Всё открывается под Рождество

      Начало седьмого года обучения был ознаменовано новым лозунгом «Мир. Дружба. Жвачка» По крайней мере, именно такой смысл вкладывала в приветственное слово студентам директор Макгонагалл.       И к удивлению самой Минервы, большинство студентов поддержало её пламенную речь аплодисментами. И немалая часть раздавалась со стороны стола слизеринцев.       Стараясь не показывать рвущееся наружу удивление, волшебница скосила взгляд в сторону факультета змей. Даже некогда ярые приверженцы «чистой» крови сейчас ободряюще улыбались и кивали в такт каждому слову преподавателя. Эти юные маги как никто иные прекрасно знали и понимали, к чему может привести слепая вера в того, кто поставил себя на несколько ступеней выше других.       И каждому из присутствующих хватило смелости и отчаяния пойти наперекор собственной семье и многовековым традициям. И именно сегодня, в сочельник, в душе волшебницы впервые за долгое время теплилась и росла уверенность, что наконец всё будет хорошо. Все страдания и перипетии позади и, наконец, эти неокрепшие умы смогут наслаждаться жизнью, как и положено молодым людям их возраста.       Боковым зрением ведьма подметила, что стайка слизеринцев незаметно переместилась за стол к её львятам, что не могло не вызвать улыбку. Ещё в прошлом году увидеть вместе Поттера, Уизли, Грейнджер, Малфоя, Нотта и Паркинсон было невозможно. Более того, каждый, кто заметил бы подобную картину, засомневался в ясности собственного рассудка и отправился бы на обследование в Мунго. Но уже в начале этого года, дети не просто отбросили прочь былые обиды, но и, как казалось Макгонагалл, сумели найти общий язык.       Малфой тайком, будто боясь быть пойманным, рассматривал мисс Грейнджер. Но совершенно не так, как смотрят на обычную однокурсницу, а будто она была для него тем самым желанным золотым снитчем.       Вид на студента, который явно скрывал свою заинтересованность, развеселил старую волшебницу, от чего она с трудом смогла сдержать смешок.       — Минерва! — к декану склонилась профессор Стебль, которая явно не отличалась любопытством. — Всё в порядке? — во взгляде Помоны плескалось беспокойство и она уже готова была продолжить свои расспросы, но тихие смешки, ошибочно принятые за приступ кашля, заставил женщину успокоиться. Полные губы растянулись в лукавой улыбке. — Не поделишься?       Минерва кинула быстрый взгляд в сторону слизеринца, который будто невзначай пытался коснуться ладони Грейнджер.       — Ставлю сто галеонов, что к концу обучения эти двое будут вместе.       — Кто? — декан Пуффендуя принялась беззастенчиво озираться.       — Грейнджер и Малфой.       — Плохая шутка, — Стебль покачала головой, откидываясь на спинку кресла. — Мисс Грейнджер, конечно, умная и добросердечная девочка, но думаю, что мистер Малфой совершенно не её типаж.       — Поверь, Помона, ты ещё не раз вспомнишь мои слова, — Минерва не тая улыбки, поднялась со своего места и покинула зал, оставив подругу в размышлениях.

