Сердце… Ивлеевой?

Она выходит на балкон в удивительно простом, но элегантном платье. Красные узоры на белом полотне. Ее улыбка светится под прожекторами, чёрные глаза игриво и коварно блестят. Хищница. Она как всегда, в своём амплуа, привыкшая к камерам и вниманию, к глазам, прикованным только к ней. Но так было не всегда, а значит в душе у неё есть место и для таких, как они. Здесь десятки мужских глаз, прикованных к ней… Все выглядело бы очень странно, не будь здесь съемочной команды. Дюжина мужиков смотрит снизу вверх на одну блондинку, свистят и кричат, ликуют, ждут ее внизу. И она спустится к ним. Она ещё много раз придёт заспанная к ним на площадку, скажет бесчисленное количество пустых слов на камеру, будет разбитой и будет расстроена. Расстроена не поведением пришедших испытать удачу или получить хороший пиар, но расстроена прошлым, что затягивает петлю на ее шее с каждым шагом всё туже, стоит ей только ступить вперёд. Каждый из них сбросит несколько далеко не лишних килограммов. Начнёт сходить с ума от удушающего присутствия другого. Это могло бы напомнить о том, как необходим, иной раз, бывает хоть миллиметр личного пространства. Когда нет шанса хотя бы «выпустить пар». Когда ты находишься в борьбе за тернии, которыми она в конце концов удушит тебя. И у самой прекрасной розы есть острые шипы, и если ими ударить по лицу, останутся глубокие порезы. А она точно выберет ударить ими по лицу, даже если это лишь метафора. Она капризный ребёнок, которого «недолюбили», покорительница вершин своей жизни. Ей пришлось повзрослеть раньше и теперь она держит оборону, ее границы увешаны колючей проволокой под напряжением. Как же позволить ей кому-либо нарушить ее покой, который она выстраивала годами по кирпичику выкладывая из них Китайскую стену. Никто не переступит черту ее крепости, независимо выходит ли он или пытается ворваться внутрь. Сейчас и здесь они ее заложники.

***

Запах летнего вечера врывается в ноздри. Здесь воздух свежий и чистый, и пахнет скошенной травой, землей. Отодвинув главную идею происходящего на задний план, можно было бы предположить, что они здесь собрали дружеский кемпинг и наслаждаются последними днями лета, занимаются спортом, по вечерам собираются у костра. Веранду освещают желтые лампы, у которых беспокойно мечутся крохотные мотыльки, беспощадно разбивая крошечные тельца о раскаленное стекло и падают вниз. Зловедов задумчиво крутит кусочек сыра на вилке перед глазами и шевелит губами, беззвучно размышляя о чём-то с самим собой. Завтра нужно написать сценарий свидания с ней. После крайнего вечера решений, когда проект покинули еще двое, их здесь оставалось все меньше в этом маленьком, тесном мирке. Казалось жизнь за пределами этой территории затаила дыхание, замерла и это безумное напряжение начинает сводить с ума. Одни и те же лица каждый день, новые конкурсы, где ты должен выложиться на сто процентов, порой вывернуть душу наизнанку и показать на камеру, что внутри. Жизнь под камерами для него привычное дело, но здесь все ощущается иначе и острее. И это вспарывает, иной раз, самые темные уголки памяти. Если для многих ребят это шоу, для него это нечто большее, он бы и не смог относиться к этому иначе, даже если бы хотел. Она слишком живая в сплетении его нейронов. Он думал, что понимал на что шёл, но сейчас осознал, что лишь казалось. Он словно отторгал ее такой, какой она стала. Было очень сложно поверить, что она посмела стать такой. Эта мысль растворила реальность и он на секунду перестал видеть перед собой. Мысль, словно старая прогнившая лестница вниз, с провалами и обрушившимися ступеньками, вела его в прошлое, где он испытывал боль, где он причинял боль. И он спускался все ниже и глубже в этот темный, пропахший плесенью подвал, пока не услышал там ее звонкий голос, так сильно изменившийся с тех пор. — Привет, мальчишки! — Настя торопливо вошла на веранду. — Скучали? — На лице нарисовалась довольная улыбка, ведь она действительно была рада их видеть. Это же Анастасия Ивлеева, и, как обычно, она не выглядела уставшей, но даже макияж не мог скрыть сонные нотки в голосе, которые она так долго училась оставлять в тени, выходя под свет камер. — Ну здравствуйте, Анастасия, —Зловед первым откликнулся, сам того не ожидая, и