И мы снова будем смеяться..

Та война впервые дала нам волю. Она сблизила нас. Дала шанс. А потом подло ударила под дых. Разлучила. Убила наше будущее. Ты всегда был особенным. С самой первой нашей встречи. Тогда, на собрании нашего непобедимого союза, ты показался мне странным. Ты будто был не в себе. Думаю я был не прав, но это влекло меня. Тянуло к тебе, как магнит. Заставило подойти и после стольких лет молчания завести с кем то дружескую беседу. А ты просто искренне улыбнулся, протараторил, что-то на своем родном, певучем итальянском и убежал, оставив меня в ступоре. А потом, через год ты снова появился в моей жизни. Тогда ты уже выглядел более уверенно и мощно. Сам подошел и начал разговор на немецком. Я почти даже не расслышал акцента и был приятно этим удивлен. Мы стали не просто союзниками, а настоящими приятелями, а еще позже и друзьями. Ты оставался у меня частенько, помнишь? Мы тогда прогоняли нашего японского приятеля под предлогом деловых неурядиц. Ты смешно морщил нос и демонстративно говорил мне, что тебе нужна помощь с войсками. А он велся. Потом мы долго над этим смеялись, а я угощал тебя своими любимыми конфетами. Позже жизнь и кровопролитная война на пару с экономическими проблемами и личными неудачами надолго разлучили нас. В следующий раз я увидел тебя уже в 43-ем. Ты пришёл осунувшийся и бледный. Больше не улыбался, а лишь тихо посмеивался в ответ на мои горькие глуповатые шутки. Попросил помощи. Мы выпили и поговорили по душам. Рассказали друг другу о проблемах, накопившихся за этот долгий срок и снова разошлись. Больше нам не дано было встретиться. Я узнал о твоей смерти совсем случайно. Сынок твой предал тебя и наш союз, сдался врагам и избавился от отца, как от лишнего груза. Я тогда ужасно горевал. Недолго правда. Своих проблем по горло хватало. Да и переживу я тебя вовсе не на долго. Еще немного и ты снова улыбнешься мне своей восхитительной загадочно-отстраненной улыбкой. И мы снова будем смеяться, смотря на все эти глупые проблемы, как на ненужный мусор.