***

      Драко сидел на лестнице, в ожидании отца. Магазин, который в обычное время не пользовался особой популярностью, сейчас ломился от бесчисленного количества волшебников. Точнее ведьм.       И что самое неприятное — среди беснующейся толпы безголовых женщин была и она, которая отравляла жизнь Малфоя лишь одним своим присутствием. В каждую свою встречу с отцом он не мог сдержать эмоций и пожаловаться на противную девчонку, умудряющуюся обойти его по всем предметам. Единственной отдушиной были полёты на метле — хоть тут это ходячее воронье гнездо не могла его переплюнуть.       — Драко! — от размышлений его отвлёк властный голос отца, который совершенно не намеревался ждать пока сын закончит витать в облаках.       Бросив последний взгляд в сторону чертовки Грейнджер, он сделал то, о чём потом впоследствии будет долгое время размышлять.       Увидев, что мистер Малфой отвлёкся на чету Уизли, Драко резким движением вырвал из книги листок с упоминанием Василиска. Он знал, что замышляет его отец — прошлым вечером родители, устроившись в главной гостиной у камина, довольно бурно и подробно обсуждали план. И если его мама настаивала на том, чтобы супруг отступился от своей идеи возрождения Тёмного Лорда, то отец лишь, наоборот, с жаром пытался её переубедить.       Люциус с совершенно не присущим ему пылом делился с супругой планами на будущее, утверждая, что их жизнь, после возрождения Того, чьё имя нельзя называть, изменится. И что в любом случае, рано или поздно, владыка возродится и тогда он точно припомнит своим приспешникам, как они наслаждались жизнью, вместо того, чтобы помочь своему лидеру вернуться.       Но Добби, подкравшийся позади младшего Малфоя, не позволил до конца дослушать монолог отца. А лишь схватил за руку и молча аппарировал маленького хозяина в спальню. Перед тем как переместиться, он успел расслышать лишь одно слово «Василиск».       И вот теперь, ожидая отца, он пролистывал книгу чудовищ во Флориш и Блоттс, искоса наблюдая за перфомансом Локконса. И какого же было его удивление, когда он наткнулся на подробное описание этого монстра.       — Драко, бегом! — запыхавшийся отец был явно не в духе после стычки с Уизли и, быстро вырвав и спрятав листок с упоминанием о Василиске в карман, мальчишка покинул магазин.       Уже через пару недель, когда вся школа твердила, что тайная комната открыта, Малфой искренне пытался угадать, кто же действительно является наследником Слизерина. Многие остолопы искренне верили, что Поттер был именно тем, кто смог открыть тайную комнату и выпустить монстра. А продемонстрированное им умение разговаривать на парселтанге в дуэльном клубе сыграло против него. И теперь каждый школьник сторонился гриффиндорца.       Стоило признать — видеть его растерянное лицо, когда однокурсники убегали от него, словно от акромантула, доставляло Малфою ни с чем несравнимое удовольствие.       Но однажды, утайкой прогуливаясь по школьным коридорам после отбоя, он наткнулся на тело Грейнджер, валяющейся возле библиотеки. Поначалу юный волшебник решил, что главная зануда просто потеряла сознание. Но когда наклонился к ней и наткнулся на немигающий взгляд, его накрыла волна ужаса — гриффиндорская принцесса стала очередной жертвой чудовища.       И почему-то распластанное тело замершей Грейнджер заставило его мозговые извилины шевелиться со скоростью взбесившегося бладжера.       В школе все прекрасно знали его истинное отношение к магглорождённой ведьме. И если попечительский совет из страха перед Люциусом будет до последнего выгораживать мальчика, то в школе вряд ли кто-то поверит в его невиновность. Да и громкогласные высказывания и оскорбления в сторону гриффиндорцев явно не сыграют в его пользу.       Но и совесть не позволяло оставить её тут. Да и надо быть откровенным, в школе мало найдётся тех, кто захочет докопаться до истины. Решение нашлось само по себе — лист из книги чудовищ, где рассказывается про Василиска, ежедневно перекочёвывает из одного кармана в другой. И сейчас как нельзя лучший шанс натолкнуть школьных остолопов на истинный путь.       Быстро достав смятый листик, Драко вложил его в окоченевшую ладонь Грейнджер.       Едва ощутимое прикосновение к её пальцам, заставило парня вздрогнуть — это был первый из многих раз, когда он отметил про себя нежность её рук.       Покачав головой, отгоняя от себя непрошеные мысли, юноша стремительным шагом покинул этаж. Оказавшись на безопасном расстоянии от грязнокровки, Малфой спрятался в алькове и направил палочку на стоящую в углу вазу.       — Редукто! — старинное фарфоровое изделие в ту же секунду рассыпалось на несколько сотен осколков.       На какой-то миг Драко подумалось, что его выходку никто не заметил, но раздавшееся вдалеке возмутительное мяуканье, вызвало слабую улыбку у слизеринца. Миссис Норрис никогда не подводила.

