Cat story

Прямо на глазах Бакуго Тодороки словно исчез. Его тело засветилось, а в следующую секунду на месте, где он стоял, в кучке одежды, лежал кот. Позабыв о преступниках, Кацуки бросился к нему. Ошибки быть не могло - шерсть кота пестрила красным и белым, а таких котов он раньше не видел. Преступник превратил Шото в животное. Расчищая дорогу взрывами, он в миг оказался рядом и подхватил кота на руки. К счастью, тот не сопротивлялся и позволил себя поднять, вцепившись в костюм Бакуго когтями. Это могло означать только то, что его сознание не помутнилось. Доверив драку остальным героям, Бакуго, держа кота одной рукой, с помощью взрывов поднялся на крышу ближайшего здания. Он должен был в срочном порядке найти того, кто сделал это с Тодороки, но не мог подвергнуть его опасности, позволив остаться на поле боя. В таком состоянии тот был слишком уязвим. Осторожно опустив его на крышу, Кацуки неуверенно спросил: - Ты понимаешь, что происходит? Всё это было слишком плохо. Кот разглядывал свои лапы, но поднял взгляд на человека и мяукнул. - Блять, - выругался Бакуго. - Так, ладно. - Мяукни два раза, если понимаешь. Кот действительно издал два коротких звука, позволяя облегчённо выдохнуть. - Пиздец. Посиди здесь, Шото. Я найду ублюдка, который это сделал. Только никуда не уходи. Я найду тебя сразу, как только закончу, - Кацуки осекся, заметив взъерошенный дрожащий хвост. Тодороки было страшно, и это было не удивительно. Застрять в теле животного и не иметь возможности постоять за себя - Бакуго бы свихнулся на его месте. - Конфетка, мы разберемся с этим, - тише добавил он и провел ладонью по голове кота, поглаживая его, в попытке успокоить. - Просто подожди меня. А потом Кацуки переметнулся через ограждение крыши и спрыгнул вниз. Ярость застилала его глаза. В следующий миг всю улицу заполнили взрывы. Каждую мышцу, казалось, разрывало от боли, а в ушах стоял белый шум. Он не мог упустить кого-то, чтобы потом снова мучаться с поисками. Больше он не мог позволить себе слабости. Бакуго не знал, сколько времени прошло, но когда всё закончилось, все враги уже лежали на земле без сознания. Привалившись к стене, он пытался отдышаться. Старатель запоздало подоспел на помощь и положил руку на плечо Кацуки. - Где Шото? - голос Энджи звучал словно приглушённо, и тому приходилось концентрироваться, чтобы услышать что-то. - На крыше. Вы должны опросить всех и найти тварь, которая атаковала Шото. - Что с ним? - Он превратился в ебаного кота. Оставив ошарашенного Старателя разбираться с преступниками, Бакуго поднялся на нужную крышу с помощью взрывов. Обеспокоенно оглядываясь, он не хотел верить, что с Тодороки могло что-то случиться. Он нигде не видел кота и едва держался на ногах, чувствуя, что скоро потеряет сознание. - Шото, - надрывно позвал он, осев на землю, но тут же обернулся, услышав громкое мяуканье. Тот подбежал к Кацуки и залез к нему на руки. - Кто бы с тобой это не сделал, он не уйдёт, - произнёс Бакуго перед тем, как провалиться во тьму. *** С пробуждением его встретили больничные стены и ощущение тепла под боком. Подорвавшись с места, Кацуки уставился вниз. Последнее, что он помнил - то, как прижимал к себе кошачье тело Шото. По всей видимости, он потерял сознание. Кот всё ещё был рядом, лежал вместе с ним на больничной койке, прижавшись к Бакуго, и это не могло не радовать. Хотя то, что Тодороки до сих пор не вернулся в свой настоящий облик, не могло не беспокоить. Нажав на кнопку вызова медсестры, он положил руку на кошачью спину в попытке разбудить. - Эй, конфетка. Ты как? - наверное, глупо было задавать ему вопросы, ведь Шото сейчас был не в состоянии ответить. Тот поднял мордочку на Кацуки и ожидаемо ничего не ответил. - Добрый день, Бакуго-сан, - поприветствовала его медсестра. - Мне нужен Старатель. И мой телефон. Срочно, - рыкнул тот в ответ. - Тодороки-сан был здесь. Именно он сказал оставить героя Шото рядом с вами, настаивая, чтобы его не держали отдельно, - девушка перевела неловкий взгляд на кота, но тут же вернула зрительный контакт Бакуго. - Я принесу ваш телефон. После разговора со Старателем он немного успокоился. - Твой старик