Уилсон

Иногда Чаку снится его остров, где он оставил почти все свои силы, какие ему были отмерены на жизнь. Иногда ему кажется, что только стоит открыть глаза — через два шага будет бескрайний океан. Его океан, который остался как значимая часть, что поселилась в сердце. Злым дождливым ветром и яростным прибоем засел в самой душе. Теперь Чак не любит крабов и все, что связано с морепродуктами. Он предпочтет гамбургер и колу изысканному блюду. Кокосы до сих пор вызывают у него тошноту, как и дантисты. Несмотря на то, что он смирился с окончательной потерей Келли, ему все равно порой грустно. Он до сих пор предпочитает спать на полу и рассматривать фотографию возлюбленной, включая и выключая свет. В полусне, ему кажется, что трещит костер и где-то плещутся волны. И тут не хватает одной маленькой мелочи, которую не расскажешь психиатру — Уилсона. Чаку до сих пор порой кажется, что тот говорил более здравые вещи, чем большинство людей, что его окружают. Да, он бывал невыносим. Истинный зануда, моралист. Но как он умел слушать. Помог ему зажечь огонь, который теперь не более чем искра от зажигалки. Для взрослого человека смешно скучать по воображаемому другу. Обычно таким недугом страдают дети, которые еще не разобрались в себе. Чак же уже ощущает себя немного старым. Ему не хватает Уилсона. Он жалеет, что обсуждал с тем большую часть времени свой побег с острова. С ним хочется поговорить сейчас на более интересные темы. Чак ощущает вину. Он чуть не умер на открытой воде, которая, казалось, стеной обрушивается на него. Но его друг, можно сказать, утонул. Ему до сих пор слышатся крики о помощи Уилсона и его молчаливое одобрение, когда Чак все же выбрал вернуться к плоту. Тот желал ему только добра, несмотря на свой несносный характер. Чак благодарен всем, кто незримо с ним был на острове: той посылке с крыльями, Келли и тупому волейбольному мячу, который жил только в его воображении. Чак часто задумывается над тем, куда в итоге пристал Уилсон. У него полное ощущение, что тот вернулся на остров и доживает свои дни на острове. Ему там нравилось. Солнце, песок и бесконечная рыба. Чак желает ему удачи, потому что та ему самому понадобится в возвращении к миру людей. Он почти привык теперь к тому, что ему приходится разговаривать со старыми друзьями, которые давно его похоронили и стали словно чужими людьми. Чак решил жить дальше. Он пытался покончить с собой на своем острове, в тот день сильно поссорившись с Уилсоном, который отговаривал его от этого решения. Он вспоминал о тех словах, что ему наговорил в тот день. До сих пор жалеет о сказанном, хотя все же успел забрать свои слова назад. Чак мечтает поговорить в тот момент, когда ему не спится, хоть с кем-нибудь, но реальность жестока — ни один его нынешний друг для этого не подходит. Когда он отправляется в поездку, чтобы доставить единственную невскрытую посылку с крыльями, он будто бы случайно оказывается в магазине спорт-товаров. Ноги сами его ведут к мячам. И вот на него уже смотрит такой же, какой он увидел четыре года назад, когда распаковывал посылку на острове. Против воли его губы перекашивает улыбка. Он покупает мяч. Уже сидя в машине, он знает, что его обожаемый зануда уже здесь и рассказывает ему, как рад оказаться в новом теле. — Здравствуй, Уилсон младший, — со смешком говорит Чак и уже видит знакомую нарисованную рожицу, что в этот раз будет нанесена красками, а не кровью. Для мира людей — свой Уилсон. Он должен отличаться или это будет оскорблением памяти. Чак первым же делом за рулем рассказывает ему, что его отец отдыхает на самом странном острове в мире, но при этом счастлив.