Дырявая голова

Николас видит маленькую аптеку у старой бензоколонки, свет горит — ещё работает. Это придаëт мотивации парню, он напрягает руки, чтобы побыстрее добраться к месту. Пот стекает со лба, вены постепенно встают на место, так чтобы их опять не было видно. Ник открывает дверь и слышит характерный звон музыки ветра над дверью, но она немного пугает его. —Хэй! Извините пожалуйста, тут есть кто-нибудь?! — Прокрикивает парень в почти что мëртвом месте. Над стелажами мигает свет, иногда создаëтся ощущение, что в темноте появляется чья то фигура, но Ник замечает кого-то в белом халате, стоящего за кассой спиной к посетителю. Парень радостно подъезжает к кассовой стойке, попутно объясняя свою ситуацию. — Простите пожалуйста, не могли бы вы вызвать полицию? Это очень важно, дело в том, что у меня есть подозрения, что мой друг меня пытается отравить, я даже принëс лекарства, которые он мне давал. — Ник достаëт из кармана горсть тех таблеток, которые он так аппетитно глотал сегодня утром, а сейчас дрожащими руками высыпает на стол. — Да неужели? Вас травят?! С такими подозрениями вы бы обратились к своей мамочке. — Фигура с халатом резко поворачивается, а еë голова падает сначала на кассу, сметая таблетки, а затем на пол, достигая ног Ника. Проходит секунда, прежде чем слышится хриплый возглас парня и тот осознаëт, что это лицо и волосы, это... Джордж, его голова насквозь проткнута железной арматурой, которая видимо служила скреплением с туловищем. Из-за кассы выходит высокий мужчина и облакачивается на стойку, подпирая подбородок обеими руками. —Здравствуй, Николас. Что такое? Таблетки не понравились? Какая жалость, даже потерпеть не мог... — Ник застыл в ужасе от происходящего, перед ним стоял Клэй, тот самый, с которым он каждый вечер играл на приставке и смотрел футбол, тот, кто поддерживал его в трудную минуту. Теперь же что-то животное прослеживалось во взгляде лучшего друга, самое страшное, что этот взгляд был направлен именно на него, не было даже нотки смущения хотя бы из-за бледной головы Джорджа, осквернëнной металическим шампуром и лежащей на полу как разбитая ваза. Нику нечего было сказать, холодный пот, неприятно стекавший по спине и со лба к глазам, иногда замыливал обзор. Парень повернул коляску так быстро, что чуть не вывалился и рванул к выходу, Клэй же просто наблюдал, как будто знал, что ему больше некуда бежать. Ник выезжает из магазина, как можно сильнее крутя колëса на своей коляске, они чудом остаются на месте под такой нагрузкой. Он не видит сзади погони, но паника не утихает, лишь снова уйдя вглубь леса по узкой трассе он понимает, что у него не останется сил, руки в мозолях. Ему дико страшно, ничто и никогда не страшило его так сильно как свой лучший друг, он только сейчас осознал, что боялся его и до этого, не потому, что он думал, что Клэй причинит ему физическую боль, больше всего он боялся моральной. Армстронг никогда не винил в ней друга, ведь по сути он сам душил себя чувством вины, не понимая, что это чувство кто-то закладывает в его разум. Такое ощущение, что парень только, что открыл глаза и увидел, кто на самом деле был рядом с ним, он снова позволяет эмоциям одолеть его, слëзы выступают на совсем уже измотанном лице, сейчас Ник просто хочет доехать до оживлëнного города рядом. Вытирая слезы, продолжает движение, уже более расслабленное от бессилия и осознания собственной беспомощности. Два машинных гудка сзади выводят его из транса и собственных размышлений. Это Тесла, его Тесла, та самая, которую сегодня днëм одолжил Клэй, она стремительно приближается, не снижая скорость. Снова ужас на лице Николаса, он пытается свернуть вправо и выйти из траектории машины. Громкий стук железок о капот, теперь сдавленных и лежащих под колëсами машины. Еле живое тело, безобразно изуродованное рельефом холодного асфальта, свет фар превращает бордовую кровь в ядрëно-красную, концентрируя внимание на себе. Высокий силуэт, перекрывающий источник света, не торопясь приближается к тому, кого раньше можно было опознать как Николаса Армстронга, хватает за капюшон и небрежно волочит по полу, открывает дверь машины и закидывает ещё живое тело на заднее сиденье, после чего сам устраивается поудобнее за руль. Глаза Ника залиты кровью из-за лопнувших капиляр. Он буквально не может пошевелиться и едва осознаëт что происходит, слыша еле разборчивое бормотание впереди сидящего человека, сложно определить с кем он ведëт разговор. — А я поймал, а я поймал! Теперь у меня будет две куклы! — радостно ëрзая говорит Клэй, постукивая по рулю. Машина разворачивается и резко набирает скорость. Замечая как пассажир на заднем сиденье кашляет, пытаясь не захлебнуться в собственной крови, водитель стальной ловушки раздражëнно фыркает. — Что, думаешь тебе плохо? Болит спина, шея, голова... Это всë хуйня по-сравнению с тем как тяжело мне. Каждый раз выслушивать ваши идиотские проблемы о том, что вас опять в твиттере отменили. Вы блять знаете сколько мне приходит сообщений с пожеланиями вскрыться? — совершенно противоречащий себе монолог, ведь вначале Клэй явно выражал радость от пополнения своей "колекции", а сейчас это дешёвые отмазки, чтобы отбелить себя перед мертвецом. — Взять например Джорджа, какие у него проблемы? Он же просто ëбнутый! Первые разы я пугался, когда просыпался от чужого взгляда во сне, он как торчëк сидел в ночи, разглядывая моë тело, иногда даже водя пальцами по рукам и бëдрам, потом я начал бить его по запястью за домогательства, а этому поехавшему видимо понравилось. — справедливо называет поехавшим Дэвидсона, забывая об изуродованным собой же, лучшим другом на заднем сидении автомобиля. Тэйкен продолжает компрометировать себя. — Я его убил. Он заставил меня всадить ему в голову ту арматуру из гаража. Я зашёл туда всего на секунду, он откровенно начал меня трогать в неприятных местах, я не хочу чувствовать себя жертвой, поэтому я избавился от хищника. Тишина, Клэй периодически сжимает руль в своих руках от злости к себе или к обстоятельствам, возможно к тому, что ему понравилось видеть как чужие зрачки медленно заказываются под веки, обездвиженое тело падает на пол, а из виска медленно сочиться бордовая кровь, парралельно окрашивая свой бывший сосуд в лице человека. Рвение повторить этот опыт настигло психопата в ту же ночь, он успел остановить себя в нужный момент, а после даже чувствовал вину за совершëнное, парень хотел всë забыть и жить вдвоём с лучшим другом, ограничивая его передвижение, но слепая собака всë ещё умеет бегать, поэтому Армстронгу предназначено отделиться от своего тела и принять новую форму загнивающей в подвале игрушке, а после захоронëнной со своим пароксизмом отчаяния падалью.