Не дразни.

— Они...       Священник, явно поражённый количеством беженцев, застыл в арке. Аккерман подтолкнул его: — Ну, а чего ты ещё ждал?       Откуда-то послышался истошный детский плач: — Мама, папа!       Проповедник, сжав челюсть, направился в обратную сторону, однако, вышедшая из тени Неверн схватила его намного крепче, чем ожидаешь от такой хрупкой девушки. Селена брезгливо свела брови к переносице: — Эй, ты куда собрался? Посмотри повнимательнее на детей, которые из-за тебя будут жить в постоянном страхе и без веры в будущее, надеясь прожить хоть этот день. Приглядись как следует к людям, которые потеряли свои дома. Сумеешь ли ты взглянуть в лица тех, кому уже нечего терять?       Леви обошёл Ника, прищурил взгляд и склонил голову набок. Все эти люди были вынуждены скитаться в поисках пристанища, а этот ублюдок не понимает, что если будет всё также молчать, то жизнь многих, поразительного количества, оборвётся в вонючих глотках титанов. — Смотри, все эти люди, а потом и остальные, умрут от мучительной смерти, которой не пожелаешь никому.       Лицо проповедника исказилось в страшной гримасе ужаса, а капитаны, стоя по обе стороны от него, мрачно переглянулись. Быть может, хоть что-то переубедит Ника, но пока он упорно, а, может, даже и упрямо молчал, сохраняя тайну неозвученной.       Сия, возникшая за их спинами прорычала: — Слушай, оболтус! Если бы не ты и твоё молчание, то каждый бы из нас сейчас мог жить обычной жизнью простого человека.       Леви поджал губы. Навряд-ли он чувствовал бы себя легче, если бы не попал в верхний город и в РазведКорпус. Хотя, они были бы живы. А если посмотреть глобальнее? Нижнего города и вовсе не было бы, ведь если тайна священника как-то связана с существованием титанов в их мире, то, рассказав её, он бы мог избавить человечество от этих выродков, а, значит, им бы не пришлось забиваться по норам, словно скоту во время зимы. Никто не может знать, что было бы, наверняка. Леви знал это, но молчал, не перебивая Сию.       Он видел, как полыхали её глаза, когда она говорит о стенах и титанах. Кулаки лисицы сжимались и разжимались, высказывая её явное желание вмазать проповеднику, да посильнее. Сарито выглядела, как разъярённая фурия. Её тёмные брови хмурились, вызывая непрошенные морщинки на, казалось бы, таком юном лице. На взгляд Сие не дашь и двадцати, однако, стоит заметить, что прошлой весной ей исполнилось двадцать пять лет. Рыжая веснушчатая девушка с миловидным личиком и бирюзовыми, ведь голубыми их явно не назовёшь, глазами. В погожий солнечный денёк они отливали изумрудным светом, который смягчал взгляд, который постоянно сочился неосознанным пренебрежением. — Довольно, Сия! — прошипела Селена.       Новенькая с озверевшим взглядом повернулась к ней: — Не затыкай мне рот, Неверн! Ты за своим раздутым эго не видишь ничего и никого кроме себя да твоих идиотских принципов. Ты...       В порыве ярости, Сарито тыкала в оппонентку указательным пальцем, хмуря брови, но ей не было суждено договорить: Селена схватила её за тот самый палец и совершенно спокойно сказала: — Ты ничего обо мне не знаешь.       В ответ та лишь закусила губу и выдернулась из её хватки. Сия, махнув волосами, обернулась и бросила: — Как и ты обо мне.       Она прошла в здание, а Леви, случайно ставший свидетелем их перепалки, кинул взгляд на, теряющую самообладание, Селену. Девушка прикрыла лицо рукой, шумно выдыхая: — Вот за что мне это всё?       Аккерман решил, что бессмысленно сейчас ей что-то говорить: она всё равно сделает, как захочет, а после пойдёт оттачивать боевые приёмы на подушках, если не на людях. Он лишь пихнул проповедника в сторону входа. Селена, к удивлению Аккермана, последовала за ним, скрестив руки на груди.

