? Мама вон тоже сразу об этом подумала. Или дело тут все же в хогвартской вкуснейшей еде, приготовленной заботливыми домовиками?       — Да почему сразу беременна-то? — возмутилась Гермиона, мысленно сделав себе пометку вечером все-таки взвеситься, а потом добавила задумчиво: — Да и не должна, вроде…       — Ты, главное, то зелье пить не забывай, — авторитетно заявила Джинни, и Гарри, который год назад долго расстраивался из-за разрыва отношений лучших друзей, внезапно все понял.       — У тебя кто-то появился! — обличающе ткнул он пальцем в мирно пьющую кофе Гермиону.       Та пожала плечами.       — Может, и появился, — уклончиво протянула она под насмешливым взглядом Джинни.       — Это не Рон, насколько я понимаю?       — Правильно понимаешь, — подтвердила Гермиона, улыбаясь совсем уж загадочно.       Гарри заметно приуныл. Он до последнего надеялся, что лучшие друзья наконец одумаются и поймут, что жить друг без друга не могут.       — Тогда кто? Кого ты могла найти в Хогвартсе-то? — безнадежно буркнул он. — Неужели Невилл?       Джинни фыркнула.       — Гарри, успокойся, это не Невилл, — рассмеялась Гермиона, решив больше не мучить друга догадками и предположениями. — Это Северус Снейп.       Гарри замер как под Ступефаем, не донеся кружку с горячим кофе до рта. И хорошо, что не успел, иначе точно бы обжегся. Моргнул. Еще раз моргнул. А потом громко расхохотался.       — Аха-ха! Очень смешно, Гермиона! — веселился герой, не замечая, как сползает улыбка с лица подруги, как недовольно хмурится жена. — Ты и Снейп! Придумаешь же. А я чуть было не поверил!       Гарри еще долго бы радостно скалился под осуждающими женскими взглядами, но понимающая Джинни решила прекратить этот балаган и пнула ногой ножку стула мужа. Поттер мгновенно замолчал.       — Гермиона, подожди… это… это не шутка, что ли? — залепетал он почти жалко, снимая с себя очки и протирая краем футболки линзы, вдруг подумав, что сегодня его подводит не только слух, но и зрение. Потому что не может такого быть, чтобы Гермиона Грейнджер сидела сейчас в его доме и спокойно признавалась в том, что спит с Северусом Снейпом, своим бывшим школьным учителем и Пожирателем смерти! Это же ерунда какая-то, а не новость! И хотя ему, конечно, пофиг, с кем там спит лучшая подруга, лишь бы ей нравилось, но, черт побери, это же Снейп! Мерзкий сальноволосый ублюдок Северус Снейп, который с удовольствием третировал их в школе (и Гермиону, кстати, тоже) и публичная реабилитация которого вряд ли исправила его дурной характер.       — Не шутка, — сдержанно кивнула Гермиона, вгрызаясь в бутерброд с сыром. — Знаю, звучит так себе, но так уж вышло. Смирись с этим, Гарри.       — Подожди-подожди, — Поттер, как мокрая собака, потряс головой, словно стряхивая с себя ненужные мысли. — Гермиона, он же старый!       — И вовсе нет, — возмутилась девушка.       — Да ему же лет пятьдесят, наверное! Или больше?       — Всего лишь сорок, — закатила глаза Гермиона. — Гарри, ну включи голову, а! Он же ровесник Сириуса и Римуса, и твоих родителей.       — А, ну да, — сконфуженно почесал колючий подбородок Поттер, но, видимо, упоминание о родителях навело его на важную мысль, которую он тут же озвучил: — Но как же так? Он ведь маму мою любит… Ай! — И он моментально вжал голову в плечи, потому что жена, заметив вмиг изменившееся лицо подруги, отвесила ему нехилый подзатыльник. — Черт, больно же! Прости, — а это он уже Гермионе.       — Ничего, — Гермиона была немного бледна, но держалась достойно, хотя и было заметно, что упоминание о великой любви Снейпа к Лили Поттер ей неприятно. — Любил ее, а теперь полюбит меня, подумаешь. И женится тоже на мне.       — Правильно, Гермиона, — поддержала ее Джинни, яростно сверкая глазами в сторону мужа. — Не слушай его. Гарри редко думает, прежде чем что-то сказать.       — Это я знаю, — рассмеялась Гермиона, и царившее в кухне общее напряжение постепенно развеялось.       Потом друзья пили кофе со свежеиспеченными бисквитами, которые достал из духовки недовольно косившийся в ее сторону Кикимер (он по-прежнему недолюбливал не в меру активную грязнокровную подругу своих хозяев: наверное, невозможно за пару лет избавиться от того, что в тебя вдалбливали десятилетиями), болтали и смеялись.       Гермиона, как и обещала, рассказывала Джинни о том, как дошла до жизни такой, а Гарри беззастенчиво грел уши, изредка позволяя себе восклицать что-то вроде «Мерлиновы подштанники, ты спишь со Снейпом! Да кому рассказать — в обморок попадают!» или «Поверить не могу, что ты видела его голым!»       На последнее замечание Гермиона веско заметила, что Снейп тоже видел ее голой, потом захихикала, как глупая пятикурсница, густо покраснела и засобиралась домой. Джинни заговорщицки подмигнула мужу, дескать «знаем мы, куда ты так спешишь», а Гарри тут же сделал вид, что его тошнит.       Но, обнимая Гермиону на прощание, Джинни все же не удержалась и тихо прошептала ей на ухо:       — Я так рада за тебя, Гермиона, честно. Но не забывай, пожалуйста, что Снейп очень противоречивый человек, и не теряй голову, хорошо?       — Да, мамочка, — беззаботно засмеялась Гермиона, чмокнула подругу в щеку и шагнула в камин.

