Оранжевый

— Держи, держи! — Да сколько можно то еще! — Ай, твою мать, подоконник… Абдрашитов шипя потирает ушибленное место. На попытки по нормальному развернуть этот несчастный надувной матрасик, ушло 12 минут и одна кружка, которую задели в процессе. Теперь, когда матрас спокойненько себе надувается, можно расслабиться. Андрей достает из шкафа второе одеяло, а Ваня, раскинувшись (спасибо, что не закинувшись) звездочкой лежит на полу. Время уже около десяти матрас, а точнее временное пристанище Андрея, готов, и тот вытягивает руки в пригласительном жесте: — Сильвупле, мадам — Мадмуазель, идиот,— посмеиваясь, Ваня падает на кровать, пока Абдрашитов шуршит внизу. Иногда даже круто так на полу практически поспать. Но только если рядом на кровати (или уже нет) спит друг. Желательно с фамилией «Марголдин». Пошуршав еще немного брюнет выключает свет. — Бляха, гирлянду не выключил — Да похуй, оставь пока,— солист свешивается с кровати,— Ты типа спать хочешь? — Не особо. Может сыграем во что нибудь? — Ага, в бутылочку — Пх, как варик. Спустя минут 20 становится порядком скучновато. Андрей уткнулся в телефон лежа на животе, и Ваня уж было собирался читать его переписки от нечего делать. Идея приходит в блондинистую голову, и Марголдин скатывается с кровати вниз на матрас подле менеджера. — Экскюз муа…ох емае, жестко как. А, это нога… — Слышь, француз, тебе кровати мало? Давай поменяемся, я ни капли не возражаю! — Да не, че ты сразу. А может я тебе анекдот пришел рассказывать,— брюнет скептически поднимает бровь,— Да правда, нормальный! Вот, слушай. Штирлиц решил разыграть Мюллера:
- А вы знаете, что я русский шпион?
- Нет, не знаю, - в свою очередь разыграл Мюллер Штирлица. — Тц, блять.. Шутки про Штирлица не заходили, как и любые другие, и блондин уж было отчаялся. Время близилось к часу. Абдрашитов уже не пытался скрываться от этого в телефоне, просто лежал на спине сложив руки на груди. Как мумия. Хотя, до этого не долго оставалось. Максимально притворялся мертвым, но Ване это ничуть не мешало, зато хороший слушатель. Не выпендривается. В самом деле, солист не хотел возвращаться обратно на кровать. С Андреем тут так тепло и весело…Да и он кажется особо не возражает. Лежит себе, подпирая голову рукой и изредка посмеивается, наблюдая за тщетными попытками Вани поправить простыню. Он уже было хочет попроситься остаться, как Абдрашитов вдруг поднимается: — Я пойду на балкон покурю и вернусь. Пять минут, окей? Не дожидаясь ответа он уходит сжимая пальцами сигарету. Марголдин слышит как открывается дверь на балкон в кухне. Без куртки холодно, поэтому свои дела он заканчивает достаточно быстро и кидает сигу в пепельницу, держа свой путь к ванной. Ваня тем временем рассматривает гирлянду на стене. Она светится зеленым и белым в основном, изредка переходя на оранжевый. Этот цвет у него уже давно начал ассоциироваться с Андреем. Каждый раз когда он хочет поджечь сигарету - лицо и руки освещаются рыжим светом, словно в руках у него самое настоящее солнце. Иван не курит, но за брюнетом ходил всякий раз, просто понаблюдать за слегка напряженным лицом. Андреево возвращение чувствуется тяжелым плюхом на матрас и коротким смехом. — Скажи спасибо, что не на тебя. Я может и худой, но сильно легче меня это не делает. Марголдин не отвечает, только смотрит на улыбающееся лицо напротив. Он похож на Чеширского кота. Бледные щеки освещаются сначала зеленым, белым, оранжевым, зеленым… Абдрашитов уж было собирается спросить в чем причина этого молчания со стороны Йонаса…но понимает все сам, как только пушистые кудри касаются его лба. Чужие губы на своих ощущаются непривычно, но не странно. Как и несильный укус на плече. Темные волосы привычно пахнут сигаретным дымом, все такое спокойное и родное, что не хочется прекращать. Но солист все же отстраняется на секунду, вглядываясь в чужые глаза. Они светятся янтарным, и он не может оторвать завороженный взгляд. Но вдруг все резко погружается в темноту. — Ебанный в рот, гирлянда перегорела! — Да похуй Тепло снова оседает на языке.