***

      Гостиная старост давно не видела такую разномастную и такую сплочённую компанию. Блейз Забини ухаживал за Джинни Уизли, постоянно обновляя её бокал и придвигая к ней тарелку с закусками. Пэнси Паркинсон сидела вблизи Поттера, кокетливо выводя пальчиками узоры на его плече. А обычно предпочитавший отсиживаться в углу Нотт, сейчас с неподдельным интересом слушал рассказы Лавгуд о мозгошмыгах.       Малфой сидел на диване, покручивая в руках стакан с огневиски, лениво наблюдая за однокурсниками.       — Минус пять баллов со слизерина за распитие алкоголя! — позади раздался весёлый девичий голос приправленный нотками лукавства.       — Брось, Грейнджер, твоё наказание давно утратило свою ценность, — Драко усмехнулся и кивком указал на место рядом с собой. — Присаживайся. — Он выставил руку с бокалом вперёд, зачарованно наблюдая, как блики пламени преломляются, заставляя алкоголь играть новыми красками, — только истинный ценитель прекрасного сможет увидеть красоту в такой мелочи.       — Или алкоголик.       — Как некультурно, мисс Грейнджер, — притворная гримаса негодования исказила красивое лицо Малфоя.       — Хэй, голубки! — из глубины гостиной раздался поддразнивающий голос Тео, — может вы все отвлечётесь, наконец, на более важные вещи?       Паркинсон, которая к тому моменту уже была готова утащить Поттера в подземелье в свою спальню, недовольно зыркнула в сторону однокурсника.       — Ну-ну, Пэнс, будь добра, хоть в праздник выключу свою внутреннюю суку и будь лапушкой, — Нотт громко расхохотался, не без удовольствия наблюдая за звереющей подругой. И если бы можно было сгореть от одного взгляда, то от балагура и весельчака Тео осталась бы кучка пепла. — Давайте сыграем в правду или действие?       — Не боишься раскрыть свои секреты в обществе змей? — Малфой склонился к Гермионе, еле слышно шепча вопрос. Его близость волновала и опьяняла не хуже эльфийского вина.       Судорожно сглотнув и старательно скрывая дрожь в голосе, девушка пробормотала:       — Я с одним из них делю башню, вряд ли что-то может быть страшнее.       — Кто знает, — многозначительно закатив глаза, Драко решительным шагом направился в круг уже собравшихся однокурсников. — Надеюсь, все помнят правила?       — Да, мамочка, — Блейз потянул друга за запястье, от чего Малфой неуклюже рухнул рядом с ним. — Ты на розливе.       Пока Малфой наполнял бокалы присутствующих, он боковым зрением наблюдал за объектом своего вожделения. Видимо, Грейнджер раздумывала, стоит ли ей присоединиться к игре или отправиться отдыхать. Он давно заприметил, что в моменты максимального дискомфорта Гермиона старается исчезнуть либо в собственной спальне, либо в лабиринтах школьной библиотеки.       Но алкоголь разгонял кровь по венам, а потому до безумия хотелось, чтобы гриффиндорская принцесса присоединилась к их развлечениям. В конце концов, это один из немногих шансов узнать её лучше.       Девушка, вероятно так же решившая не избегать веселья, присоединилась к друзьям, заняв место напротив Малфоя. В кругу студентов возникла бутылка из-под огденского.       Тео направил на неё палочку и прошептал заклинание. Спустя несколько кругов бутылка начала замедляться и остановилась, указывая горлышком на Паркинсон.       — Пэнси, детка, — голос Нотта был чрезвычайно приторным, от чего Грейнджер стало немного не по себе, — правда или действие?       — Действие, — тёмные глаза девушки вспыхнули от предвкушения.       — Предлагаю тебе поцеловать самого симпатичного парня.       Ярко-красные губы Пэнс изогнулись в неком подобие улыбки. Девушка повернулась к своему соседу слева. Поттер, который явно не ожидал столь пристального внимания со стороны Паркинсон, явно напрягся.       