сказал, что ты вернёшься в норму вечером. Преступник уже в тюрьме, но отмотать превращение не может. Оно рассеется само. Нас заберёт его помощница с зелёной хернёй на голове. Почти всё тело Кацуки было перебинтовано. Он чувствовал слабость в теле, но зато был спокоен за Шото. Пережить один день в теле кота не так страшно, как остаться в нём навсегда. Переодевшись в доставленную ему обычную одежду, Бакуго осторожно поднял кота на руки. Тот не сопротивлялся, и снова вцепился когтями в его футболку, а затем и в кожу. - Эй, Шото, это больно. Убери когти. Я не уроню тебя, - попросил он. Однако, его просьба не была удовлетворена. Наверное, Тодороки тяжело было расслабиться в таком положении. Бернин ждала их на больничной парковке, взяв машину из агентства. Перехватив Шото одной рукой, Кацуки открыл дверь и сел в машину. Кот спрыгнул с его рук на колени и вжался мордочкой в его живот. - Проспишь до завтрашнего дня, а потом всё будет как раньше. Не переживай, - тихо сказал Бакуго, поглаживая Тодороки по спине, а затем обратился к помощнице Энджи: - Заедем в зоомагазин. - Ты так внезапно решил завести кота, - Бернин улыбнулась, глядя в зеркало на Кацуки. - Заткнись, - огрызнулся тот. - Он так похож на Тодороки-куна, - не унималась девушка. Продолжая гладить кота, Бакуго старался игнорировать её. Когда она остановила машину возле нужного магазина, он не решился оставить Шото с ней и снова взял его на руки. Не закрывая дверь машины, он устремился в магазин. От одной мысли, что Бернин попытается потрогать кота, Кацуки становилось не по себе. Поэтому, превозмогая неприятные ощущения от когтей, он продолжал прижимать его к себе. Оставшаяся дорога прошла в неумолкаемом щебетании девушки, пока они наконец не доехали до общежития. С силой хлопнув дверью машины, Бакуго поспешил к зданию. Охранная система никак не отреагировала на животное, поэтому они спокойно вошли внутрь. - Хочешь пойти сам? - спросил Кацуки, взглянув на кота, но тот не издал ни одного звука. - Ок. Я возьму свои вещи и пойдём к тебе. Они поднялись на лифте на четвёртый этаж. В своей комнате Бакуго всё-таки был вынужден отпустить Тодороки. Разместив его на кровати, он сбросил сумки с их костюмами, переоделся, взял ноутбук и снова поднял на руки кота. Поднявшись ещё на один этаж, он вытащил ключ от комнаты Шото (у него давно был дубликат) и вошёл внутрь. Оставив кота на подушке, он положил ноутбук на пол и принялся распаковывать покупку из зоомагазина. Тодороки настороженно смотрел на кошачий лоток и мяукнул почти жалобно. - Это всего лишь на один день. Перестань стрематься. Следом Бакуго вытащил футон и развалился на нём. - Надеюсь, ты не сильно хочешь есть. Мне кажется, я сейчас отрублюсь. Поспим, а потом я приготовлю пожрать. Ок? Бля, мяукни, если не согласен. Шото промолчал, подошел к Кацуки и лёг рядом, выражая согласие с его планом. - Заебись, - сонно ответил тот и положив руку на тёплое и пушистое тело, провалился в темноту. Это был спокойный сон без сновидений, такой необходимый после битвы с преступником и пережитого стресса. Распахнув глаза, Кацуки с сожалением заметил, что Шото по-прежнему был котом. Он спал, но тут же проснулся из-за движений Бакуго - кошачий сон был слишком чутким. - Пойдем готовить ужин, - предложил тот и поднялся с футона, отгоняя остатки сна. Ему не хотелось показывать такого Тодороки одноклассникам, но иным вариантом было сидеть здесь голодными. Он так же не мог позволить себе оставить Шото одного, словно тот мог исчезнуть - достаточно им волнений на сегодня, он не отойдёт ни на шаг от своего парня. - К тебе же начнут липнуть все подряд, - задумался Кацуки. Шото смотрел на него расфокусированным сонным взглядом. - Попрошу Круглолицую что-нибудь принести. Он провёл ладонью по пушистой спине, пока искал номер Урараки в контактах. Он мог бы обратиться к Киришиме или Каминари, но эти двое не обладали даже малейшим навыков в приготовлении еды, и просить их было себе дороже. Очако была способной, почти не раздражала и была той, кто готова помочь, не задавая вопросов. Она быстро ответила на звонок бодрым приветствием. Кацуки тяжело вздохнул и посмотрел на Шото. - Мне