***

      Северус Снейп, безусловно, был самым противоречивым человеком из всех, кого Гермиона когда-либо встречала. Даже Дамблдору с его великими тайнами и интригами было далеко до него. Ну еще бы, несколько лет с риском для жизни водить за нос самого опасного темного мага в истории — это вам не шуточки. Наверное, именно это имела в виду Джинни, когда на прощание предостерегала подругу не терять голову.       Совет этот был, конечно, дельным, но как же не потерять эту самую голову, когда влюбилась по самые уши, а объект твоей влюбленности наконец-то ответил взаимностью? И Гермиона, наплевав на осторожность, отдалась новым для нее переживаниям, погрузилась в отношения, как в теплый, но опасный океан, целиком и без остатка.       Снейп вел себя намного осмотрительнее, изо всех сил стараясь держать эмоции глубоко внутри, но от близости этой девушки на мгновение замирало и потом начинало стремительно таять сердце, а кровь гулко шумела в голове, разгоняя последние связные мысли. Это было настолько не похоже на все его отношения (если вообще можно назвать отношениями редкие встречи с чужими равнодушными женщинами ради банального перепиха), что, хотя и немного пугало, вместе с тем заставляло робко задумываться о будущем, которое еще недавно он не мог для себя представить. То, в котором у него были бы дом, жена, дети и, возможно, даже собака.       По вечерам Северус либо приходил к ней, и тогда Гермиона закрывала заклинанием портрет Жюстины, либо открывал для нее камин в своей гостиной, и тогда девушка снова защищала свою личную жизнь от соседки с помощью этого же заклинания. Ни к чему Жюстине видеть, куда она уходит, с кем и зачем. Умения хранить чужие секреты той явно недоставало.       Со Снейпом они не то чтобы скрывались (все-таки взрослые уже люди), но и афишировать свои отношения не собирались и потому дружно решили соблюдать предельную осторожность.       Служебный роман — явление, конечно, распространенное и даже не запрещенное, но и к Снейпу, и к Гермионе и так давно уже приковано пристальное внимание магического сообщества, и незачем давать ему дополнительную пищу для размышлений.       Впрочем, утаить что-то от друзей, коллег и просто сочувствующих в Хогвартсе, который все равно что большая деревня, если не хуже, было задачей абсолютно нереальной, и к Рождеству о них уже вовсю сплетничали.       В древнем замке не только у серых каменных стен были уши. К огромному сожалению директора, многочисленные портреты и — не столь многочисленные, но все же — привидения могли похвастаться как нарисованными или полупрозрачными прекрасно слышащими ушами, так и отлично видящими даже в темноте глазами, и болтливыми языками.       Дамблдор, старый сплетник, хоть и заверял директора, что не имеет привычки обсуждать коллег, первым не удержался и выложил все старой подруге Минерве МакГонагалл, а та в свою очередь растрепала своим лучшим друзьям: Флитвику и Стебль, а от них уже новость разошлась во все стороны. И теперь, стоило Гермионе или Снейпу войти в учительскую, разговоры на секунду замолкали, а потом возобновлялись, преувеличенно громкие, бодрые и явно не о том.       Гермиону сплетни немного задевали, Снейпу было все равно. Главное, что Гермиона теперь каждую ночь проводит в его постели (или он в ее, это уж как пойдет), а на досужих сплетников наплевать с высокой башни. Тем более что Грейнджер для него точно не просто девочка на пару ночей, и намерения у него самые серьезные.       В его мысли, и так непростые, о дальнейших планах вдруг наглым образом стали вмешиваться непрошенные советчики.       К огромному удивлению директора, Филиус Флитвик как-то прицепился к нему в одном из самых длинных коридоров Хогвартса и начал пространно вещать о том, что «мисс Грейнджер — золото, а не девушка, и нужно прибирать ее к рукам, пока тепленькая, вот, допустим, лето — прекрасное время для свадьбы, не правда ли, Северус?». И пока ошеломленный такой бестактностью Снейп соображал, что это вообще сейчас было, Флитвик шустро скрылся из зоны видимости на своих коротких толстеньких ножках.       