Эхо

      Дорога была настолько плохая, что машина заглохла прямо посреди пустынного шоссе, идущего через лес. В лесу, однако, было не так жарко, к тому же на ходу Артур стал напевать какую-то приятную мелодию... В общем, как оказалось, пешая прогулка — далеко не самый ужасный способ провести летний вечер.       Вдоль дороги с одной стороны шла каменная стена: видимо, много лет назад кто-то хотел устроить здесь фермерское хозяйство, но теперь всё заросло кустарником и деревьями. Наблюдая за косыми лучами заходящего солнца, пробивающимися через кроны, Джон не в первый раз пожалел, что не может передавать Артуру визуальную информацию более точно. Например, что свет не просто ложится на стволы и камни, а рассказать именно про эти узоры, игру света и тени на красной, шершавой коре деревьев, или про лишайник, который, скручиваясь, свисает с деревьев тонкими щупальцами — хотелось описать всё ему, чтобы самому понять, почему эти формы так радуют глаз. Джон был почти уверен, что никогда раньше не видел ничего подобного, что Король был равнодушен к вечерним прогулкам по кедровому лесу. Но он начинал понимать, почему столько жертв Короля увлекались искусством и пытались выразить через него то, что невозможно передать словами.       Артур первым услышал голос. Замолкнув, он так резко вскинул голову в сторону чащи, что Джон, даже до того, как услышал сам, инстинктивно стал высматривать что-то среди разлапистых стволов.       — Ау! — позвал издалека женский голос. — Кто здесь?       Джон как раз рассказывал Артуру, что ничего не видит, — ни людей, ни дома, ни света или даже тропы — когда женщина вдруг коротко вскрикнула, будто от боли. И замолчала.

* * *

      Пока они пробирались через деревья, позади, у шоссе, послышался звук проехавшей машины. Джон почувствовал раздражение: наконец кто-то проехал, и пожалуйста — они с Артуром упустили эту возможность.       Они уже шли через чащу, но перед этим Артур всё же колебался. Какое-то время Джону казалось, что он хотел вернуться к дороге, однако стоило об этом сказать, и тот тут же ощетинился:       — Ты хотел стать человеком? Вот тебе первый урок: люди друг другу помогают.       На взгляд Джона, звучало это сомнительно. Но ему показалось, что Артур пытался убедить в этом и себя самого. Сомнения переросли в уверенность, когда тот тихо и настойчиво добавил:       — Мы не в Стране грёз. Наверное, женщина вего лишь упала и поранилась. Да, мы не знаем, ловушка это или... что-то нормальное, но это не повод бросать человека в беде.       Ловушки и чудовища встречались им задолго до Страны грёз. И Артур не мог об этом не помнить.       От дороги в чащу не вело никаких тропинок. За каменной стеной всё заросло раскидистыми кедрами, меж которыми хлюпала, пачкая ботинки, чёрная грязь, а в местах повыше кустарник рос сплошной стеной; поэтому двигаться быстро или хотя бы тихо было невозможно — не говоря уже про корни и камни под ногами. Направлять шаги Артура по неровной земле было сложно и отнимало много внимания, но Джон отвлёкся на мгновение, заметив вдалеке зеленоватые точки света: они парили между деревьями, тая в воздухе и снова зажигаясь, едва различимые в свете заходящего солнца.       — Светлячки, — пояснил Артур немного грустно, когда Джон описал их ему. — Я сто лет их не видел. По крайней мере, надеюсь, что это они, но с нашей неудачливостью, боюсь, это блуждающие огоньки. Как тебе кажется, стараются они заманить нас куда-нибудь?       — Нет, по-моему, им нет до нас никакого дела.       — Ну и слава богу, — спокойно сказал Артур. Затем опять крикнул «Ау!» и остановился на пару секунд, чтобы не трещать валежником.       — Ау! — послышался ответный крик, уже громче.       — Огоньки или нет, но нас определённо ведут, — заметил Джон, и Артур кивнул, соглашаясь.       Зелёные огоньки скапливались вокруг мутного прудика стоячей воды, слишком уж мелкого, чтобы кто-то мог в нём утонуть. Джон хотел было сказать об этом Артуру, но передумал, вместо этого наблюдая, как над поверхностью воды туда-сюда носятся светлячки. Он хотел бы остановиться и понаблюдать подольше за этими таинственными огоньками, из-за которых голос Артура становился грустным.       Пока Артур спрашивал вслух, не ранена ли женщина и нужна ли ей помощь, Джон смотрел под ноги, обходя пруд по периметру и выискивая, в каком месте можно было поскользнуться и упасть. Валуны у воды были большими, а берега крутыми настолько, что под ними поместился бы человек; даже при свете солнца женщину легко можно было не заметить. Судя по звуку, она должна была быть прямо там, где они с Артуром сейчас стояли.       — Ау! — позвала та снова, и непохоже было, что ей больно. Голос был скорее настороженным. — Кто здесь?       Те же самые слова, что прозвучали в первый раз, у дороги, с тем же выражением, в той же тональности.       — Артур, — прошипел Джон взволнованно, — что-то неладно!       Артур промычал в ответ — ту самую мелодию, что он напевал у дороги.       В следующее мгновение Джон понял, что хоть голос был Артура, мычание шло откуда-то снизу. И продолжалось, даже когда Артур нерешительно позвал:       — Джон?       Земля взбрыкнула под ногами.       На них обрушился водопад из грязи и стоячей воды, и Артур закричал; Джон силился нащупать хоть какую-нибудь опору рукой и ногой. Сморгнув капли воды, он обнаружил, что смотрит вверх на кроны, которые частично загораживает навалившаяся сверху масса из грязи, ила и липких лоз.       Масса сместилась, и проблеск луны осветил её сквозь кроны.       — О Артур!.. — выдохнул Джон.       Он пытался одновременно выбраться из-под неё и описать её Артуру. Незаконченная скульптура, как если бы неведомый мастер решил слепить своё творение из ила, дерева и человеческих костей; смутно-гуманоидной формы, она поднималась всё выше из комковатого месива и сора и, покачиваясь над Артуром, роняла густые капли, перекраивая свои черты. По руке Джона потёк густой ил, и когда Артур попытался оттолкнуться и вылезти, то лишь упал обратно в грязь. Было совершенно неясно, где заканчивается существо и начинается дно пруда: выглядело это так, будто сама земля решила принять человеческую форму. Неровный кусок головы, нависший лоб, тяжёлая нижняя челюсть и ничего между ними, даже дыры под рот нет, но при этом оно продолжало мычать голосом Артура — звук шёл из-под слякотной грудины, ветки проглядывали сквозь ил как рёбра полуистлевшего трупа.       Артур слепо шарил руками, хватаясь и отдирая что попало, и в конце концов ухватился за одно из рёбер. Дёрнув что было силы, он отломал его, но если чудищу и было больно, то оно это никак не показало.       То, что смутно напоминало плечо, переходило в неожиданно точную копию полуразложившегося человеческого предплечья: на обкусанной до деревянной кости «плоти» виднелись чёткие следы зубов. Настоящая рука лежала у берега вся в тине, её стало видно, когда существо вобрало в себя со дна весь ил. Чудовище подняло свою копию руки и сомкнуло бесформенную ладонь на горле Артура — Джон слишком поздно крикнул предупредить его...       Артур захрипел, и Джон попытался оттащить монструозную руку: сил не хватало, нужен был какой-нибудь рычаг. Чудовище скопировало хрип Артура, как эхо.       Повторив хрип ещё раз, оно ослабило хватку и отступило. Джон потерял его из виду, потому что Артур тут же извернулся и, хватая ртом воздух, попытался отползти прочь, хоть его ноги всё ещё были прижаты к земле. Существо продолжало повторять хрип снова и снова, так же увлечённо, как и Джон однажды — сжимая и разжимая кулак новоприобретённой левой руки.       Может, оно просто пыталось заставить Артура издать какой-нибудь звук — чтобы скопировать его?       Мир крутанулся вокруг своей оси — это Артур повернулся назад — и Джон увидел, как существо тянется к своему лицу и... погружает в него руку.       — Артур, оно... — выдохнул Джон, — оно вытащило из своей головы человеческую челюсть. С неё свисают... какие-то куски, не то грязь, не то мясо...       Существо небрежным движением отбросило кость, и его несформированное лицо обвисло без поддержки.       Оно потянулось к Артуру.       — Артур, назад!       Рука схватила его за подбородок, и Артур дёрнулся что было сил. Грязевое лицо пошло рябью, выступающий лоб разгладился.       Оно замерло.       Бесформенная ладонь, сменив направление, двинулась выше, и по «лицу» снова прошла рябь. Надо лбом, заструившись, собиралась грязь и, скатываясь по бокам, формировала некое подобие ткани, пока наконец не приняла форму надвинутого капюшона, отбрасывающего на лицо глубокую тень. Джон похолодел.       А потом рука чудовища поднялась и накрыла его глаза. И больше Джон ничего не видел.       — Артур, убей его!       — Я пытаюсь! Дай мне руку!       Вслепую зашарив по текущей грязи, Джон наткнулся на пальцы Артура. Нащупав что-то большое и жёсткое, он вцепился в это и рванул изо всех сил. Он тянул и тянул, пока что-то наконец не поддалось. Раздался сухой треск.       По руке потек жидкий ил, исчезло давление на глаза. Джон отчаянно заморгал, глаза нещадно щипало, но он успел разглядеть полуразрушенную скульптуру со сломанным стержнем-позвоночником — прежде чем Артур развернулся и, отпихивая от себя куски мусора, спешно пополз прочь.