нужна помощь, - фраза далась нелегко. Он до сих пор не сбросил звонок лишь благодаря огромной силе воле. - Я тебя слушаю, Бакуго, - спокойно ответила та. - Принеси в комнату Тодороки что-нибудь из еды и воду. Он подвергся влиянию чужого квирка и не может выйти. - С ним всё в порядке? - обеспокоились девушка. - Он будет в норме, но ему нужно поесть, - раздражённо ответил Бакуго - ему и так было непросто, а Урарака ещё тянула разговор. - Хорошо, я что-нибудь придумаю. Ты с ним? Я принесу и тебе что-нибудь. - Да, - Кацуки перевёл дыхание в попытке успокоиться и закрыл глаза. - Спасибо. Последнее слово он выдал скорее со злостью, чем с благодарностью. Спустя секунду он уже яростно нажимал на иконку сброса звонка. - Никогда больше не буду так делать, - фыркнул он и отбросил телефон на футон. Он бы ни за что не стал просить помощи для себя (если только у Шото, но это не считается - они встречались), но речь сейчас шла не о Кацуки. Он обратился к Урараке из-за Тодороки, потому что сегодня уже достаточно облажался, когда не спас его, и был готов пойти наперекор гордости, чтобы обеспечить ему комфорт. Рухнув обратно на футон, Бакуго ощутил полное истощение после разговора. Тодороки, тем временем, переместился к нему на грудь. Его кошачий вес едва ли ощущался. Кацуки выдержал бы и его настоящее тело на себе, но для этого пришлось бы приложить некоторые усилия. Подняв голову, он увидел, что Шото лежал на нём. Кацуки запустил пальцы в его шерсть, поглаживая - делать это было приятно. Раньше он не наблюдал тяги к животным; не испытывал негатива, просто игнорировал их существование, но это был грёбанный Тодороки, и его шерсть была чертовски приятной наощупь. - Может включим какой-нибудь фильм? Бля, чем вообще занимаются коты? - с недоумением Бакуго уставился в потолок, не прекращая гладить кота. В следующий миг он замер, уловив тихий необычный звук. Задавив в себе желание оповестить об этом Тодороки, он продолжил поглаживания, вслушиваясь. Его парень урчал. У него никогда не было домашних животных, но в детстве Кацуки был знаком с кошкой своей тёти, и та урчала точно так же, когда женщина её гладила. Тогда она объяснила племяннику, что коты начинают издавать такие звуки, когда чувствуют себя комфортно. Он был рад, что Шото удалось успокоиться и он больше не цеплялся за Кацуки когтями, испытывая страх. Через неопределённое время раздался стук в дверь. - Это я, - донёсся вкрадчивый голос Урараки. Взглянув на расслабленного кота, Бакуго осторожно прижал его к себе и поднялся с Тодороки на руках, не желая отпускать его - да, Очако увидит, но тронуть не сможет. Придерживая его одной рукой, он открыл дверь свободной. Тодороки окончательно проснулся и зацепился лапами за плечи парня, чтобы найти опору, и Бакуго тут же подхватил его второй рукой для надёжности, и тот вновь расслабился, ощутив, что его удерживают сильные руки. Кажется, теперь он чувствовал себя более свободно, раз позволил таскать себя по комнате без повода. - Бакуго? - удивлённо воскликнула Урарака, глядя только на кота в чужих руках. - Проходи, - Кацуки отошёл от двери, чтобы пропустить девушку внутрь. Она быстро прошмыгнула в комнату и оставила поднос на котацу. - Только не говори что это Тодороки-кун, - растерянно пролепетала она, не отводя взгляда от животного. Тот неожиданно мяукнул, видимо, приветствуя подругу. - Не надо трепаться об этом. Он скоро станет собой. Это ненадолго. - О, конечно. Я никому не скажу, - она согласно закивала, продолжая взглядом прожигать дыру в Тодороки. - Можно? Она с опаской протянула руку вперёд, желая погладить, но Бакуго тут же шагнул назад. - Нельзя, - огрызнулся он. - Спасибо и проваливай. Это тебе не развлечение. - Извини, - осеклась Очако. - Всё будет в порядке, Тодороки-кун. Бакуго, звони, если будет нужно что-то ещё. После этих слов она поспешила покинуть комнату, а Кацуки поймал на себе нечитаемый взгляд кошачьих глаз. - Ой, она сама виновата. Нехуй было пытаться тебя полапать, - произнёс он, без всяких слов зная реакцию Шото на разговор с Очако. Запах еды тут же пробудил аппетит, напоминая о голоде. Кацуки был вынужден опустить Шото на пол, чтобы