Следующей его приперла к стенке Минерва МакГонагалл, которая, вопреки ожиданиям, вдруг стала размышлять вслух, что «современные девушки сейчас крайне самостоятельные и совсем не стремятся замуж», и при этом так выразительно косилась на проверяющую домашние работы учеников мисс Грейнджер, что не понять намек Снейп не мог.       Пока Снейп решал, что ему делать с полученной, весьма противоречивой информацией, Помона Стебль безжалостно сдала коллег, рассказав директору об их споре.       «Десять галлеонов — сумма, конечно, немаленькая, — справедливо рассудила профессор травологии, — да и пьянящую радость победы со счетов сбрасывать нельзя, но ни ради того, ни ради другого не стоит сбивать бедного мальчика с пути истинного, особенно теперь, когда он наконец-таки к сорока годам этот самый путь нащупал».       Снейп не повел и бровью ни на дурацкие советы двух отъявленных спорщиков, ни на раскаянное стукачество невольного рефери, но в уме все же сделал себе пометку учесть данные обстоятельства при распределении годовой премии. Мелочно, разумеется, но ему будет приятно.       Дотошная МакГонагалл, которой давно не давали покоя деланное равнодушие Снейпа и естественная безмятежность Гермионы, как-то холодным январским вечером решилась-таки расставить точки над i.       Стремительным клетчатым вихрем ворвавшись в кабинет директора, она шлепнула на его стол увесистую книгу.       Снейп медленно поднял взгляд от отчета, из-за которого никак не мог закончить этот бесконечный рабочий день, недоуменно нахмурился.       — Минерва… — начал он было, но МакГонагалл его быстро перебила.       — Северус, передай книгу Гермионе, пожалуйста, — бодро выпалила она и выжидающе уставилась на директора. — Она спрашивала ее в библиотеке, но книга была у меня.       Снейп мгновенно все понял. Проверка! Ну, разумеется. Старую кошку просто распирает от любопытства, но спросить прямо то ли боится, то ли стесняется, вот и придумала абсолютно идиотский способ проверить его на вшивость.       Он, конечно же, мог бы предложить МакГонагалл пойти поискать мисс Грейнджер и самой передать дурацкую книгу, но зачем? Есть ли смысл пытаться что-то скрыть в этом замке?       — Хорошо, передам, — коротко кивнул Снейп, тем самым фактически расписавшись в своих отношениях с Гермионой, и вернулся к своему отчету.       Минерва торжествующе заулыбалась, а директор сокрушенно покачал головой. Интриганы хреновы! Не иначе как у Дамблдора школу прошли.       — Я очень рада за тебя, Северус, — спокойно сказала МакГонагалл, направляясь к двери. Все, что хотела, она уже выяснила, а с отчетом для Министерства директор и сам справится. — Но, пожалуйста, не сделай девочке больно.       — Ты за кого меня принимаешь, Минерва? — холодно процедил оскорбленный Снейп, провожая своего заместителя тяжелым взглядом из-под бровей. — Почему я должен сделать ей больно?       — Потому что ты — очень сложный человек с непростым характером, спорными принципами и… тяжелым прошлым, — Минерва с осторожностью подбирала слова, и Снейп вдруг понял, куда она ведет.       Лили! Лили и его отчаянная нездоровая любовь к давно умершей подруге юности, о которой ее сынок, малолетний придурок, говорят, растрепал всему Хогвартсу, попутно добивая при этом Воландеморта. Эта безнадежная, не принесшая ему ни капли радости любовь будет еще долго стоять мрачной тенью за его спиной, но снова пустить его жизнь под откос он ей не позволит. За последние месяцы Гермиона стала слишком дорога ему, и причинять ей боль даже мимолетным упоминанием о Лили Эванс он не собирается.       — Не беспокойся об этом, Минерва, — бесстрастно произнес Снейп. — Я не позволю моему прошлому испортить будущее.       — Очень на это надеюсь, Северус, — улыбнулась МакГонагалл и наконец ушла, а Снейп еще долго, позабыв об отчете, смотрел ей вслед, размышляя про себя, что лето, безусловно, замечательное время для свадьбы, но разве весна в Шотландии не прекрасна?