Фотоаппарат запомнит нас счастливыми

      И вот, снова очередное утро. Сегодня снова было довольно пасмурно, даже недовольный ветер шумно стучится в окно, прямо как и тонкие, почти сухие ветки деревьев. Но ведь сейчас же весна, почему они такие сухие? Утро поздней весны ведь должен быть ярким, приветливым и обнадеживающим. Но, походу, точно не в городе «Нон-Эксистент».       «Дождь… Облачно… Ливень… О, гроза?» — думал Кадзуха, смотря в экран телевизора. Он не сказал бы, что новости о погоде как-то развлекали, но просмотр телевизора — это единственный способ немного отвлечься. От телефона толку все равно никакого — уже прошло много времени с тех пор, как он разрядился, но у Каэдехары просто не было сил поставить его на зарядку. И как говорилось — от телефона толку пока было нуль.       Кадзуха не заметил, как Солнце уже начало садиться, и наступил долгожданный вечер. И вот Каэдехара вновь собирается готовить Скарамуччу к экзамену. Он не понял, почему он посчитал этот вечер долгожданным, но… ему, правда, не очень хочется углубляться в эту тему.       Кадзуха надел бежевую ветровку и направился к квартире Скарамуччи под предлогом «Я снова иду к Моне. Нет-нет, не волнуйтесь, ей правда можно доверять». Да, это ложь, но Каэдехара ничего не мог с этим поделать. И теперь ему остается лишь постучаться в дверь, ждать, пока Скарамучча откроет ему дверь, зайти в квартиру и…       Ну, оказалось, что эта «ложь», которую Кадзуха рассказал Бэй Доу и Нин Гуан, оказалась «полуправдой». То есть, Каэдехара вообще не ожидал увидеть в комнате Скарамуччи и Мону, которая всё-таки решила остаться со своим парнем, приглядеть за тем, чтобы его не вырвало на себя и чтобы он не захлебнулся в этой тошноте.       И теперь это трио сидело вместе за одним столом. Скарамучча и Мона сидели на кровати, а Кадзуха сидел на принесенном с кухни стулом напротив них.       «Неловко…» — подумал обладатель красной прядки, поджав губы и глядя на тетрадь Райден перед собой.       Потом он взглянул на самого Скарамуччу, затем — на Мону, и только тогда Кадзуха быстро возвратил взгляд обратно в тетрадь, думая, что и сказать. Каэдехара чувствовал острую потребность что-то сказать, ведь в тишине сидеть было невозможно. Дискомфортно и как-то странно.       — М… Ага, мы прямо сейчас должны изучить Николая Второго и Первую Мировую Войну, — Каэдехара решил первым нарушить тишину, которая буквально капала на мозги. — А дальше идет 1917 год, а то есть конец династии Романовых… Временное правительство мы трогать не будем — нам нужно изучить сперва то, что идет до него. Нужно еще посмотреть карты, культуру, документы…       Брови Скарамуччи слегка были приподняты от того, сколько много от него требовали. Не то, чтобы он пугался этого, напротив — если это поможет ему сдать экзамен и удивить мать, то он с огромным энтузиазмом возьмется за изучение. Тем более он начал учить историю и вне встреч с Кадзухой — учит историю до того времени, как закончилось Смутное время.       Просто… Сегодня уже третье мая. Суббота. И он просто боится, что все это время, которое он тратит на изучение, уйдет впустую.       Каэдехара в это время думал, как бы спросить у Скарамуччи, можно ли «одолжить» у него Мону на время. Но чтобы спросить ему нужно было, чтобы сама Мегистус куда-то ушла.       Райден перевернул страничку в тетради. И взгляд Моны снова зацепился за злосчастное «Кадзуха неплох» — и снова начали всплывать те же самые эмоции: непонимание, легкая злость… ревность…       И вот свершилось то, что Кадзуха посчитал чудом: Мегистус встала из-за стола!       — Простите, парни, нужно напомнить маме кое о чем.       Каэдехара и Скарамучча одновременно кивнули, и девушка прошла в другую комнату, на секунду оглянувшись на Кадзуху. И вскоре она исчезла за дверным проемом. Обладатель красной прядки решил не медлить и повернулся к Скарамучче, который в свою очередь подозрительно смотрел Моне в след.       — Скарамучча, мне нужно попросить тебя о кое чем важном…       Райден почти сразу же перевел взгляд с дверного проема, через который прошла его девушка, на Кадзуху, давая ему понять, что он слушает его. Каэдехара выдохнул, стараясь найти подходящие слова.       — В общем, помнишь, я когда-то остался у тебя на ночь? Ты тогда постелил мне на полу, и… — Кадзуха хотел сказать о том, что в ту горел желанием пырнуть Скарамуччу и почти сделал это, но вовремя остановил себя, —… И, ну, помнишь?       Скарамучча приподнял одну бровь, не понимая, к чему клонит Каэдехара.       — Ну? — ответил он.       Кадзуха закусил губу, чувствуя себя до невозможности нелепо. Нужно спешить, пока не пришла Мона. Он сжал края стула под своими пальцами, собираясь с силами.       — Так вот… Чтобы Бэй Доу не беспокоилась за меня и мою жизнь, я сказал… — Каэдехара понимал, ошибку какого масштаба он совершил, и от стыда взъерошил себе волосы и закрыл лицо руками, —… Я сказал, что был у Моны все это время. Хотя в этот момент я был у тебя, Скарамучча. И теперь Бэй Доу хочет с ней познакомиться…       Кадзуха убрал руки с лица, которое выражало огромное разочарование и стыд за себя. Райден с виду, казалось, вовсе не собирается отвечать на его слова. Каэдехара поджал губы, но затем приоткрыл их, чтобы продолжить.       — Я… Я правда не специально. Я же не скажу ей, что все это время гостевал у сына сёгуна, которая готова отдать огромные деньги за мою голову? Мой труп?       Скарамучча потер переносицу, вздохнув, после чего вновь взглянул на Кадзуху.       — Что ты от меня хочешь, мать твою?       От его тона у Каэдехары пробежали мурашки по спине.       — Мне нужна Мона на один вечер… Слушай, не подумай о чем-то другом, мне просто нужно познакомить ее с Бэй Доу!..       В этот момент в комнату зашла Мегистус, которая на ходу прятала телефон в кармане брюк. Кадзуха не мог определить ее эмоцию — она выглядела так, как будто сделала что-то плохое, но вины не признает.       Скарамучча придвинулся к Каэдехаре, нагибаясь над столом, и прошептал ему:       — Поговори с ней сам, — его горячее дыхание опалило кожу Кадзухи, и светловолосый почувствовал, как начинают заливаться красным его щеки.       Каэдехара прикрыл свое ухо, отдаляясь и смущенно глядя на Скарамуччу, закинув одну свою ногу через другую. Райден в это время слегка хмыкнул, после чего кивнул Моне в качестве приветствия.       Мегистус все это время наблюдала за этой сценой. И если Скарамучча не придал никакое значение румянцу Кадзухи, то Мона наоборот — придала! Ведь она даже не услышала, что там шепнул ему Райден, что Каэдехара покраснел. Девушка, нервно прикусив нижнюю губу, решила не возмущаться вслух, оставляя свои недовольства немыми.       — Что ж, начнем… — как-то неловко произнес Кадзуха, взглянув на записи Скарамуччи для освежения памяти.       И затем они продолжили изучать историю и готовить Райден к экзамену. Мона не принимала во всем этом участие, но молча слушала, кидая странные взгляды то на Скарамуччу, то на Кадзуху. Однако парни этого не замечали, бурно обсуждая тему. Каэдехара объяснил, почему Николая Второго назвали Кровавым. Он вкратце описал Русско-японскую войну (1905-1905 г.г.). Дальше Каэдехара начал говорить о Первой Мировой войне (1914–1918 г.г.) — разговор об этой войне затянулся. Кадзуха говорил о том, что в войне приняли участие два военных блока — Антанта и Тройственный союз — и другие страны. Говорил о том, что США была всемирным кредитором, а Германия нашла применение химическому оружию. И война закончилась тем, что Российская, Германская, Австро-Венгерская и Османская империи распались, и Германия в итоге ушла в большой упадок, который усиливала США с просьбой вернуть кредит.       Скарамучча питал особый интерес к процессу войн, а не к экономическим проблемам, но по возможности старался записать все, что отмечал Кадзуха важным. Мона все так же молчала.       И вот пришло время ухода Каэдехары. Он попросил Мегистус проводить ее до входной двери. Райден вмешиваться не стал — он просто читал свой конспект по истории и гордился им. Да и он знал, почему Кадзуха попросил ее об этом. Скарамучча хоть и чувствовал легкий укол ревности — и не понятно к кому: к Кадзухе или Моне — он остался сидеть на месте.       В это время Мегистус и Каэдехара уже дошли до порога, и Кадзуха, тяжело вздохнув и подбирая слова, повернулся к ней и начал.       — Ты не против зайти ко мне в гости, Мона? — спросил он, после чего замолк.       Парень отчетливо видел нотки подозрения во взгляде Моны, и он тут же поторопился объяснить ей все.       — Эй, не думай, что я хочу увести тебя от Скарамуччи! Просто чтобы узнать тебя получше. Судя по всему, мы будем часто встречаться, ну я и подумал… — Кадзуха пожал плечами, почесав затылок. Он не хотел, чтобы Мегистус подумала, что он какой-нибудь извращенец, который заманивает ее в свою квартиру для плохих делишек. — Я бы хотел с тобой дружить, правда.       Мона поджала губы, чуть хмуро глядя на Кадзуху. Она оглянулась в сторону комнаты Скарамуччи, после чего вздохнула. У нее, если так подумать, не было причин отказываться…       — Ладно. Ладно… — тихо ответила Мегистус, она все никак не могла установить зрительного контакта с Каэдехарой. Но она разглядывала его лицо.       Кадзуха в свою очередь улыбнулся — и это была одна из искренних улыбок, которую видела Мона. Светловолосый кивнул, начиная надевать ветровку.       — Отлично! Я предлагаю встретиться около подъезда Скарамуччи где-то в час дня, ты не против? Завтра как раз выходной и… Удачное время, в общем.       — Да-да, иди уже.       Мона тоже чуть улыбнулась, закатив глаза. Каэдехара помахал ей на прощание и скрылся за дверью. А когда он вышел из квартиры, улыбка девушки спала, и ее лицо вновь обрело хмурый характер. Она тяжело вздохнула, после чего ушла в комнату Скарамуччи.