Станция

— Знаешь, я видел сегодня кошмар. Это было так страшно. Помнишь мою прежнюю квартиру, которая сгорела? — Парень покачал головой в знак согласия, — Я ее видел. — Небольшая заминка, которая означала попытку собрать все мысли в кучу. Она не несла ничего хорошего, это было понятно по длительности паузы и дальнейшей интонации голоса. — Мне приснилась эта квартира. Я просто шел домой, посмотрел на распахнутую дверь, а там, в прохожей, стоял ты. Я хотел зайти и упасть в твои объятья. Чувствовал себя так, будто работал неделю без сна, хотя это и был сон. — Он усмехнулся от глупости сказанного. — Я стал подходить ближе и ближе, но дверь отдалялась и отдалялась. А после и вообще, стала загораться желто-алым пламенем… Все выглядело таким реальным. Ты смотрел на меня таким любящим, но и в тот же момент пронзающим взглядом… Мне было не по себе…а после того, как я пустился в бег, чтобы спасти тебя, —неконтролируемая горячая слеза стала медленно стекать по щеке, оставляя после себя мокрую дорожку. — ты сказал: «Прощай…»

***

Дождь. Мгновенно распахнулось множество зонтов. Большие ливневые капли разбивались о разные поверхности. На стеклах появились сотня тропинок от стекающих дождинок, асфальт стал темнеть. На одинокой намокающей скамейке возле старой, уже не используемой, станции метро в одиночестве сидел Минхо. Из-за отсутствия зонта, Лино промок, но думаю если бы и был зонт, то он просто выбросил его в помойку, так же, как и свою веру в себя. Черная футболка становилась мокрее и мокрее, постепенно прилипая к телу. На джинсах оставались размытые пятна от капель. В конверсы тоже попадала вода. Все становилось таким мокрым и не комфортным. «Блядство…» — мысленно он продолжал корить себя и покрывать матами всю ситуацию. Парень чувствовал себя главным героем какого-то подросткового сериала или кино. Его отчислили с института мечты, по крайней мере мечты родителей, куда он так долго и упорно пытался поступить, а после стремился занимать только высшие рейтинги. По началу все было прекрасно, но вот зачем он повелся на провокацию того богатенького мудака?.. Не то, что Лино был из бедной семьи, нет, его семья благополучная, хорошая, со стабильной прибылью. Да, может строгая и со своими тараканами, и может не имеет прям богатых «вау» связей, но обеспечить сыну лучшее образование и отдельную квартиру – вполне. Родители, еще с детства Минхо, нацеливали его в это учреждение, так как считалось, что оно самое лучшее в Корее. Парень не хотел туда, он бы лучше стал хореографом, ведь танцы были частью его жизни, но против родителей пойти смелости не хватило. А если бы не этот упырь, то он бы отучился и от юноши отстали. Но нет. Агрессировать не было в привычки у Лино. Он был достаточно спокойным и сдержанным. Парень мог пару раз пригрозить или припугнуть задир и обидчиков; в кругу «друзей» он вел себя лестно и жизнерадостно, временами флиртуя и в то же время френдзоня девушек. Не смотря на столь спокойный характер, Минхо все же влез в драку. Да еще и с кем! С дорогим сынулей самого директора института. Разбитые кулаки немного щипали и отдавали пульсацией. Царапина на щеке побаливала. Но ранения, полученные в бою, того стоили. Этот сопляк теперь месяц не вылезет с больничной койки. Как на зло, шел еще и сильный дождь. Асфальт со светлого окрасился в темный, не оставляя ни единого сухого участка; по нему поползли лужи, отражающие все вокруг. В них, словно в зеркале, можно было разглядеть затянутое серое небо, высокие новостройки, крону деревьев и проходящих людей. Единственное, отражения все время разбивались каплями и постоянными шагами общества, они становились волнистыми и расплывались в разные стороны. Теперь, промокший до ниточки, Минхо вынужден сидеть тут, потому что не хочет возвращаться