* * *

      Над водой парила стрекоза, вот она нырнула вниз, едва-едва задев поверхность. Джон с безопасного расстояния смотрел, как по воде расходятся круги.       — Джон, — позвал из дёргающейся кучи голос — точно как это сказал Артур за мгновение до того, как вокруг них вспенилась земля. Идеальная передача. Но пойти за ними существо, похоже, уже не могло. Куча даже отдалённо не напоминала человека: всё выше той точки, где сломался позвоночник, без опоры обвалилось. Незавершённая скульптура обрушилась, снова обратившись в сырую глину. Интересно, много ли скульпторов среди последователей Короля?       — Знаешь что? Ты был прав, — устало сказал настоящий Артур. — Не надо было идти на голос. Это всегда какая-нибудь пакость. Всегда одно только... безумие.       Но Джон вовсе так не думал. Он всё смотрел на стрекозу, на то, как беззаботно она резвилась у останков странного существа. И светлячки, хоть и разлетелись во время борьбы в пруду, тоже его не боялись. Каменная стена для так и не построенной фермы была заброшена так давно, что вокруг неё успел вырасти целый лес, по разбитой дороге почти никто не ездил; люди либо знали об опасности, либо инстинктивно держались подальше, и тем не менее, это существо жило здесь — достаточно близко, чтобы слышать звуки дороги, но слишком далеко, чтобы добраться до неё — жило, и всё это время пыталось из обломков соорудить себе человеческое тело. Заманить к себе животное было бы куда проще, но копировать стрекозу или оленя оно не стало.       Может быть, когда-то давно оно было человеком и теперь пыталось вспомнить, каково это? А может, хотело им стать, но без собственного Артура у него это плохо получалось.       — Нет, — сказал Джон наконец. — Хорошо, что мы попытались.