Длинные наманикюренные пальчики с ярко-красными коготками игриво пробежались по крепкому мужскому предплечью, заставив мышцы напрячься. Несмотря на врождённую хрупкость и изящество, ведьма напоминала хищницу, решившую развлечься с жертвой напоследок. И то, что «жертвой» был парень превосходившим её по всем физическим параметрам, Паркинсон явно была уверена в собственных силах. Она стремительно сокращала расстояние между их лицами, чувствую зарождающееся предвкушение внизу живота:       — Знаешь, Поттер, — девушка говорила так тихо, чтобы только Гарри мог услышать её слова, в то время как другие следили за парочкой затаив дыхание. — Хоть ты и был достаточно раздражающей занозой в заднице, и я хотела тебя сдать Пожирателям. Но надо признать, сейчас мне даже немного стыдно за своё поведение, — между их лицами было всего несколько дюймов.       В этот момент Поттер мог поклясться, что смог расслышать нотки бергамота в её парфюме.       И не дав возможности Гарри хоть как-то парировать на её выпад, Паркинсон притянула парня к себе. Она целовала его настолько жадно и неистово, что Гермиона почувствовала, как начинает смотреть. И не зная, куда себя деть от неловкости, Грейнджер перевела взгляд на Малфоя, которого явно поведение подруги веселило. Он лишь довольно ухмылялся и, поймав взгляд кудрявой ведьмы, отсалютовал ей бокалом.       Когда поцелуй новоявленной парочки неприлично долго затянулся, грозя перерасти в эротическое представление для всех присутствующих, Малфой нарочито громко прокашлял, заставив пунцового Гарри оторваться от слизеринки.       — Спальня в подземелье в вашем распоряжении, — и довольный своим выпадом, Драко прокрутил бутылку.       Пока смущённый Гарри и улыбающаяся собой Паркинсон занимали свои места, уже была найдена следующая жертва.       Забини.       — Правда или действие, Блейз?       — Правда.       — Когда в последний раз ты шёл наперекор семье?       Блейз, который ещё несколько мгновений назад балагурил и громко смеялся, вмиг замер, будто наткнулся на дементора.              — Перед битвой за Хогвартс, — еле слышный ответ, казалось, оглушил всех присутствующих. Даже Снейп никогда не мог похвастаться настолько идеальной тишиной, в которую сейчас погрузилась компания.       Каждый из студентов, будто вновь очутился на поле битвы, где им предстоял страшный выбор — погибнуть самим, или убить противника. Немногие из их друзей и близких пережили ту страшную ночь. И в тоже время какая-то часть души каждого из присутствующих осталась там — на поле перед замком, гнить под комками грязи, истекая кровью.       Переведя сбившееся дыхание, Забини продолжил:       — Мать настаивала, чтобы я принял метку, так же как и она, — его сердце стучало настолько сильно, что казалось, будто оно пробьёт грудную клетку. — Но я не хотел положить свою жизнь во благо безносого ублюдка.       Маленькая изящная ладонь Джинни тут же опустилась на пальцы Блейза, которые были сжаты в кулак. Своим невесомым прикосновением к его рукам она будто помогла ему вернуться в реальность, где нет места крови, смерти и пыткам. В одну секунду юноша выдохнул и уже через мгновение перед затихшими однокурсниками был вновь тот весельчак Блейз Забини.       И только то, как дёрнулся его кадык, и с какой силой он вцепился в тонкую ладонь Джинни, выдавало его волнение.       Даже Тео, который никогда не упускал возможность подшутить над другом, молча направил заклятие на бутылку. И когда горлышко замерло, указывая на Малфоя, он довольно ухмыльнулся.       Драко не понравилась усмешка друга, поскольку это могло означать, что он задумал очередную гадость. И его нутро чувствовало, что то, что он услышит в следующее мгновение, ему совершенно не понравится.       — Правда или действие?       Драко на секунду замер, пытаясь предугадать действия Тео. Ни один из вариантов, которые нарисовала ему собственная фантазия, ему не нравился. Поэтому ему предстояло выбрать: опозориться из-за слов или из-за поступка. Здраво рассудив, Драко сделал выбор и, стараясь призвать на помощь всю имеющуюся выдержку, холодно ответил:       — Правда.       — Расскажи, как ты на втором курсе спас Грейнджер?       Блядь.       Драко медленно повернулся в сторону усмехающегося друга, в глубине души надеясь, что собственный слух начал его подводить и это была лишь галлюцинация. Но глядя на беззаботное лицо Нотта, который ещё имел наглость игриво ему подмигивать, он понимал, что у него есть только два варианта: или придушить Тео собственными руками, или рассказать правду. И надо признать, что первый вариант его привлекал гораздо больше.       Он кожей ощущал, как Грейнджер сверлит его испытывающим взглядом. И в этот момент как никогда хотелось провалиться сквозь землю или наложить на всех присутствующих обливейт.       — Давай, Драко, не сдерживай себя, — Тео ободряюще похлопал друга по спине, подталкивая к откровению. — Ты знаешь правила. Магия не позволит тебе соврать.       Малфой настолько крепко сжал челюсти, что на скулах заиграли желваки, но, тем не менее, он должен был ответить на грёбаный вопрос.       Стараясь не смотреть на Гермиону, он сухо и безэмоционально принялся рассказывать:              — Перед тем как была открыта тайная комната, я подслушал разговор родителей, в котором отец упоминал Василиска и что он поможет вернуть Волан-де-Морта, — на последнем слове все присутствующие вздрогнули. Даже, несмотря на то, что Реддл давно был отправлен в преисподнюю, его имя всё ещё оставляло неизгладимое впечатление. — И мне было любопытно, что это за чудовище. И когда мы с вами, — Драко окинул Поттера тяжёлым взглядом, — столкнулись во Флориш и Блоттс, то я там нашёл упоминание о василиске и за каким-то дракклом выдернул лист из книги. И первым Грейнджер обнаружил не Филч, а я. Я сразу понял, что произошло и чтобы вы, остолопы, зря не теряли время, то вложил этот лист ей в ладонь.       В комнате повисла гробовая тишина. Игра, которая изначально носила шальной и пошлый характер, сейчас окрасилась в мрачные тона.       Никто из присутствующих не ожидал, что Блейз, оказывается, пошёл наперекор семье и в последний момент сменил сторону. И уж никто даже не мог допустить мысли, что самый ярый магглоненавистник в школе, оказывается, не просто позвал на помощь для проклятой студентки. Но и оставил намёк её друзьям на то, кого надо искать.       Драко всё ещё не мог поднять взгляд на девушку, которая уже давно проникла в самые потаённые уголки его души. Он не готов был увидеть ненависть к себе. Может быть, когда он завтра наденет маску непробиваемого мерзавца, то он сможет справиться с потоком ненависти, но не сейчас, когда он пьян и максимально расслаблен.       Пробормотав всем присутствующим слова извинений, и стараясь не смотреть в сторону одной кудрявой особы, Малфой резво вскочил со своего места и убежал в направлении собственной спальни.       Бежатьбежатьбежать.       Бежать не оглядываясь. Ему нужно было чёртово время, чтобы перекурить эти воспоминания, взять под контроль собственные мысли и эмоции.       Одной из привилегий комнаты старосты была спальня с собственным балконом. Выбежав наружу, холодный ветер всё же немного отрезвил и успокоил разбушевавшиеся эмоции. Ветер набирал обороты, подхватывая снежинки в причудливый танец.       Достав из кармана брюк пачку сигарет, слегка подрагивающими пальцами, он извлёк папиросу и подкурил её с помощью волшебной палочки.       — Ставлю сто галеонов, что если бы твой отец застал тебя за подобным занятием, то он, наверняка бы позабыл о твоём возрасте, — за спиной раздался нарочито весёлый женский голос. И лишь едва уловимая дрожь выдавала волнение его обладательницы.       — Уходи.       Грубо. Сухо. Резко.       Но такова природа Малфоев, скрывать истинные переживания за хамством, не позволяя никому, даже самым близким, видеть истинные эмоции.       «Никто не должен видеть насколько тебе больно и страшно, сын. Иначе они используют это против тебя. А Малфои никогда не проигрывают».       