Танец белоснежного пиона на ветру

Призрачный город всегда был полон разношёрстными демонами и прочими существами. В каждом его закоулке можно было услышать то стон боли, то азартный смех. И всё же, в городе было на что посмотреть и чем поразиться. Туда забредали что люди, что бессмертные. Да что уж там, сами небожители могли сюда наведаться лишь бы выиграть что-либо желаемое их сердцу и душе. Но ничто в мире не сравнится с главной и невероятной достопримечательностью этого города. Дом блаженства. Это была резиденция, поражающая своими масштабами, красотой и изящностью. Огни горящие в ней можно было увидеть ещё у ворот города. Далеко не каждому доставался шанс туда попасть. Да туда вообще невозможно было попасть! Так думали все жители города. Да у них и в мыслях не было врываться туда, ведь резиденция принадлежала самому градоначальнику. Тому, кого уважали жители города больше всего на свете. В её коридорах было множество лампад, а в окрестностях было немерено красных фонарей, парящих над водой, над которой и была расположена сама резиденция. Если быть точнее, она была расположена на прибрежье. От самой песочной полосы до глубины, составляющей точно метра три а то и больше. Вода была словно кровь. Она нежно билась об опорные столбы резиденции, но не смела и коснуться переходного моста. В самой глубине здания было множество павильонов, которые окружали небольшие полосы воды в которых безмятежно плавали чёрные как смоль карпы кои. Градоначальник. Хуа Чен. Собиратель цветов под кровавым дождём. Именно он был хозяином этого прекрасного места, пугающего своей неизвестностью и поражающего своей красотой. Но сам хозяин был полностью к нему равнодушен. Ему не было дела до этого места до того момента, как в нём не стал жить и его принц. Его свет и солнце в этом грязном, покрытым непролазной трясиной мире. Разумеется Хуа Чен не мог позволить, чтобы его "пустышка" действительно оправдывала данное им название пустышки. Здание подверглось многочисленным улучшениям. Появилось больше фонарей, согревающих холодными ночами. Иначе Хуа Чен не в силах был поделиться своим теплом... Появились мосты, открывающие путь к новым павильонам, небольшим пагодам и садам из камней, предназначенных для медитаций. Самому Хуа Чену медитировать не было смысла, но учитывая, что вместе с ним живёт и его возлюбленный, он позаботился и об этом. Не редки были случаи, когда Его Высочество терялся в этом лабиринте из пагод, и павильонов, что Хуа Чену приходилось со смешком разыскивать его по своему же дому, который принадлежал теперь не только ему... Разумеется, так продолжалось недолго. Се Лянь привык и запомнил все повороты и мосты. По крайней мере ему уже не составляло труда определить дорогу к храму тысячи фонарей, чтобы задать бедняжке Хуа новые задания каллиграфии. Се Лянь нечасто покидал резиденцию, всё своё время он посвящал любимому. Но разумеется не без дела он сидел там, хотя Хуа Чен был бы вовсе не против. Нередко принц мог присутствовать в игорном доме вместо Хуа Чена, когда тот чувствовал себя неважно, или просто не было настроения. Да и в принципе самому Се Ляню было интересно наблюдать за процессами игр в игорном доме. Хоть вмешательство его и не требовалось. Когда на месте Хуа Чена был Се Лянь, все призрачные жители вели себя максимально прилично, стараясь не доставлять лишних хлопот. Со стороны это выглядело очень забавно, потому принц часто туда наведывался. Но единственное, что Хуа Чен не знал о принце, так это о его танцах. У него не было этого даже в мыслях. Но если бы и было, то Се Лянь безусловно рассказал бы ему об этом. Пока Хуа Чен занимался каллиграфией, Се Лянь бродил по резиденции, выискивая новое местечко для танцев. Танцы с мечом было его хобби с детства и по сей день. В разное настроение были и разные места и характер танца. Танец мог быть резким с нотами воинственности, но мог быть и нежным, словно белоснежный лотос вот-вот раскроет свои лепестки. Мог быть заигрывающим, с лёгкими движениями таза и пальцев. Больше всего принцу нравилось танцевать на камнях, что были расположены посреди так называемых "прудов" с чёрными карпами. При танце его меч едва касался поверхности кроваво-красной воды, с образованием небольших колебаний волн. Такого прикосновения хватало, чтобы карпы находящиеся под толщей воды ускоряли своё движение, вырисовывая круги под водой беспокоя кувшинки с лотосами на поверхности. Движения танца были быстрыми, но невероятно красивыми и манящими. Их не видел никто и никто не знал об этом. Так, сам того не зная, это хобби превратилось в тайну, хотя Се Лянь того не планировал. Неожиданно для себя, Хуа Чен закончил с каллиграфией раньше положенного времени. Хотя сложно было назвать урок законченным, ведь единственное над чем упорно трудился Хуа эти тридцать минут, это красивое написание имени Его Высочества. Ему надоело. Он устал. Он хотел увидеть принца. Так, медленно шагая по