домой. Собственные мысли нагнетают жуткую атмосферу и поедают изнутри. Телефон сел. Лино потратил последние проценты на какие-то песни. Прослушивание любимых треков не успокоило его, хотя обычно становилось легче. Чувство, будто Минхо сейчас придет домой, а там ждут его только что приехавшие разгневанные родители, ведь они столько потратили на обучение своего сына, чтобы его выперли оттуда?.. Желание: просто сидеть и наблюдать как проезжают машины; как продолжают разбивать отражения в лужах ливневые капли; как проходящих людей становится все меньше и меньше, пока он не останется один, под все тем же холодным дождем. Или просто смотреть куда-то в даль, словно в прострации, расфокусировав взгляд не замечая окружающих. Апатия стала накрывать с головой. Чувствовать, как все внутри погибает и рушится – не самое приятное. Невольно, его разум начинает задавать вопросы и разные негативные утверждения: «Почему ты плачешь?», «Почему тебе больно?», «Ты слишком слаб.», «Ты подвел их.», «А может и вправду…». Причем вопросы задает он, но другой он. Это совершенно другой его голос, он убивает Лино в самых недрах его глубокой души. Хочется собраться с мыслями, выбросить эти вопросы в помойку, взять себя в руки и попробовать поступить еще куда-нибудь. Ведь парень так молод, время есть, а значить есть и возможность. Но мысли хаотично разбегаются по опустошенной голове. — Я могу присесть? — Так неожиданно раздался голос, что Минхо сразу вышел из этой пустоты и посмотрел на собеседника. Перед ним престал юноша, примерно одного роста с Лино, темными глазами и темно-каштановыми волосами. Белая оверсайз футболка, черные шорты, такие же кеды. Как ни как, еще утром обещали жару и ни единого облачка на небе. Что ж, прогнозу погоды не всегда стоит верить. Не дождавшись ответа, незнакомец присел рядом. Минхо сразу заметил, что тот тоже промок. На одежде почти не было ни одной сухой нитки, а мокрые, немного завивающиеся волосы небрежно падали на лицо, прикрывая лоб. Глаза были настолько темными, что казалось, словно они бездонны. Они были живыми, и в этой эмоциональной неисчерпаемой тьме легко было разглядеть отражение Лино. Минхо никогда еще так не разглядывал незнакомых ему людей. — Я Хан Джисон. Ты почему здесь сидишь? — Абсолютно бестактно спросил парень. — Я Ли Минхо, — сразу представился юноша, чтобы не выглядеть невеждой. — а ты чего тут делаешь? — Желания отвечать на заданный ему вопрос не было. Да и говорить тоже. Тон голоса был достаточно безразличным, в принципе, как выражение лица и ауры вокруг. — Во-первых, я первый задал вопрос. Ну, а во-вторых, раз на то пошло, я просто гулял. Тут неподалеку есть закусочная, там готовят вкусный рамен. А еще через дорогу есть кафешка, где делают превосходные чизкейки! — Этот парень полностью отличался от Минхо; добрая и милая улыбка, казалось бы, сделала этот дождь не таким холодным и неприятным. Парень тяжело выдохнул весь кислород из легких и с новым вздохом сконцентрировал свое внимание на собеседнике, понимая, что от разговора не уйти, так как сам же продолжил разговор, да и юноша был решительно настроен на общение. Сам себя загнал в эту ловушку. Надо было просто проигнорировать. Чтобы показать нежелание продолжать беседу, он решил просто прямолинейно отвечать, надеясь, что это отпугнет собеседника, но явно вырыл себе могилу еще глубже. — Меня отчислили. Буквально пару часов назад. Теперь я сижу здесь, думаю, что делать дальше. На мгновение глаза Джисона погрустнели, и улыбка немного спала. Видимо ему стало жалко Лино, Минхо не хотел, чтобы его жалели, и уже собирался что-нибудь сказать более воодушевляющее, попрощаться и уйти, все же, домой, но посмотрев на Хана и на его очередную резкую перемену настроения, решил промолчать. Глаза Джисона зажглись, а над головой