Память услужливо подкинула ему воспоминание, когда отец застал его плачущим в собственной комнате. Он уже не помнил, что именно так его расстроило в тот день, но он навсегда запомнил слова Люциус.       Никогда. Не показывать. Эмоций.       Даже той, ради которой он оставил семью и кинулся навстречу восставшему из мёртвых Поттеру, швырнув ему собственную палочку.       — Нет, — Грейнджер заставила его вынырнуть из собственных размышлений. — Я не уйду, пока мы не поговорим.       — Не думаю, что у нас найдётся общая тема для разговора.       — Драко, прекрати, — Малфой ощутил, как маленькая ладошка несмело опустилась на его плечо. — Я прекрасно знаю, что ты не такой ублюдок, каким хочешь казаться.       — Уверена, Грейнджер? — он резко развернулся к ней лицом, не выпуская из губ сигарету. Глубоко затянувшись, Малфой слегка повернул голову в сторону, выпуская длинную, тягучую струю дыма.       Гриффиндорка будто зачарованная следила за парнем, словно она впервые смогла увидеть настоящего. Будто и не было этих семи лет, наполненных грязью, унижением и болью. Будто не он называл её грязнокровкой.              Словно зачарованная, она поднесла ладонь к его лицу и аккуратно, точно боясь порезаться, пальцами очертила скулу.       — Спасибо, — девушка еле слышно прошептала слова благодарности. Хотелось ещё столько всего сказать, но нужные слова почему-то не находились. — Если бы я тогда знала правду…       Малфой отбросил в сторону недокуренную сигарету и сделал шаг навстречу, сокращая между ними и без того ничтожное расстояние.       Гермиона ощущала себя несчастным кроликом, загнанным в ловушку, но правда заключалась в том, что она давно хотела быть пойманной им. Как бы это тривиально не звучало, но когда они оба переступили порог башни старост и, отбросив в сторону устаревшие ярлыки, Грейнджер почувствовала зарождающийся интерес. Но страх быть отвергнутой никогда не давал ей сделать первый шаг. И вот сейчас, стоя на балконе его спальни, она понимала, что если она что-то не предпримет, то никогда себе этого не простит.       Едва она хотела что-то сказать, как Драко негромко прорычав: «Да чёрт бы тебя побрал» толкнул её к каменной стене и с жадностью впился в её губы собственническим поцелуем.       Сводящей с ума нежности тут не было места, хотелось в минуту, отбросить все установки навязанные обществом и просто наслаждаться друг другом. Но запыхавшийся Драко считал иначе:       — Стой! Остановись, Гермиона.       Девушка растерянно хлопала глазами, пытаясь понять, что именно не так она сделала. Губы пекло от слишком грубых и страстных поцелуев, сердце грозило вырваться наружу, а кровь настолько сильно шумела в ушах, что она не сразу услышала его слова.       — Ты пьяна, а я… А я не хочу так.       Вместо того, чтобы попытаться убедить его в обратном, Гермиона несмело улыбнулась и уже через секунду из её груди вырвался истеричный смешок.       — Серьёзно? Слизеринский принц, который не упустит возможность завалить какую-то девчонку в постель, отказывается от секса со мной? — её мелодичный смех в туже секунду оборвался, а голос был настолько холоден и резок, что рождественские морозы, по сравнению с ним, казались тропическим бризом. — А может дело в моей крови?       — Грейнджер, — теперь настала очередь Малфоя истерически хохотать над умозаключениями гриффиндорки, — если бы я всё ещё был сторонником этих идиотских предрассудков, то, поверь мне, я бы сейчас не боролся с желанием утащить тебя в постель и заставить кричать моё имя на весь замок. Ты, чёрт возьми, пьяна! А я не горю желанием становиться свидетелем твоих утренних терзаний, что ты отдала свою девственность под влиянием алкоголя.       Они так и продолжали сверлить друг друга испытующим взглядом, пока Гермиона, с мрачной решимостью не подошла к парню и не взяла его за руку. Меньше всего он ожидал, что она выведет его с балкона в спальню, будто маленького ребёнка, и усадит на кровать.       