одному из мостов резиденции и наблюдая за карпами, Хуа шёл к Се Ляню. Его удивило, что на этот раз его принц находился в такой глубине резиденции. "Должно быть, снова заблудился", - подумал про себя Хуа Чен, едва усмехаясь. Но не успела с его губ сойти улыбка, как неожиданно до его ушей донёсся едва уловимый звук меча, разрезающего водную гладь. Брови медленно сошлись к переносице, а руки, деловито сложенные за спиной, сжались в кулак. Что заставило его гэгэ вынуть меч? Что заставило его нанести удар по воде?... Он немедленно направился к источнику звука. Казалось, источник был так близко, но идти так далеко, что больше раздражало князя демонов. Складка меж бровями всё росла, а желание снести часть резиденции становилось всё больше и больше. Пройдя очередную пагоду, Хуа Чен замер. Да, перед ним был несомненно целый и всё такой же безупречный принц. Но поразило его совершенно другое. Его движения...они были невероятны! Он словно двигался в ритм чего-то несуществующего, но знакомого им обоим. Песне, которую могли знать только они. Чёрные карпы выпрыгивали из вод словно стая дельфинов и погружались в воду практически без единого вспелска. Меч, такой же чёрный словно беззвёздная ночь, описывал круги вокруг них. Едва касался воды, поднимая капли в воздух и тут же их разрезая. Глаза его были плотно закрыты, ресницы слегка дрожали а полы его одежд трепетали от прибрежного бриза. Ярко-алые фонари едва заметно раскачивались от ветра, создаваемого бризом и движениями принца. Быстрота меча была невероятной! Тут его кончик нежно касается воды, будто лепесток чёрного пиона падает с небес в пучины неизвестности вод. А тут он уже оказывается за белоснежной спиной Его Высочества. Босые ноги будто парят на камне, а волосы развиваются в воздухе, практически не касаясь спины. Они беспорядочно растрёпаны, а на щеках едва заметен румянец. Было видно, что на самом деле Се Лянь танцует уже довольно длительное время. Быстрота движений и их изящность ничуть не портится усталостью. Всё это комбинируется и придаёт картине свежести и чего-то нового. Давно не бьющиеся сердце князя демонов будто не в силах этого терпеть грозиться вновь забиться бешеным ритмом, чтобы сопровождать танец его биением. Лицезрея это, любовь что была и так безгранична, будто прилила с новой силой, стала больше чем вся земля и всё, что вокруг неё. Стало даже больно её переносить. Хуа Чен так хотел сдвинуться с места, подойти к принцу... Но он не мог, он будто был заморожен. Сквозь незримую боль где-то в глубине, он попытался сделать шаг навстречу. Танец пиона, белоснежного пиона на ветру... Такое название идеально описывало то, что дано было увидеть его глазам. Неожиданно, послышался тихий выдох. Его почти не было слышно. Невозможно было услышать... Хуа Чен услышал. И услышал отчётливо. Танец начал замедляться, а карпы, до этого прыгающие в такт, понемногу успокаивались, продолжая свои безмятежные гонки под водой. - Всё-таки ты был первым, кто смог увидеть меня в такой момент. Голос словно ручей прилил к ушам князя. Чистый и недосягаемый горный ручей. Принц остановился. Волосы, давно ждавшие этого момента, упали на его плечи. Рассыпались подобно песку. Улыбка едва заметная. Такая нежная, словно летние лучи солнца, и невинная, как само лето, вновь осветила мир заслонивший грозовыми тучами. Румяные щёки словно спелый персик придавали образу ещё большего умиротворения и ребячества. - Так быстро закончил с каллиграфией? - Будто не замечая остекленевшего Хуа Чена, проговорил Се Лянь. Он точно пропарил над водой, мягко касаясь моста кончиками своих пальцев. Принц терпеливо ждал ответа, которого не последовало. Хуа Чен был так поражён, что не мог вымолвить и словечка. Просто не мог! В его горле образовался огромный ком всего того, что он хотел бы сказать, но не знал, с чего начать. - Я... Ты... Ваше Высочество... Ты..? Всё, что смог выдавить из себя непревзойдённый князь демонов, который уничтожил благодаря своему красноречию всех богов литературы. Ну разве не смешно? Он и сам понимал смехотворность ситуации, но ведь это другой случай, разве нет? Се Лянь едва слышно рассмеялся. Его изящная, тёплая рука коснулась прохладной щеки демона, одаряя его своим теплом. - Не нужно слов. Если тебе будет угодно, в следующий раз можешь пойти со мной. - Подмигнул Се Лянь, поглаживая большим пальцем щёку Хуа Чена. - Разумеется, после тридцати минут урока каллиграфии, раз сегодня тебе удалось закончить раньше. Услышав первое, Хуа Чен внутренне возрадовался, поблагодарил всё живое и неживое на земле. Заслышав второе, угрюмо поник но не стал возражать. Сама возможность посмотреть как его божество одаривает его танцем уже несоизмеримая награда, а каллиграфия это всего лишь тридцать жалких минут. И не столько ждал! Хуа Чен улыбнулся принцу в ответ и крепко-крепко обнял, не желая выпускать его из рук. Так он был прекрасен. Его божество, вот кто поистине прекрасен.