позаботиться о приёме пищи. Урарака принесла мясо с овощами, графин с водой. Разлив воду по чашкам, он опустил одну на пол, перед котом. Наблюдать за его попытками попить было больно. Шото случайно нырнул в воду носом и начал фыркать. - Попробуй языком, - предложил Кацуки, воспроизводя в голове все свои познания о кошках. Спустя несколько неудачных попыток Тодороки всё-таки наловчился и принялся пить воду, захватывая её языком. Бакуго и представить не мог, как это неудобно. Он хотел помочь, но понятия не имел, как мог это сделать. - Я сломаю лицо ублюдку, который сделал это с тобой, - пообещал он. Поиск преступника не составлял проблему – тот уже сидел за решёткой. Утолив жажду, Шото подошёл к тарелке с едой, которую Кацуки поставил рядом с водой. Урарака приготовила мясо с овощами. Принюхавшись, тот подцепил зубами кусочек мяса и принялся жевать, и Кацуки тоже приступил к ужину. Спустя несколько минут он обнаружил, что Тодороки ест только мясо и не притрагивается к овощам. - Блять, коты же не едят овощи, - опомнился Бакуго. – Подожди. Взяв его тарелку, он, не задумываясь, высыпал овощи себе, в свою очередь, выцепив кусочки мяса со своей тарелки для Шото. После того, как они разделались с едой, Кацуки вытирал шерсть вокруг рта кота влажными салфетками, ведь тот полностью перепачкался в соусе. - Это самый стрёмный день в моей жизни, - поймав чужой взгляд, он задумался. – Ладно, может быть, хуже был день, когда нас поймал психопат с наркотой. И те дни, когда ты потерял память и не мог вспомнить. Блять, когда-нибудь я перестану лажать. Убрав грязную посуду на поднос, Кацуки взял свой ноутбук и лёг на бок, устроившись на футоне. Шото тут же лёг рядом с ним, прижавшись к его груди. Он выбрал фильм, который его парень давно хотел посмотреть и включил. Сложно было представить, в каком бы ужасе находился сам Бакуго, обернись он маленьким животным. Беспомощность – его самый главный страх. Хотя, сейчас ситуация не была лучше. Он ничем не мог помочь Тодороки, потому не задумываясь готов был находиться рядом с ним всё время и есть одни овощи, несмотря на голод. Тяжесть ответственности за этого парня лежала на нём уже давно. С момента начала их сближения он испытывал всё большую потребность защитить, дать всё, чтобы Шото был в безопасности и ни в чём не нуждался. Желание Кацуки стать героем было вызвано тягой наказать преступников, чтобы те получили по заслугам, но впервые он ощутил такую потребность помочь только рядом с Шото. Поначалу его пугали эти всепоглощающие чувства, но в равной степени они дарили силу, вдохновляли, а само присутствие этого парня дарило такое, казалось далёкое ощущение счастья. Бакуго, скорее всего, не сможет простить себе каждую оплошность, все те разы, когда не смог защитить, но это давало стимул стараться ещё больше, выкладываться за пределами своих возможностей. Тодороки помогал ему, делал более спокойным, заставлял задуматься о чувствах других людей. Кацуки не мог потерять его, поэтому каждый раз обещал себе, что будет стараться ещё больше. Фильм казался ему скучным, сюжет хромал, но Шото, кажется, был заинтересован разворачивающимися на экране событиями, не отводя от него взгляда, поэтому Кацуки молча гладил его по спине, больше всего мечтая прикоснуться к нему по-настоящему, не к шерсти, а к мягкой коже, обвить руками знакомое тело, а не кошачью форму. Ближе к концу фильма Бакуго почти провалился в сон, но мгновенно пришёл в себя и подскочил с места, увидев знакомое свечение. Всё это время он так сильно боялся, что Тодороки задержится в этом облике больше положенного срока, хоть и старался держать эмоции под контролем, чтобы не пугать парня ненужным волнением. Спустя мгновение перед ним сидел Шото в своём обычном теле. - Придурок, я так волновался, - Кацуки со злостью вцепился в него, вжимая в себя в цепких объятиях. - Мне тоже было страшно, - прохрипел тот, но даже не попытался отстраниться. По крайней мере, они были вместе, и больше ничего не имело значения – что бы не случилось, Бакуго не собирался сдаваться. Вдыхая любимых запах своего парня, он не мог отстраниться, игнорируя красные волосы, которые норовили попасть в рот.