поперхнулся, — реакция говорит сама за себя, — откашлявшись, проговорил улыбаясь. Остальные ребята поздоровались следом, продолжая трапезу. Звонов проводил ее к столу, на что девушка благодарно кивнула и нежно улыбнулась, успев при этом кинуть на Зловедова самодовольный взгляд, гордо приподняв подбородок. Скучал засранец, видно же. Мог бы и не пытаться это скрыть. Приковав все внимание к себе и убедившись, что все глаза на площадке теперь смотрят на неё, села за стол, скрестив пальцы в замок. — Господа мои, неделя подходит к концу и я принимаю решение… — сделав многозначительную театральную паузу, вновь посмотрела на всех за столом. — О котором сообщу вам очень скоро, но все ещё могу его изменить… — В воздухе повисла интрига, — кстати, приятного аппетита! — Настя хитро улыбнулась и отбросила распущенные волосы рукой за обнаженное плечо, явно любуясь собой, зная, что здесь есть те, кто отчаянно хочет её. — Ты сегодня обворожительна, впрочем, как и всегда, — Кеча подмигнул и отхлебнул апельсиновый фреш из стакана, внимательно следуя глазами за каждым движением девушки. — Да он пожирает тебя глазами! — Отметил Макс, пытаясь смутить Кечу и привлечь внимание к себе. Впрочем, он добился чего хотел. В него тут же полетела виноградинка и влепилась прямо в лоб, сидящие за столом тут же заржали. — Не умничай тут, ты больше всех говоришь про ее изгибы, — Кеча повел бровью и ухмыльнулся. Повисла неловкая пауза, Макс смущенно уставился на Настю. — Так, мальчики, полегче! Как прошёл день вообще? Где разговоры? — Она, заигрывая, улыбнулась. Конечно же все шло по плану. Напряжение росло с каждым днём, а напряжение всегда перерастает в шоу. Не зря же психологи проекта предложили поселить парней в тесные кемпы, лишая их приватности и сводя тем самым с ума. Жизнь без секса для взрослого мужчины не самая серьёзная проблема, и все же, снимать напряжение находясь в таких условиях было просто необходимо. Спорт казался выходом - но это было лишь обманчивым предложением, садистов контролирующих этот проект. Спорт только все усугублял и тестостерон требовал реализации. Ужин продолжался, Настя скосилась на парня сидящего в углу стола, дальше всех от неё. Невольно залюбовалась его светлыми, немного вьющимися, волосами и большими глазами, уставившимися в тарелку с едой. Казалось, он совершено не слышал ее, он был отвлечен на что-то своё. Это было разочарованием… Ведь ее фраза «о решении» должна была стать уколом в его сторону. Но он был таким отстранённым и холодным, даже, когда искренне улыбался на общих встречах под камерами, преподнося ей подарки. Зачем он здесь? Продюсеры несколько раз предлагали ей вынести решение о его исключении из проекта… Но она, по какой то причине, до сих пор не решалась реализовать эту идею в жизнь. И, кажется, сейчас это решение ударило ей в голову, как нашатырь. Уязвлённое самолюбие и обида - как послевкусие. Девушка закончила свой ужин, отодвинула тарелку и произнесла: — Окей ребят, вы сами все слышали и можете сделать выводы, попытаться изменить мое решение, у вас ещё есть время. Она встала из-за стола, посмотрев на все ещё смущенного Макса, взглядом предлагая ему проводить её. Макс поспешно встал за ней. Ребята, сидящие за столом, переглянулись, но позволили Максу взять её под руку и удалиться с веранды, после того как каждый обнял её на прощание. Впрочем, жизнь не крутилась лишь вокруг неё, и, потому, у них сегодня был план поинтереснее Насти Ивлеевой. — Кстати, Испанец, че делать будем на твой день рождения? — Зловедов закинул в рот дольку мандарина, провожая взглядом Настю и Макса, — редактора приготовили ящика два вина, не меньше, это ты заказал? Я думал сангрию поглощать будем… — он сделал разочарованное лицо. — Я пью только красное сухое - Артём широко улыбнулся. - Тебе зайдёт, это тоже Испания. — Ну хоть так, — Зловед удовлетворенно кивнул. — А че, когда отмечать будем? — Кеча повернулся в сторону ребят, и закинул ногу на колено. Я бы и сейчас не отказался от вина, если честно… — Да можем прямо сейчас… — Артём озадаченно провёл рукой себе по затылку, — ну если завтра утром планов и съёмок нет. — Завтра нет. — Отозвался оператор, собирая оборудование и камеры в чемодан, — отдыхайте пацаны. — Кайф! — Кеча потёр руки и потянулся, — тащите тогда.

