Оранжевый

Следующий концерт должен начаться уже буквально…Через 10 минут? Ага, нужно поторопиться. Быстрым шагом Андрей проходит по коридору и незаметно просачивается в гримерную комнату. Марголдин лишь смотрит на него в отражении зеркала поленившись обернуться. Недавнюю ситуацию они обсуждать не стали, да и не хотели, потому решили просто оставить без внимания, как бы ничего и не было. Хорошее умение, просто взять и забить. Именно забить, а не забыть. Остальные, наверное, разбираются с оборудованием, их с Ваней не было. — А эти где? Они хоть готовы?,— присев на стул поблизости, Абдрашитов подпирает голову практически онемевшими руками. Он почти никогда не ходил в перчатках, что, частично, было его ошибкой. Из-за холода кожа сушится и трескается, и в районе первых фаланг пальцев проступают редкие красные трещинки. — Готовы, они там своими делами занимаются, к выходу успеют,— Ваня в то время очень старается заправить несколько кудрей за ухо, что никак не получалось. Один из минусов кудрявых волос - они с трудом поддаются подобным манипуляциям. Так что, он отчаявшись берет мелкую заколку, с особой осторожностью закрепляя прядь и медленно убирает руки, неловко улыбнувшись,— Так, все! Ни с места! Андрей хмыкает. — Выйдешь перед «ТРЦ». Помнишь когда? — Помню, помню. Ты главное о моем существовании не забудь и сильно не пугайся, если кто по плечу хлопнет. — Да ты б тогда еще подкрался, хотя, ставлю сотку - ты это и делал. Волосы наконец лежат как нужно, Марголдин уже готов выходить. Первые выйдут Саша, Паша и Дима, он в последнюю очередь. Ладони предательски потеют. Глубоко вздыхая, Ваня поворачивается к Абдрашитову, коротко кивает и шустро выскакивает из помещения, поправляя кислотно зеленый браслет на руке. Выход на сцену был чересчур громким. Вприпрыжку добегая до микрофонной стойки, Марголдин обводит зал взглядом. Приятно находиться в месте, где тебя по правде ждут. — Ну привет, это полматери! Ждали? Нет? Не важно,— махнув рукой в сторону Димы, он подает знак, что готов начать. Притопывая ногой в такт мелодии Ваня ждет немного и тихо вступает: — Я скоро стану популярным репером…,— «А ты сантехником или слесарем!» фанаты реагируют буквально на каждый его вдох, это хорошее начало. Освещаемый синим неоном солист снимает микрофон со стойки и присаживается у края сцены. Почти дружелюбно вытягивает вперед свободную руку, чувствует чужие холодные пальцы на ней. — Парень, ты знаешь, где искать…,— «Свою мать!» Прошло уже достаточно времени с начала концерта, и подходит один из самых интересных моментов - выход Андрея. Песню перед этим уже закончили, а Абдрашитова так и не видать. Не забыл же он? Да нет, обсуждали совсем недавно. Ваня старательно развлекал зал, получалось у него это неплохо, но долго продолжаться это не может. Уже совсем отчаявшись и готовясь отправиться за ним блондин поникает. Стоп. А почему так тихо? По плечам с обеих сторон раздались хлопки, и Иван почти подпрыгивает на месте с испугу. Боковым зрением видит довольную морду Андрея. Клоун ебучий. Строки «Я микрофонной стойкой пропишу ему в ебло» могли осуществиться в ту же секунду, и в информации о песне «Букинг приколов» появилась бы строчка: «Основано на реальных событиях». Люди в зале вновь оживают, достают телефоны, протягивают их прямо к рукам менеджера, всем сердцем надеясь, что он возьмет. Абдрашитов лишь невесомо проводит руками по чужим макушкам, боясь наклониться ниже. Еще этот пинка даст, и пиши пропало - «Молодежная группа ПОЛМАТЕРИ лишилась участника прямо на концерте!!!» Этот план был неплох, к слову. Он решил намеренно опоздать на немного, отвлечь внимание блондина, а сам прокрался на сцену приставив палец к губам и подняв одну руку вверх, умоляя фанатов утихнуть на пару секунд и не выдавать его. Мерзотненько улыбаясь он ходит вокруг солиста. Подхватив микрофон Андрей от него отворачивается. — У меня тут, понимаете, уважительная причина - не мог не подъебать его, простите. Скучали?, — глаза сверкают мелкими синими искорками, ярко, ярче звезд июльской ночью. Обычно выражение лица у брюнета одинаково уставшее. В темных глазах, видно, заблуждался не один путник. Темный ночной лес. Мурашки по коже. Но сегодня не тот день. Абдрашитов светло улыбается, с неподдельной радостью. Звучит знакомая звенящая мелодия, Андрей кладет руку на плечо Марголдина, тот делает то же самое. Резко мотнув темными волосами он поднимает взгляд: люди в зале подпрыгивают так высоко, как только могут. — Город, ночь, дождь, я, тупо рвет в клочья,— «Я такой тощий, ты такая мощная!» Выступление завершается хорошо, если не считать дикой усталости солиста. Фанаты неугомонные, за это время, что прыгали в духоте как могли и срывая голос орали песни вслед за ним, ничуть не устали. Напихали Ване напоследок плакатов в обе руки и счастливые начали выходить из зала. Тот тоже поплелся за кулисы, провожаемый Сашей, с пакетиками и иногда цветочками в руках. — Я устал и я ухожу. Спать. Всем спасибо, Паш, пойдем,— наспех то ли попрощавшись, то ли поставив перед фактом Дима направляется к выходу из здания, прихватив за собой Фраера. Блаженский выходит следом чуть погодя, сладко потягиваясь. — Спокойной ночи заранее, пойду тоже. В ответ Абдрашитов лишь молча кивает. Он сидит так уже как минимум полчаса, закинув ногу на ногу. Под конец концерта выходить не хотелось, и он решил покорно ждать в гримерной. Наконец, в обнимку с плакатами заходит Марголдин. — На, держи. Там кто-то на татарском даже написал, кажется. Спешл фо ю,— протягивает какой-то кислотно желтый рисунок. Брюнет тихо хмыкает, протягивая руку и невзначай касается чужих пальцев. Солист дергается,— Ты че, замерз? Руки ледяные. — Кровообращение плохое, ничего не могу поделать,— разворачивая лист посмеивается Андрей, показывая в улыбке белые клыки,— Смотри, какой ты тут красивый, по сравнению с настоящим,— тыкает пальцем в кудрявого человечка на бумаге. —Да ладно, че ты, не бей!