Почему?
4 января 2023 г., 16:00
«Уэнсдей Аддамс. Мне даже казалось, что она потеплела ко мне. До тех пор, пока она не проигнорировала все мои письма и сообщения.
В первый день по возвращении в Невермор я узнала, что Мортиша и Гомес — родители Уэнсдей — прибыли известить близких ей людей о её месте пребывания в этом семестре. К такому я была совсем не готова.
Всё ещё помню тот день, когда подавляющая часть моей сущности была глубоко зарыта в землю вместе с этой девушкой-готом. Её хоронили в открытом белом гробу — совсем не в стиле Уэнсдей... Это меня разозлило, захотелось закричать. Так я и сделала».
«И что ты сказала?»
«Ничего. Я лишь кричала, надрывалась до царапающей боли в иссохшем горле.
Двенадцать дней и ночей проторчала я в своей комнате. Зверские рыдания мои были слышны аж из коридора.
Я так много плакала.
Плакала так сильно.
Я плакала, рыдала, пока во мне не осталось слёз, пока не могла лишь двадцать четыре на семь сидеть ослабевшая и с постоянным чувством тошноты.
Только раз я вылезла из её мрачной постели — направилась в ванную комнату. Я не ела, не спала, чувствовала себя пустой оболочкой, в действительности не существующей.
Однажды вечером Йоко пришла в мою комнату, обнаружив меня скорчившейся над унитазом под угрозой извержения всего содержимого желудка. По рукам моим стекали багровые капли. Тем вечером до меня наконец-таки по-настоящему дошло. Неумолимая реальность настигла меня сокрушительным ударом под дых. Кажется, часы напролёт я рыдала в объятиях Йоко.
Лишь спустя неделю я нашла в себе силы выйти из комнаты. Зря. Я возненавидела то, как люди пялились на меня. Даже Ксавьер и Бьянка относились ко мне по-другому. А бледный Юджин совсем притих... Мне кажется, я его понимаю.
Я чувствовала, что все вокруг меня смогли жить дальше. Смогли, потому что не знали её, не любили, не целовали, не слышали и не ощущали. Они лишь знали о её существовании — да и только. Это практически свело меня с ума. Почему они могут двигаться дальше и чувствовать себя при этом нормально более трёх секунд, не думая о себе как об эгоистичной твари, а я — нет?
Я скучаю по себе.
По ней. По своей луне.
Уэнсдей Аддамс была моей лучшей подругой. Ей было ненавистно то, что её родители такие любящие и нежные в своей естественной подростковой манере. Она избегала этого так же, как и эмоции. Я так старалась растопить её сердце... И мне удалось. Или, по крайней мере, мне так казалось.
Когда я узнала, что она застрелилась, то сразу почувствовала, что это моя вина. Это я ослабила её. Снесла возведённые ею стены, превратив в лёгкую добычу.
Как бы это ни было эгоистично, я бы хотела, чтобы она оставила мне хотя бы записку... — Инид поднялась со стула, неловко стоя перед терапевтом, чьего имени даже не знала. — Простите, прощайте».
«Инид, подожди...»
Девушка вышла. Разум заволокло туманом, и лишь мышечная память направляла её, ведя на кладбище. Серая надгробная плита Уэнсдей — её Уэнсдей — насмехалась над ней. Инид рухнула, новые слёзы стекали с лица её на жёсткую землю под теперь окровавленными коленями.
«Ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу. Ты же знала, что могла поговорить со мной... — выдохнула Инид. — Почему ты не поговорила со мной?..»
***
Недели спустя она оказалась рядом со своей возлюбленной.