Девушка, всё так же сохраняя молчание, достала из-за пазухи волшебную палочку и, наведя её на дверь, прошептала заклинание. Отбросив древко в сторону, Гермиона подошла к Малфою, и принялась покрывать его лицо медленными, дразнящими поцелуями, в то время как пальцы принялись нетерпеливо развязывать галстук.       — Грейнджер!       На миг оторвавшись, она окинула взглядом опешившего Малфоя. Пухлые губы девушки растянулись в лукавой и поистине слизеринской улыбке:       — Не беспокойся, Малфой, плакать о поруганной чести я не собираюсь. Как минимум, потому что её давно нет. Как и алкоголя в моей крови. Поэтому заткнись и давай, наконец, сделаем то, чего мы оба так давно хотели.       К тому моменту, когда она закончила говорить, Драко с удивлением отметил, что его галстук давно валяется на кровати, а полы рубашки разведены, демонстрируя подтянутую фигуру.       Проследив за плотоядным взглядом девушки, направленным на его пресс, он довольно ухмыльнулся и нарочито медленно избавлялся от этого элемента одежды.       — Нравится смотреть, Грейнджер?       На предплечьях выступал витиеватый рисунок из вен, широкая грудь, лишённая всякой растительности, плоский живот с проступающими кубиками пресса и косые мышцы живота, которые так и манили, чтобы их очертили языком.       — Когда ты выберешь в следующий раз действие, то напомни мне загадать тебе приватный танец.       Разведя колени в стороны, он притянул гриффиндорку к себе. Мужские ладони мягко сминали ягодицы сквозь ткань юбки, в то время как губы с удовольствием исследовали её открытую шею.       Гермиона услужливо откинула голову в сторону, предоставляя Малфою больший доступ. Тонкие девичьи пальцы ласкали его плечи, поднимаясь вверх и зарываясь в платиновой шевелюре. Она резко схватила его за волосы и с силой оттянула назад, заставив Драко зашипеть от тянущей боли.       Не без удовольствия Гермиона наблюдала за парнем, чей взгляд выражал благоговение и желание. Ведьма перехватила его ладонь, сминающую её бёдра и завела её вперёд, медленно заводя его руку под юбку, будто лаская себя через его пальцы. От осознания собственной смелости и раскованности, девушка ощутила новый прилив возбуждения.       Малфой зачарованно наблюдал, как подол юбки медленно задирается вверх. Как его пальцы под её чутким контролем коснулись влажного кружева белья. Ему казалось, что, даже не находясь достаточно близко, он услышал чарующий сладковатый запах её возбуждения, будто она была самым желанным и дорогим десертом.       Гриффиндорка склонилась к его уху, грудью зацепив его подбородок:       — Ещё есть какие-то сомнения? — и будто в доказательство собственных слов, девушка с помощью его пальцев принялась бесстыдно себя ласкать, тихо постанывая.              Её сбившееся дыхание, проступившие соски сквозь школьную рубашку послужили спусковым крючком. И уже в следующую секунду Малфой опрокинул возбуждённую студентку на кровать, не давая ей сдвинуть ноги.       — Эванеско! — пробормотав под нос заклятие, он заставил её трусики исчезнуть, обнажив её так соблазнительно поблёскивающую промежность. — Держи свои ноги раздвинутыми и не смей закрываться.       Подавив желание сделать наперекор, Гермиона послушно развела колени, будто заколдованная наблюдая, как его лицо приближается к её промежности. Он опалил дыханием обнажённую кожу, пуская по телу миллионы мурашек. Пальцы медленно, слишком медленно, приближались к клитору, вынуждая девушку жалобно поскуливать.       — Чёрт возьми, Малфой!       Резкий шлепок по налившемуся кровью клитору заставил её вздрогнуть, но, тем не менее, ни на грамм не помог убавить напряжение. Наоборот, лишь распалил её голод ещё сильнее.       