Пролог
25 мая 2023 г., 17:37
Стоя у закрытой закусочной на колёсах «Chicken Feed», где подавались лучшие в Детройте гамбургеры, Хэнк еле сдерживался от манящей сигареты. В попытках скоротать время он насчитал около 587 снежинок, если опустить предыдущие 5 попыток. Сбивался же он из-за навязчивых мыслей о потере новоприобретенрого напарника, что стал ему неплохим таким другом, за столь недолгое время. Каждый порыв ветра, что заставлял скрипеть недавно начатую стройку, отзывался мурашками по телу. Хруст под чужими ногами спровоцировал интерес. Он плавно повернулся к источнику звука и увидел приближающийся до боли знакомый силуэт. Сердце тут же скинуло с себя груз переживаний, от вида слегка ухмыляющегося андроида, который медленно приближался к нему. Облегчённо улыбнувшись и сделав пару шагов навстречу, Хэнк поддался эмоциям. Тяжёлая рука упала на плечо Коннора и притянула к себе, заключая его в крепкие объятья. Андроид, немного помедлив, очевидно не ожидая такого глубокого проявления эмоций со стороны своего напарника, всё же уткнулся лбом в ключицу лейтенанта и обхватил необъятную фигуру. Лишние слова были не нужны. Оба прекрасно понимали, что ждали этой встречи куда больше, чем казалось.
— Всё закончилось. Ты молодец, Коннор, — отпуская, тихо произнёс Хэнк.
— Нет, лейтенант, всё только начинается, — последовал воодушевлённый ответ андроида.
— Ну, ты теперь свободен. Что будешь делать?
— Я не хочу возвращаться в КиберЛайф, а Иерихон просто не для меня, — откровенно заявил Коннор.
— В департаменте не хватает рук, но боюсь с такими переворотами прямо сейчас тебя вряд ли устроят на постоянную должность.
Парень немного потупил взгляд в землю, явно задумавшись о чём-то.
— Но думаю это дело совсем скоро исправят, — пытаясь его приободрить, добавил Хэнк. — Утром ведь начались переговоры Маркуса и президента Уоррен.
— Да, вы правы. В скором времени они договорятся и внесут правки в законы.
— Твои шестерёнки скоро заледенеют, поехали, — обхватив за плечи, лейтенант потащил парня к себе в машину.
— Куда это? — ошарашенно, но не сопротивляясь, спросил Коннор.
— Ко мне домой! Ты же всерьёз не собираешься жить на улице?
— А вы уверены? Я не доставлю вам лишних хлопот, лейтенант?
— Да! А почему нет? — подойдя к машине, серьёзно спросил Хэнк. — Есть не просишь, по углам не гадишь, шерсть не оставляешь где попало. Да ты просто лучший тамагочи в моей жизни! Ещё и поговорить будет с кем! Садись давай!
Мужчина со скрипом уселся за руль старенького катласа, вероятно доставшегося ему по наследству, и завёл двигатель. Казалось, автомобиль, с каждым километром проката, тарахтел всё громче и надрывистее, но любовь полицейского к ретро не позволяла заменить эту рухлядь на новую и современную машину. Он чувствовал себя тем самым наивным юнцом, который гонял по разбитым улицам Детройта. Эти воспоминания грели душу и променять это чувство на обычный комфорт было бы преступлением.
Потянувшись к передней панели, Хэнк включил привычный хеви-метал, что добавляло ещё большей атмосферы, которая Коннору пока была не совсем понятна. Он осмотрел салон автомобиля намного пристальнее, чем доводилось ранее. С искренним удивлением обнаружил кучу затушенных бычков из-под сигарет на центральной консоли. Коннор не стал ничего говорить лейтенанту, но сделал вывод, что тот если и курит — то редко. В ходе расследования по делам девиантов он никогда не видел Хэнка курящим. Возможно, Хэнк налегал на табак в том случае, если стресс достигал критического уровня и его нужно снизить. Хотя научного доказательства этому нет, но сигареты, по-видимому, помогали ему морально расслабиться.
