Часть 1
3 января 2023 г., 22:24
Простой летний день посреди необычно спокойного Топкапы. Его умиротворение напоминает загробную тишину, что возможно лишь услышать после смерти.
О, Аллах, за что ты направил меня на это мучение? Мои глаза болят о бессонных ночей, из-за этих страданиях и постоянных мыслях об ней. Об её рыжих локонах, напоминающих огненное пламя, об её зелёных глазах, словно листва молодого дерева. Об её сладостном голосе и буйном характере, словно искра в теплом камине.
Я не могу сомкнуть глаз из-за этой обреченной любви. Мне никогда не прикоснуться к её огненным волосам, не коснуться её мягкой кожи и не поцеловать её манящие пухлые губы, потресканные от холода, исходящего из её сердца.
Взяв скрипку в руки, я сыграл мелодию, что мысленно унесла меня в юношество. Я ощутил, как мои пальцы перебирают тонкие струны скрипки, как мелодия сама выходит наружу, погружая мой разум в очередные раздумья.
Я мысленно представляю то самое время, когда наши отношения перестанут быть обреченными на конец. Как нам не нужно будет проявлять безразличие, чтобы выжить в этой отчаянной суматохе власти и кровожадных игр.
И вот она стоит где-то на своем балконе и смотрит своими глубокими зелеными глазами на мои движения, на мои безразличные эмоции, на мой внутренний мир, что затянулся беспросветной печалью и болью. Как мое сердце вырывается наружу. Как я излагаю все свои признания и крики в этой живой и роскошной мелодии.
С ее глаз скатилась жгучая слезинка, что она хладнокровно вытерла с глаз. Её пышные ресницы сжались вместе от жгучих слез. Я стал играть лишь интенсивнее, вызывая у неё те же эмоции, что у меня. Я слышал, как её сердце колотилось.
О чем ты думаешь, Хюррем хатун? Что чувствует твое холодное сердце, хасеки Хюррем Султан? Любишь ли ты одинокого раба из Парги, сына рыбака Манолиса? Готова ли шагнуть с ним на край света? Готова ли сбежать из этого грязного от интриг дворца на тропу покоя и света?
И вот мелодия прервалась. Я обратил свой взор на её невинные глаза, с которых тонкой струйкой текли прозрачные слезы. Ох, сколько боли скрывает её безразличное лицо, сколько тайн скрывает её холодный нрав.
Я молю лишь вновь взглянуть на неё, вновь предаться надежде на совместный рай и окунуться хоть раз в её теплые объятия.
Улыбнувшись мне, она неуверенной походкой покинула балкон. Мой мир вновь погас. Летний ветер развивал её огненные волосы, к которым так и хотелось прикоснуться.
Я ждал её, ждал стука её тонких пальцев по моей двери, но его не было. Она ушла, она не приедет.
Набравшись смелости, я сам неуверенным шагом шел по безлюдному коридору, напоминающему мне тюрьму. Заметив эти чудесные покои, я вошел в них. Её взгляд был сосредоточен на букете садовых цветов, подаренных ей её мужем. Прилив ревности приступил к моему горлу. Он обжигал мое разбитое сердце. Прилив тоски и разбитых надежд. Но она, хозяйка моего раненого сердца на мое удивление не прогнала меня, одинокого раба из Парги, а лишь кивнула, приглашая войти.
Заметив убранство в её покоях, я улыбнулся. Улыбнулся тому, как она своими добрыми глазами заглянула в мой внутренний мир.
— Ибрагим, я прочла твое письмо. Ты ведь знаешь, что мне не стоит писать такие письма.
— Знаю, но я не могу не думать о тебе, Хюррем Султан. Хюррем хатун, твои губы манят тебя поцеловать. Я не могу сомкнуть глаз, не подумав о тебе.
Она молчала, кивнула. Я слышал, как её сердце билось, а с глаз текли слезы печали и обречённости.
— Ты ведь знаешь, Ибрагим, что я не могу оставить своих детей в этом логове змей и врагов, готовых в любой момент убить их, — я проснулся к её мягкой щеке и вытер тонкую струйку слез.
— Я знаю, моя Хюррем. Я всегда готов шагнуть с тобой на край земли, моя госпожа. Я всегда буду любить тебя, несмотря на твой холод и твое отрицание. Я приму любое твое желание остаться. Ты бы сбежала мо мной, бывая все иначе?
— Зачем ты мучаешь меня? Прошу, уйди.
— Не могу. Как бы я не хотел уйти, меня все равно тянет к тебе.
— Я не могу. Мы ведь не можем быть вместе, — с её глаз вновь покатились солёные слезы, — я люблю тебя, Ибрагим, но это неправильно. Мы должны забыть о наших чувствах. Как бы больно это не давалось.
— Я готов, если тебя это спасет, моя госпожа. Прошу вас, сделайте для меня кое что.
— Что я могу сделать?
— Один поцелуй. Всего один ваш поцелуй.
Она кивнула, позволяя мне поцеловать её покусанные пухлые губы. Её поцелуй отражал её натуру. Властную снаружи, но ранимую внутри. Сейчас я видел её настоящую. Она мне нравилась любой.
— Прощай, Ибрагим, нам больше нельзя видеться вместе.
— Прощай, моя госпожа, — я всеми силами отошел от неё. Мое сердце разрывалось на части от того, что нам не суждено быть вместе. Нам обоим предстояло жить своими параллельными друг другу судьбами. Возможно мне легче было возненавидеть её, но я не мог. Не мог возненавидеть её чудесный пылкий нрав и глубоко ранимую натуру.
Что ты делаешь со своим рабом, Хюррем Султан?