***

Сидя на ступеньках кемпа, вглядывается в несколько алых красных капель на дне бокала. С веранды слышится музыка и голоса парней. К счастью, камер нет и сейчас можно побыть в одиночестве, один на один с оглушающим роем мыслей. Что я здесь делаю? Зачем я трачу своё время? Съемочная команда знает своё дело и никогда не спит. В буквальном смысле. Сидят круглые сутки на втором этаже главного дома, сменяя друг друга и следят за их маленьким мирком через камеры. Это в действительности похоже на антиутопию… И слишком сильная Настя Ивлеева, но в своей душе, должно быть, хрупкая, как бокал для вина, после бутылки красного сухого. Иначе никак. Он, кстати, не так часто пьёт, но после четвёртого бокала, стекло становится особенно хрупким. Артём дёрнулся от неожиданности - в нескольких метрах от него в темноте скользнул силуэт и, шелестя травой, двинулся в сторону главного дома. — Кто здесь? — Послышался женский голос из темноты, она была явно немного обескуражена. — Госссподи, Артём ты что-ли!? — Настя облегчённо выдохнула и засмеялась. — Ты че не тусишь с пацанами? Я думала это кто-то из операторов под окнами возится… — Это я, — Он поднялся со ступенек кемпа, — Да я собирался… — Уединиться? — Настя громко рассмеялась, и ещё сильнее ее развеселило недоумение на лице испанца, — Да я шучу, Боже… Уединиться здесь крайне маловероятно. — Как видишь, вероятность всё-же есть. — Широко улыбнулся в ответ. Она продолжала стоять и уходить не торопилась, но ничего не ответила, лишь едва качнула головой. Может нам нужно, наконец, поговорить? О чем? Главный редактор проекта пару дней назад отвел его в сторону, тихонько намекнув, что пора действовать. — Живые люди уже хотя бы намекают на объятия на этих этапах, а вы все кофе цедите. Вы тут уже 20 дней и пока что никаких эмоций! На вас были ставки после первого свидания, проект идёт… — Негодовала Оля. — Я знаю. Мне действительно нужно время. — Следовал ответ. — У вас есть неделя, попытайтесь, хотя бы, создать видимость намёка на интерес… — Редактор посмотрела испанцу в глаза и ободряюще улыбнулась, — Идите. Уже двадцать дней без общения с внешним миром. Осталось ещё сорок. Вероятно пора заканчивать. В голове путались мысли, после количества бокалов, которые он уже был не в состоянии сосчитать. Редактора не могли просто так оставить их в покое, даже сегодня, в его день рождения. Но следущая неделя могла быть для него последней, и последней возможностью расставить все по местам, разложить по полочкам. Наверное она этого ждёт… его объяснений перед ней… А хочется ли ему что-то объяснять? Он был уже готов сдать позиции и списать себя со счетов, сложить латы и бросить меч ей под ноги. Побеждать драконов оказалось не так просто, отдавать безвозмездно и безусловно, не получая ни толики искренности взамен. Всё-таки, это все было слишком тяжело, и намного труднее, чем потом покажут в эфирах. Но сейчас вероятно есть шанс обратить на себя внимание, главный дракон сейчас забыл про зож и тусит на веранде с пацанами, и этот момент может быть решающим. К счастью, никто не сможет запечатлеть его на камеру. Осторожно но довольно настойчиво он шагнул вперёд, покачнулся, Настя же от неожиданности сделала шаг назад. Помешкала секунду, затем косо и хитро взглянула на него, приподняв бровь. Очень интересно… На лице парня было сложно что-то прочитать, на нем будто бы была маска из удивления самому себе и озадаченности, как следует приправленная красным сухим вином. Его большие глаза, не моргая, уставились прямо в её. Похоже он ждал реакции, и не получив внятного ответа, застыл. Настя ухмыльнулась. Он что, боится меня?? — Ты что-то хотел? - Наконец подала голос. Для Артема это случилось спустя вечность. Он кинул взгляд на ее призрачно светящиеся в темноте волосы, растрепавшиеся по плечам. Моргнул и тряхнул головой, словно приходя в себя. — Нет. — Коротко но уверенно сорвалось с губ, — Я, вообще-то, собирался к ребятам. —Улыбнулся, - Как ты? Эта его широкая улыбка источала вежливость и бесконечную