Подъехав к дому, Хэнк припарковал автомобиль прямо на застеленный снегом газон. По каким-то неведанным причинам, он никогда не загонял машину в гараж, хотя тот и имелся. Выйдя наружу, в лёгкие ударил свежий воздух, на скулах тут же появился румянец, а изо рта повалили белые клубы пара. Середина ноября обещала быть морозной. Нахохлившись, он достал из кармана поношенного пальто ключи от дома и, с хрустом под ногами, направился к двери. На ходу поставив автомобиль на сигнализацию, Хэнк обернулся в сторону Коннора. Тот совершенно не чувствовал холода, хотя его диод во всю сверкал жёлтым цветом. Его система не была приспособлена к таким нарастающим суровым условиям, поэтому она выдавала нестабильное состояние. И что бы Коннор делал без него? Корабль Иерихон пошёл ко дну, в вечное небытие. Вся группировка девиантов перебралась в старую, заброшенную и обветшавшую церковь, которая не смогла бы вместить всех андроидов. Да и сносным гардеробом он был обделён. Тонкая рубашка и пиджачок не обеспечили бы нужную температуру функционирования систем в исправном виде. Можно сказать, он бы превратился в заледенелую статую.
С щелчком замок открылся навстречу напарникам.
— Кстати, твоими стараниями дома теперь прохладно! — с долей насмешки, упрекнул Хэнк.
— Я беспокоился за вашу жизнь, лейтенант. Приношу свои извинения за разбитое окно. Я могу вызвать к вам монтажника и оплатить ущерб, — виновато предложил андроид.
— С деньгами никаких проблем, а вот монтажника не помешало бы.
В пороге их встретил крупный сенбернар с куском от порванного поводка.
— О, Сумо! Ну зачем ты порвал его? — разочаровался Хэнк, склоняясь над псом. — Как тебя теперь выгуливать, а?
Пёс, реагируя на своё имя и слово «выгуливать», громко гавкнул и его хвост зашёлся радостным вилянием.
— Ладно, ладно. Сейчас съезжу тебе за новым поводком и погуляем, лады? Я скоро вернусь, — уже обращаясь к Коннору, — ты пока располагайся. Как говорится, будь как дома.
— Слушаюсь, лейтенант, — тут же отреагировал парень.
— Так, давай сразу проясним. Мы не на работе. Тут я тебе не лейтенант Андерсон. Зови меня просто — Хэнк.
— Я вас понял, Хэнк.
Оставшись наедине с Сумо, Коннор начал осторожно осматривать дом лейтенанта. Однажды он уже бывал тут, но в полумраке того пьяного вечера мало что можно было изучить. Посреди гостиной стоял продавленный старенький диван, на котором было слишком много подушек, видимо в компенсацию его изношенности. Рядом располагались потёртое кресло и низкий кофейный столик. Позади дивана стоял целый шкаф забитый всевозможными книгами и журналами, которые Коннор, в первый визит, почему-то проигнорировал. По правую руку, вплотную к угловому окну, был рабочий стол с наполненными досье коробками, над которыми на ярком солнце переливались пылинки. Рядом, буквально в ногах, было что-то похожее на лежанку для Сумо.
Пёс послушно вернулся на своё место в ожидании хозяина, уложив массивную голову на скрещенные лапы, никак не реагируя на гостя. Вероятно, он уже узнал в нём недавнего посетителя, потому был спокоен. Как и в прошлый раз, Коннор, присев перед собакой, неуверенно провёл ладонью по загривку Сумо и внимательно следил за его реакцией. Пёс явно был рад вниманию, жалобно поглядывая исподлобья на малознакомое лицо, но кинуться за большими ласками он не решался.
— Ты, наверное, такой мягкий, — глядя прямо в глаза животного, зачем-то заговорил Коннор.
Оставив собаку в покое, парень направился на кухню, где недавно выбил окно. Осколки были убраны, а вот оставленный с тех пор мусор на столе и на полу — на месте. Взглядом оценив масштаб ущерба, андроид отправил заявку монтажнику. Революция — революцией, а многие всё равно продолжали работать. Моментально получил ответ о прибытии мастера сегодня вечером. Предположив, что Хэнку будет не приятно принимать постороннего в таком беспорядке, Коннор нашёл в ящиках кухни мусорный мешок и активно начал сгребать туда весь мусор.