Уже собираясь разразиться новой порцией проклятий, Гермиона в ту же секунду задохнулась от нахлынувший эмоций — этот чёртовский умелый язык, за столько лет наговоривших достаточно гадостей, в считанные секунды заставил её позабыть все слова. Он искусно ласкал, целовал, медленно посасывал, в то время как пальцы подразнивали влажный вход, а потом неторопливо проникли внутрь.       Её руки нашли его волосы и с силой сжимали их, практически вдавливая его лицо в промежность.       Медленный, даже ленивый темп с нерасторопными ласками постепенно набирал обороты. И через мгновение комната наполнилась пошлыми хлюпающими звуками, а изящные женские бёдра уже готовы были пуститься в причудливый пляс, если бы не грубая мужская хватка, прижимающая их к матрасу.       И вот когда до сокрушительного оргазма Гермионы оставалось несколько мгновений, Малфой отстранился. А его губы, поблёскивающие от её соков, растянулись в довольной улыбке.       Девушка от злости потеряла дар речи, настолько она была обескуражена, что она только и могла, открывать и закрывать рот, будто выброшенная на берег рыба, чем развеселила Малфоя.       — Если так нужно делать каждый раз, чтобы заставить тебя замолчать, то я готов делать это постоянно, — тихий бархатистый смех вырвался из его груди, в то время как пальцы лениво оглаживали налившуюся кровью промежность, заставляя Гермиону каждый раз вздрагивать, едва он касался клитора.       В следующую секунду, отбросив маску весельчака, Малфой резко притянул девушку за бёдра, заставив её испуганно ойкнуть. Он резким движением расстегнул брюки и приспустил их вместе с бельём.       Поглаживая напряжённый член, он провёл головкой по половым губам, размазывая смазку.       — Драко, — тихий всхлип сорвалось с губ девушки, — пожалуйста.       — Как скажешь, милая, — он медленно проникал внутрь, заставляя стенки влагалища подстраиваться под его размеры.       На какое-то время он замер, давая волшебнице привыкнуть, подстроиться под его размеры. Прошептав в очередной раз заклинание, заставив её блузку и оставшееся нижнее бельё исчезнуть в небытие. Его пальцы медленно сминали грудь, неторопливо выкручивая и сминая соски до сладкой боли.       Его бёдра принялись плавно двигаться, разгоняя в обоих едва успокоившееся желание. И уже через несколько минут он резкими движениями вколачивался в девушку. От столь яростного темпа вкупе с чувственными поцелуями, сдобренных откровенно пошлыми и сладкими признаниями, Гермиона в любой момент была готова сорваться на крик. Но что-то не давало ей отпустить в себя.       — Кончай, милая, — тихий мужской шёпот был той самой деталью, подарившим ей полную свободу. И уже следующую минуту комната наполнилась громким женским стоном, смешанным с тихим, едва различимым, рыком.       Малфой без сил рухнул на Гермиону, даже не удосужившись выйти из неё. Именно в этот момент, когда пелена вожделения спала, он почувствовал себя по настоящему обнажённым и открытым. И стоило признать, ему нравилось это возникшее чувство неприкрытости, где не было место тайнам, недомолвкам и интригам.       — Драко, — женские руки запутались в его шевелюре, а острые коготки поглаживали кожу головы, заставляя волосы на загривке приподняться от удовольствия. — Мне, конечно, всё понравилось, но ты чертовски тяжёлый.       — Привыкай, Грейнджер, — он уткнулся носом в шею, оставляя на чувствительном участке кожи лёгкий, практически целомудренный поцелуй.       — Уверен? — до его уха донёсся настолько тихий шёпот, что на миг Драко задумался, а не послышалось ли ему. Но повисшая тишина лишь убедила его в обратном.       — Более чем, — он перевернулся набок, сгребая свою ведьму в объятия. — А теперь давай немного отдохнём? Всё-таки подобные игры довольно выматывают.       Гермиона хотела как-то парировать на двусмысленную шутку Малфоя, но его тихое сопение заставило её передумать. В конце концов, эти длительные игры в безразличие и равнодушие действительно утомительны.