Pain of Visenya

Прошло два дня с коронации Эйгона. Десница направился на Драконий камень, где сейчас находились Рейнира с семьёй. Им было дано предложение с условиями: признание Эйгона королем с принесением присяги перед Железным Троном. Тогда король подтвердил бы их власть над Драконьим Камнем. Он должен будет перейти к законному сыну Рейниры — Джекейрису после её смерти. Люцерис должен был бы стать признанным наследником Дрифтмарка и всех земель и богатств дома Веларион. Её сыновья от принца Деймона получили бы почетные места при дворе: Эйгон — младший как оруженосец короля, Визерис — как виночерпий. Так же было бы помилование всех лордов и рыцарей, которые присягнули Рейнире. Десница вернулся уже ночью, без новостей. Мне их и не говорили. Мачеха посылала воронов, в дома, у которых ожидала получить поддержку в этой войне. Эймонд собирался в Штормовой Предел, для подтверждения соглашения договора, между королем и Лордом Баратеоном. Он должен улететь ночью, но сейчас шумел в комнате. Я не могла заснуть, следя за каждым его шагом, пытаясь унять раздражение от каждого его движения. Его дракона готовили к отправке, он лишь ждал, когда придут стражи. — Мне не будет в замке, — заговорив, он повернулся в мою сторону. — Большенству плевать, что ты делаешь каждый день. Но ты была девятнадцать лет верна Рейнире. — Сейчас, я верна королю, что сидит на Железном Троне. — проговорила я, вставая с кровати, где до этого пытаясть согреться под одеялом и как то облегчить боль в груди. — Я не поверью в этот бред, — он подошёл ближе, смотря на меня. Его волосы были уложены на плечи, спадая до груди. Повязка все так же была надета, перекрывая глаз, но она не могла закрыть шрам, переходящий от брови, через глаз, почти до подбородка. — За каждым твоим шагом будут следить верные мне люди. — он подошёл ещё ближе, наклоняясь к уху, он прошептал. — И если они решат, что ты решишь сбежать, ты будешь убита на месте. Он отошел, когда в комнату вошла стража и одна из служанок. Я следила как он подходил к страже, о чём то говоря. Я почувствовала как к горлу подступает рвота, уже давно просящаяся наружу. Целый день до этого, я чувствовала тошноту, сдерживая рвоту. В этот раз, сдерживать не было сил. Я согнулась пополам, приседая на пол, давая рвоте выйти наружу. Служанка сразу подбежала ко мне, садясь рядом: — Принцесса, что с вами? Вам плохо? — спрашивала она, привлекая внимание, ещё не ушедшего Эймонда и стражу. — Всё в порядке, — сплюнув оставшуюся рвоту, я осталась сидеть на полу. — Дай воды. — Я вызову Мейстера, — сказала она убегая из комнаты, когда подала мне кубок с водой. Я услышала подходящие шаги ко мне. Подняв голову, передо мной стоял Эймонд, ухмыляясь, смотря на меня сверху вниз: — Думаю, бежать ты теперь точно не станешь, — хмыкнув, он развернулся, уходя из комнаты.

***

Эймонд вернулся на следующий вечер. С новостями о смерти Люцерис Велариона. Он убил мальчика и его дракона, когда тот так же прилетел с предложением от Рейниры. Эймонд, сделал первый шаг, объявляя полноценную войну за трон. Десница был в гневе, рвал и метал по всему замку. Пытаясь понять, что делать дальше. Эймонд вошёл в покои на взводе, как и всегда. Он сел рядом на диван, где я сидела. Я слышала как он пытался выровнять свое дыхание, что эхом отдавалось от стен комнаты. — Это была справедливая цена, за глаз и издевательства в детстве. — прервав тишину, я почувствовала его взгляд на себе. — Ты убил мальчика… Смерть за глаз, это не та цена, что он заслуживал. — проговорила я, стараясь не смотреть на него. — Я не хотел убивать его, — он приблизился, кладя руку на плечо, медленно двигаясь к шее. — Он напал. Я защищался. Я не хотел того, что получилось. Будут последствия и неизвестно какие. Он оправдывался. Я повернула голову, смотря на него. Только сейчас, я заметила. Он был без повязки. Под ней скрывался изуродованная половина лица, где вместо глаза, был сапфир. Впервые за время брака, я увидела его без повязки. Он наблюдал, за всем, что происходит на моем лице, ща всеми эмоциями, проскальзывающими на моем лице. — Я не хотел его убивать, Вхагар вышла из-под контроля, — продолжил он, не спуская с меня внимательный взгляд. — Но он мертв, — ответив, я неотрывно смотрела на сапфир, что добавлял ему намного больше опасности без повязки, чем с ней. — Вхагар твой дракон, ты должен был ее контролировать. — Не надо мне говорить, что я должен, — прокричал он, сжимая мою шею. — Я… — пытаясь вдохнуть воздух, прохрипела я. — Ношу твоего… Третьего ребенка… — пытаясь ослабить хватку Эймонда на шее, я не спускала взгляд с его потерянного глаза. — Ты меня разочаровала, — прошептал он, пододвинувшись ближе. — Я думал, ты сбежишь. — Как.? Ты говорил… — Это была ложь, — хмыкнув, он отпустил меня, давая вдохнуть воздух. — Было интересно, сможешь ли ты в итоге обрести каплю окрыления свободы. — Эймонд встал с дивана, надевая повязку. — Ты безнадежна.

***

За девять месяцев, пока я носила ребенка, были и битвы, и договоры. Деймон смог отомстить за Люцериса. Спустя два месяца, после гибели среднего сына Рейниры, в замок проникли наемники. Они убили старшего сына Хелейны — Джекейриса. Наемники проникли вечером, когда жена короля укладывала сыновей спать. Приставив нож к ее горлу, ей дали выбрать младшего или старшего сына. Она выбрала Мейлора — младшего. Но наемники отрезали голову Джекейрису, сбежав через туннели. Хелейна обезумела. Не спала и не ела. Не могла смотреть на младшего сына, которого хотела приговорить к смерти. Король Эйгон не навещал свою жену. Он следовал советам своей матери и десницы. Эймонд чаще проводил время на сражениях, чем в замке. Но сейчас, когда я мучилась от боли, рожая, он был в замке. Я уже проходила это два раза. Третий, не должен быть сложным. Но что то шло не так. Мейстер и служанки, носились вокруг меня, пытаясь помочь вытолкнуть ребенка, что не хотел рождаться. В комнату вошёл Эймонд, к которому сразу подбежал мейстер. Служанки застыли, слушая, о чем говорят мейстер и муж. Пытаясь заглушить свои крики, я слегка поднялась на логики, прислушиваясь к разговору: -… Но принц, надо решать. — повернувшись в мою сторону, Эймонд хмыкнул, поворачиваясь к мейстеру: — Режьте.