можно было увидеть ту самую лампочку с идеей из мультфильмов. Такой спектр эмоций, их на хлест одной на другую, заворожили Лино. Хан, словно пятилетний ребенок, у которого шило в попе, слегка потряхивал ногами. Парень прикусил губу, тем самым успокоив ноги, и, явно, с надеждой в глазах обратился к Лино: — Я, конечно, понимаю, что это немножко бестактно и неразумно… и много вероятно, никто так не делает при первой встрече, — взгляд Хана опустился вниз, на сжимающие свои колени руки, — но не хотел бы ты на ночные посиделки ко мне? Вопрос застал Минхо врасплох. Заметив непонимание Лино, Джисон тут же затараторил: — Это, ты не подумай ни о чем плохом! Просто, это…да… Ситуация у тебя не очень, а так хотя бы расслабишься, может быть, мы даже проведем классно время. Ты любишь сладкое? Можно будет купить что-нибудь к фильмецу. Как ты относишься к ужастикам? — Тут Хан замолчал. Уши его заметно покраснели, и он уткнулся лицом в руки. — Вот дурак…что за бред я несу? Минхо сидел и, словно кот, внимательно наблюдал за этой, не понятной для него, активностью. Его словно загипнотизировало поведение Хана, возможно потому, что в кругу знакомых Лино еще не было таких энергичных и искренне-эмоциональных людей. — Ты говорил, что где-то здесь продают вкусные чизкейки? Удивление, перерастающее в детское счастье. Как же легко отражаются эмоции на лице этого парня. Лино это понравилось, он даже не сразу понял, что только что сказал. — То есть, ты согласен? — Минхо неуверенно кивнул. Джисон в эту же секунду подскочил со скамейки, вызвав небольшие брызги. — Это прекрасно! Пошли быстрее, а то я уже замерз от дождя. — И снова эта согревающая улыбка. Хан, на эмоциях, взял руку Лино и повел за собой. Мокрые кеды не приятно чавкали, футболки были почти прозрачными и прилипали к телу, то согреваясь, то снова обдавая холодной влагой. Уже нет страха наступить в лужу. Еще мокрее обувь не станет. Светофор сменился на зеленый, машины остановились, и вот, наконец-то можно переходить дорогу. Парни остановились под навесом кафе, стали выжимать свои вещи чтобы не затопить все заведение. Звон дверных колокольчиков, приятное тепло, сладкий запах выпечки и кофе. Красивая женщина в очках, с собранным аккуратным пучком, в голубых джинсах, в широкую полоску рубашку и поверх белом фартуке посмотрела на зашедших гостей. — О, Ханни! Добро пожаловать! Тебе как всегда? — Мягкий и живой голос дамы поприветствовал парней. Судя по реакции, эта женщина была знакома с Ханом давно. Он явно был частым посетителем этого заведения. — Здравствуйте! Хммм, в вас что-то сегодня изменилось…— Парень сделал задумчивое лицо, сильно нахмурив брови и прижмурив глаза, как бы оценивая. — Что-то явно сегодня было. Ах! Не уж то ходили на свидание с ним? — Хан кокетливо подмигнул. Женщина засмеялась, приложила указательный палец к губам, как бы говоря: «Это секрет». Хан хихикнул и продолжил, ответив на ранее заданный вопрос: — Да, только можно мне двойную порцию. Сегодня я не один. — Конечно, конечно. Дамма окинула взглядом парней, довольно улыбнулась, и пошла за витрину, откуда достала два внушительных куска чизкейка. После она провела волшебные махинации, и вуаля, сладость запакована в коробочки. — Хорошего вам вечера, мальчики. — Она помахала рукой. — До свидания! —Все так же, с ноткой энтузиазма, проговорил Джисон. — До свидания. —Минхо же, более сдержанно. Он поклонился и пошел следом за Ханом, ведь тот ни на секунду даже не ослабил хватку и все еще держал его руку. Дождь прекратил лить. И вот, парни стоят уже на пороге квартиры Хана. — И так, мой дорогой гость, проходи, добро пожаловать в мое логово. Извиняюсь за бардак. — Небольшой смешок и неловкость со стороны Хана, но даже так, чувствовался некий родной комфорт. Несмотря на то, что Лино впервые