Невыносимый (очаровательный)

— Да кому он вообще может понравиться?! — громко вопрошает то ли у Путешественника, то ли у самих небес, Паймон, когда Странник в очередной раз ведет себя… как Странник. — Я и не цель существования, наконец достигнутая за огромный период времени, чтобы нравиться. — на чужие крики он не реагирует вообще, продолжая ухмыляться, но ронин все равно замечает в чужих синих глазах безразличие. Для Странника, кажется, все это является лишь игрой, знатно наскучившей за все короткое время их странствий. Он машинально отвечает разгневанной феечке, вызывая у той еще большее раздражение, и с этим он не пытается сделать что-либо. Каэдэхара Кадзуха, хоть и совсем недавно познакомился со Странником, так непохожим на обычных людей, с которыми ему удавалось познакомиться до приезда в Сумеру, уже смог привыкнуть к таким странным фразам нового знакомого. Он был будто не от мира сего, и, чего уж скрывать, Кадзуху это завораживало. Конечно, большинству Странник казался и высокомерным, и чудаковатым, и неприятным, но наследник клана Каэдэхара всегда придерживался собственного мнения о ком-либо. И, если кому-то искренне интересно, Кадзуха считал Странника очаровательным в своих замашках, употреблении странных метафор и сравнений и сарказме, не покидающем его речь. По мнению Каэдэхары, Странник совершенно чудесно хмурил свои аккуратные брови, скорее притворно, по привычке, чем всерьез. Ему также казалось, что настоящее сокровище в Тейвате — это не драгоценные камни земель Гео Архонта, не растительный мир региона малой властительницы Кусанали и не вина, благословленные самим богом свободы и ветров, а улыбка, так редко появляющаяся на лице Странника. Светловолосому ронину искренне хотелось, что бы чужое лицо чаще озарялось положительными эмоциями, но, к его же сожалению, темноволосый загадочный юноша либо раздраженно хмурился, либо смотрел на весь мир лишь с глубоким безразличием. Странник был словно секретом, который от Кадзухи жизнь скрывала именно до этого момента. Момента, когда он, смирившийся с судьбой своего клана, семейного дела, Томо, был готов по-настоящему и безвозвратно влюбиться. Испытывать чувства к кому-то столь противоречивому, тому, кто, кажется, сам не разобрался в себе достаточно хорошо, казалось таким правильным, необходимым. Наверное, именно поэтому он принял предложение Итэра присоединиться к их отряду, даже не думая толком, и, стоит сказать, он об этом совершенно не пожалел. Каждый день слушать ворчание на «жалких смертных» Странника, его постоянные пререкания то с Паймон, то с обычно спокойным Итэром, наблюдать за чужими метаниями и лицом в минуты глубоких размышлений — все это приносило самураю истинное наслаждение. Он всегда был ценителем прекрасного, а в особенности поэзии и музыки, создаваемой звуками природы, и отныне к его любимым, он не побоится сказать этого, произведениям искусства добавился Странник. — Кто в здравом уме вообще захочет общаться с ним?! — тишину теплого вечера вновь нарушает раздраженная Паймон, что никак не может перестать гневаться. — Я и не месть за смерть близких, чтобы меня желать! — в голосе Странника наконец слышится что-то, эмоция, не являющаяся ни притворным раздражением, ни равнодушием, и Кадзуха заинтересованно вслушивается, Итэр уже даже не пытается вмешаться и успокоить их. — А когда у тебя день рождения, Странник? — спокойный голос Каэдэхары, кажется, немного успокаивает феечку, а суть его вопроса и вовсе заставляет ее замолчать и вопросительно взглянуть на ронина, чье лицо выражало крайнюю степень умиротворения. Сам прототип, встрепенувшись, сначала переводит взгляд на Кадзуху, а после, будто задумавшись о чем-то или, наоборот, вспомнив что-то крайне важное, отводит его на интересный, наверное, вид гор региона Дендро Архонта. — Третьего января, — спустя несколько секунд отвечает Странник, так и не вернув свой взгляд на ронина. Кадзуха лишь слегка приподнимает уголки губ, но не успевает и вставить нескольких слов. — Сегодня?! — вновь нарушает тишину Паймон, но в ее голосе уже сквозит удивление, а не раздражение. Итэр, стоящий возле Кадзухи, молча с вопросом и легким шоком смотрит на именинника. — Чудесно, зима тебе прекрасно подходит, Странник. Я посвящу тебе очередное хайку, — именинник во время короткой речи наследника клана Каэдэхара на секунду переводит на него взгляд своих очей цвета синего алмаза, а после быстро, стараясь, чтобы красноглазый не заметил, отводит его. Кажется, Кадзуха замечает румянец на чужих ушах. «Как кому-то может подходить время года?» — тихо, только для себя так, конечно, бубнит Паймон, на что Каэдэхара только мило посмеивается, — твоя красота подобна морозу в безоблачный день. Холодная остраненность, часто бывающая на твоем лице, только больше подчеркивает это, — поясняет не только для маленькой подруги, но и для самого Странника, замечая как тот смотрит на него и слегка краснеет. Неужели столь чудесному существу никогда не делали комплиментов? Кадзуха очень-очень сильно желает это исправить. Он точно посвятит ему еще не одно хайку.