Коробки из-под пиццы, одноразовая посуда из-под китайской еды, деревянные палочки, бутылки из-под алкоголя в немереных количествах, бумажные пакеты доставки, протухшие продукты в холодильнике — заставили Коннора крепко забеспокоится о здоровье напарника. Ведь такая еда могла принести его организму колоссальный вред. Забитые сосуды, ожирение, нарушение обмена веществ, цирроз печени, аритмию сердца и многое другое в ближайшем будущем могло подстерегать Хэнка, а он ведь уже не так молод. Но тут Коннор остановил свой ход мыслей и алгоритмов. Он ведь не имеет права ему указывать как жить и чем питаться. Хэнк сам признался, что самоуничтожает себя понемногу — осознанно. Пулю в лоб не хватает смелости пустить. Значит, нужно действовать не от запретов на вредную еду или алкоголь, а из стремления помочь обрести интерес к жизни. Но как? Как заставить старика ценить свою жизнь, которая потеряла смысл почти 3 года назад? Ведь именно потеря единственного сына толкнула его на такой образ жизни. Вероятно, из всей прошлой жизни, которую Хэнк так любил, остались только Сумо да пара увлечений, на подобии музыки и книг. Но теперь даже они не приносили ему никакого удовольствия. Следовательно, у Хэнка могла быть затяжная апатия, а с этим нужно уже к психотерапевту. Коннор просто не смог бы справиться с этим самостоятельно и он начал задаваться вопросом: « А что я могу для него сделать? Как напарник, как друг, как…».
Из своих мыслей, Коннора вытащил громкий лай Сумо, который встречал своего хозяина в дверях.
— Ну всё, я вернулся. Да, я прихватил для тебя вкусненького.
Хэнк уже ставил бумажный пакет на тумбу, когда заметил Коннора с мешком для мусора в руках и красным диодом в виске.
— Ты в норме? Что ты делаешь? — обеспокоенно спросил Хэнк, скептически приподнимая бровь.
— Да, я в порядке, Хэнк, — диод тут же замерцал голубым. — Просто я решил немного прибраться перед приходом мастера, если вы не против.
— Конечно, — немного стушевавшись ответил мужчина. — Слушай, я выгуляю Сумо и скоро вернусь.
— Не волнуйтесь, всё в порядке, — будто понимая почему Хэнк немного зажат, уверил андроид.
Когда дом совсем опустел, Коннор продолжил своё грязное дело. Наполненные чёрные мешки вынес на улицу в придорожные баки. Вся улица утопала в белом блестящем океане. Он поймал ладонью несколько крупных снежинок, но не почувствовал ничего. Ни пронзающего холода, ни противной влаги, ни пробирающей дрожи. Мог ли он ощущать себя полноценно живым, если не чувствовал всего того, что предлагал этот мир? Если он мог полагаться только на красные предостережения системы о низкой температуре, даже не испытывая её своей синтетической идеальной кожей. Какой смысл в имитации человеческих обличий, эмоций, привычек, движений?
Лишь желание существовать помогало как-то с этим смириться. Может, не он один просто существовал? Ради чего жил лейтенант Андерсон? Ответ прост: он жил ради сына. Возможно, он жил ради жены, до появления в его жизни ребёнка. Но сейчас он не живёт, а точно так же существует не испытывая былой радости жизни. Все позитивные эмоции покинули его после тяжёлой утраты, оставив после себя самое неприятное: скорбь, вину, ненависть. С таким набором, не удивительно его пристрастие к алкоголю и сигаретам. Как ещё на ненавистные наркотики не сел?
Когда предупреждения системы стали критическими, Коннор вернулся в дом. Этот водоворот размышлений полностью утопил его голову, а навязчивая идея издевательски пожелала спокойной ночи. Но Коннор сумел вынести из этого потопа одно истинное желание и он вполне способен его осуществить. На это уйдёт не один день или неделя, но рано или поздно он придёт к своей цели. Счастье каждого находиться в его собственных руках, нужно лишь дать искру, которая вырастет со временем в поглощающий пожар. И лучше сгореть заживо счастливым, чем захлебнуться собственным горем.
Вновь осмотрев гостиную, Коннор подошёл к шкафу с книгами. На полках стояли громоздкие томики произведений известных классиков всех времён. Анализируя его полку можно было понять, что Хэнк предпочитал исторические прозы и романы. А ещё нашлось место нескольким книгам по психологии. Неужели Хэнк действительно осознавал что делал? Взяв одину из них в руки, Коннор понял — книгу открывали всего один раз. Она со скрипом в корешке раскрывала перед ним свои знания. Её содержимое не тянуло на профессиональную помощь или сведения о состоянии человека. Она скорее действовала как поддержка в сложной ситуации. Вероятнее всего её рекомендовал кто-то из коллег на работе. От туда и подбадривающие записочки на зеркале в ванной. Пожалуй, единственный дельный совет из всей книги можно было назвать то, что человеку в состоянии апатии, не стоит оставаться один на один с собой. А получилось ровно наоборот. Коннор захлопнул пыльную книгу и поставил на место. Неужели у него есть шанс помочь напарнику снова полюбить свою жизнь?