***

— Да что ты, Кора! Это же такая интересная теория. Почему ты не поделилась ею с твоими приближёнными учёными?       Блондинка засмеялась, откидывая голову назад: — Ханджи, если бы мои учёные имели бы хоть грамм от твоего мозга, то обязательно. А так — это лишь горстка идиотиков, которых наняли от нечего делать.       Исследовательница зарделась и, смущённо улыбнувшись, поправила волосы. Кора, заприметив это, положила ладонь на её локоть и улыбнулась.       Ханджи заглянула в зелёные глаза Корильи из-под трепещущих ресниц. То ли сияние от свеч, то ли восхищение отражалось в её блестящих янтарных глазах. Нежные губы Неверн завлекающе поблёскивали, а Зоэ, не отрываясь, наблюдала за ними, за каждым вздёргиванием их уголков. Заметив это, Кора, усмехнувшись, медленно приблизилась лицом к ней. Она, опаляя тёплым дыханием губы Ханджи, подняла взгляд на неё, не шевелящуюся вовсе и ошарашенную тем, что происходит. Корилья положила ладонь на разгорячённую щёку девушки, а после прижалась губами к губам напротив. Ханджи вышла из транса и податливо ответила на поцелуй. Тяжело дыша, они целовали друг друга, прикусывая губы, зализывая места укусов. Сидя в кабинете, оглушённые томными вздохами друг друга, они услышали стук только на третий раз, после раздражённого возгласа Леви: — Четырёхглазая, если не откроешь, то я бесцеремонно ворвусь и прерву вас также, как и ты недавно.       Ханджи зарделась и подскочила на месте, разрывая поцелуй. Она виновато глянула на восхищённую Кору, которая не отрывала взгляда от неё. Зоэ подбежала к двери и открыла её, пытаясь как-то спрятать опухшие губы. Аккерман подтолкнул Ника в кабинет и приветственно кивнул Корилье. Та, вернув самообладание, сдержанно ответила: — Доброго вечера.       Селена зашла вслед за Леви и хитро улыбнулась, подмигивая тётушке. Та закатила глаза и вернула взгляд к проповеднику, задавая вопрос, не обращаясь ни к кому: — Ни слова?       Племянница и объект её симпатии одновременно кивнули. Вслед раздался стук, и в комнату вошли Эрен и Микаса. Они отупело уставились на сложившуюся компанию. Он буркнул: — Нам было интересно, или он рассказал что-то, но, видимо, нам лучше зайти позже.       Селена шепнула: — Всё нормально, если хотите — можете оставаться, мы как раз это обсуждали.       Что-то в голове Ханджи сменило режим с чувственной девушки на сумашедшую исследовательницу. Она схватила Ника за грудки и рявкнула: — Почему ты молчишь?! Ты что, не понимаешь, что мы все погибнем, если ты не скажешь хоть что-то?       Ник наконец навзрыд закричал: — Да не могу я! За мной стоят более влиятельные причины, но всё, что я могу сказать это то, что нам было велено приглядывать за девушкой, что в этом году стала выпускницей сто четвёртого кадетского корпуса. И имя её Криста Ленц.       В этот момент в кабинет Ханджи ворвалась посланница, которую даже никто и не заметил, подбирая челюсть с пола. — Саша Блаус, доставляю письмо командиру Ханджи Зоэ.       Проповедник опустил голову: — Это всё, что я могу сказать.       Он ушёл из кабинета, оставляя всех в огромном недоумении. Владелица комнаты нахмурилась: — А это кто?       Селена же выругалась: — Я когда-то исчерпаю свой запас неудач?!       Эрен вдруг резко опомнился: — Она, она на передовой прямо сейчас! Нам нужно срочно ей помочь, — парниша развернулся и тут же впечатался в Сашу, стоящую и не прерывающую их беседу.       Она зашипела от боли, которую вызвало падение, когда Йегер сбил её с ног. — Саша?! — воскликнула Микаса.       Та в свою очередь подскочила и заново представилась и вручила Ханджи бумагу, освещающую обстоятельства на фронте. — Хорошо, спасибо, — она в своей манере, обезумевшая, бросилась к выходу, предварительно вручив рядовой апельсин, который ей подарил местный военный, восхищавшийся её научными достижениями.       Саша же в восторге принялась кусать фрукт, даже не почистив его от кожуры. Она заплевалась, пока остальные нервно вылетали из кабинета. Эрен и Микаса побежали одеваться, Селена — поднимать биографию её бойца, Леви — за ней, Кора — умыться после того, что они тут с Ханджи творили. Ей срочно нужно было успокоиться.