доброту, но сам он всегда казался таким закрытым и отстранённым. От него пахло парфюмом и вином. Засучив рукава свободного худи чуть выше, и поправив кепку, он, покачнувшись ещё раз, нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Спасибо, Артём, я в порядке. — Девушка улыбнулась в ответ, помедлила ещё пару минут, затем развернулась и быстрым шагом пошла в дом. Сейчас ей больше не хотелось срывать с него маску, эмиграция рисовала эту маску на его лице годами, как и Настя годами рисовала свою. Так зачем же все усложнять? Это проект, и они все здесь работают. А ему суждено уйти. Погрузившись в свои мысли, она растворилась в темноте. Артём смотрел ей в след, ему было странно не по себе от происходящего. Это же был тот самый момент? Когда они были вдвоём, без камер и света, без других участников шоу и без всей этой мишуры. На душе стало немного тоскливо. Неужели это то, что ему нужно? Стоять здесь, отмечать свой 28 день рождения. Помедлив пару секунд, он решительно побежал за ней и, догнав, схватил за руку. — Стой. — Еле слышно произнёс он. Настя опешила, невольно остановилась и недоверчиво обернувшись, посмотрела на парня исподлобья. — Стой… - Повторил, - Мы здесь одни сейчас? - Что за вопрос? - она постаралась весело улыбнуться. Предположив, что ответ значит «да», он молча подтянул ее за запястье чуть ближе к себе. Сейчас она может слышать, какое тяжелое у него дыхание - запыхался пока догонял, замечает: Нервничает… Вопросительно смотрит на удивившегося самому себе парня. Затем поддаётся и делает шаг навстречу. Казалось, он сверлит ее своими широко раскрытыми глазами, не моргая и не произнося ни слова ещё ближе подтягивает ее к себе. Она поддаётся снова, в ее глазах читается глубокий интерес… Но к нему ли? Или к действию? Но не возмущается насчёт отсутствующих камер. Артём на мгновение опускает глаза вниз, и не позволив себе задержаться, поднимает взгляд на приоткрытые в удивлении губы. Затем вновь смотрит прямо в темные блестящие глаза, как будто выглядывая что-то в глубине, за что он бы мог зацепиться. И цепляется за ее острые крючки-ловушки, которые она старательно расставила для всех, кто может причинить ей боль. Она закусывает губу, и делает вид, что смущается. — Артём? — Тихий но настойчивый голос возвращает парня в реальность. Вопрос висит в воздухе. — Да? — Он сжимает ее руку чуть крепче , словно боясь, что она вот-вот оборвёт веревку, которую сама же сбросила ему вниз с высокой башни своей крепости. Она умеет это делать, лучше чем что-либо. Неловкая пауза. — Я должна идти спать… — произнесла. — Завтра рано вставать. — Да… Понял. — Артём шумно втягивает воздух и выдыхает, высвобождая запястье девушки. Закрыв глаза поджимает губы и проводит ладонью по своему лицу. Он не может заставить ее чувствовать то, что в этот момент испытывает он, не может настоять на том, что ему одну секунду назад было необходимо. Сердце стучит в груди оглушающе. Он и сам не уверен в своей попытке… Не уверен, что ему было это нужно. Они совсем не знают друг друга, боль из прошлого отдаёт где-то очень глубоко под рёбрами. Почему так страшно сделать шаг и оступиться? Почему он, будто, заморожен, и чтобы раздолбить к чертям лёд, нужна поддержка и взаимность? И почему он искренне чувствует здесь? В реальность возвращаться бывает больно, но голос Зловедова не оставил ему ни единого шанса на ещё, хотя бы, пару минут рефлексии. — Артём, ты там че делаешь? Прикройся что-ли, я иду к тебе. — Зловед залил в себя уже бутылку вина, и, учитывая, что человек ‘не пьющий’, это было довольно очевидно. — Не хочу ослепнуть… — Лех, оставил бы мне немного, что-ли? - Артём натянул на себя беззаботную улыбку, — Ну ты и наклюкался, брат. — Держи, - Зловед заботливо пихнул пустую бутылку в руки Тёмы. — Да, спасибо, ты очень добр сегодня. — Пожал плечами, — ты как так накидаться успел? Зловедов сделал серьезное лицо и посмотрел на Артема как на сумасшедшего, но заметил лишь вопрос в глазах и, закатив глаза, наконец произнёс: — Ну ты как дурачок…