здесь, он чувствовал себя так, словно жил в этом месте долгое время. Небольшая прихожая хранила в себе три прохода. Плотная дверь на право скрывала просторную ванную. Дверь со стеклянными вставками, которая была прямо напротив входной, вела в спальню с большой двуспальной кроватью. Арка, находящаяся слева, открывала доступ к гостиной и кухне, которые делили одну комнату. Место для кухни было небольшим, само место для готовки и хранения еды было угловым, что не требовало слишком много места, а стол с четырьмя стульями занимали место возле стенки. Вторая зона была пошире: большой серый диван, небольшой круглый белый кофейный стол, телевизор, стоящий напротив. Вся квартира была выполнена в серо-белых тонах, что делало ее просторной. Хан быстро снял обувь, закинул на грелку и побежал в спальню. Минхо все еще пытался снять свои кеды, и когда у него наконец это получилось, Джисон уже приготовил и протянул чистую одежду и сухое полотенце. — Ты иди переоденься, вещи кинь в стирку, я постираю что бы к утру все высохло. Можешь принять душ, если хочешь, это дверь справа от тебя. Я на кухне буду, чай пока сделаю. Джисон только сейчас полностью окинул взглядом гостя. С русых волос, на которых уже виднелись отросшие корни, капала дождевая вода. Под изящными кошачьими глазами, цвета темного шоколада, красовалась ссадина, некогда полученная в бою не на жизнь, а на смерть. Заметив ее, Хан тут же вымолвил: — Там, возле зеркала, есть тюбик. Намажь, — Он указал на свою щеку в зеркально отражая местоположение раны, — эта мазь поможет быстрому заживлению. — А…Хорошо. — Минхо отвел взгляд на сухую одежду, взял ее с рук Джисона и ушел в ванную. Приняв душ и переодевшись в одежду Хана, которая была Минхо как раз, так как телосложение было схоже, единственное, Лино был чуть выше, он взглянул в отражение. Волосы были растрепанные после полотенца. На лице красовалось покрасневшее пятно. Завтра явно будет синяк. По указаниям Хана, парень нанес мазь. Ссадина резко защипала, но потом, как будто льдом, охлаждающий эффект начал снимать не приятные ощущения в этой области. Лино решил нанести эту «чудо-мазь» и на кулаки. После всех процедур, Минхо направился в гостиную, куда хозяин дома уже перетащил одеяло и вкусняшки. — Давай, садись. — Похлопывая по дивану, произнес Джисон. — Сейчас принесу чаю, и все будет идеально! — Парень молниеносно ускакал на кухню, и так же быстро вернулся с двумя чашками чая. Поставил на столик, выключил свет, и стал пультом переключать какие-то каналы. Выбрав нужный, он сел поближе к Минхо, укутал обоих в одеяло, взял в одну руку напиток, во вторую кусок чизкейка, и с глазами полных чуда и надежды, словно ребенок в ожидании любимого мультика, стал смотреть фильм поедая сладость. Сухие вещи согревали, а одеяло придавало комфорта. После душа, волосы Минхо были влажными и лежали Бог пойми как, что создавало еще более домашнюю атмосферу. У Джисона они были почти сухими, и довольно сильно пушились. Но это было даже мило. Лино, почувствовав возле себя Хана, немного смутился, но посмотрев, как тот усердно занят фильмом – мгновенно расслабился. В этот вечер он почувствовал себя свободным. Как минимум свободным от своих угнетений. Ближе к середине фильма, они стали шутить и звонко смеяться, словно старые приятели; никакой неловкости, все словно так и должно было быть а к концу и вовсе заснули в обнимку. И даже не заметили. Это был их первый шаг к дружбе и доверию. А может быть и к чему-то нечто большему. Именно этот день перевернул жизнь Минхо. Возле него теперь был человек, которому он мог открыться. По крайней мере так подсказывало сердце. Дождь теперь не означал утреннее расстройство и не нес какое-то отвращение и холод, а только напоминал о солнечном Джисоне, и в какой-то степени, грел душу.