Воспоминания и объятия.

      Последующие дни Сяо провёл в компании своего брата. Ну, как сказать провёл, скорее, промолчал. Настроение не было плохим, просто слова изо рта выходить не хотели.       Казуха не наседал, делал короткие паузы и снова продолжал. Ну что за человек! Мечта. Иногда юноша сам приостанавливал рассказ о каком-то там приключении в Инадзуме с друзьями, чтобы проверить время или просто посмотреть в окно. Понимает, что брату нужно время привыкнуть. Сяо было просто не дано понять, что в голове у двоюродного брата. Они разные, а этого достаточно.       — Ты же меня старше, выходит, это... примерно... четыре или пять лет? — первокурсник очнулся ото сна, будто бы только сейчас вспомнил, где находится. О чём он говорил?       — Ага, мне двадцать пять.       Если бы соседи по комнате, которых на радость не оказалось, услышали эту новость, то не поверили бы ушам. Паспорту, возможно, тоже. И как же Сяо рад, что такую информацию они действительно не слышали. Не хотелось бы, чтобы отношение к нему как-то поменялось из-за возраста. Каэдэхара, словно прочитав мысли студента, приободряюще кивнул. Пожалуй одного этого жеста хватило, чтобы поверить. Один раз в жизни, но он не почувствовал ничего противоестесственного к незнакомому человеку.       — На самом деле я возраст не считаю... Отец постоянно отправляет поздравление и картинку с соответствующей цифрой, — пожал плечами Сяо и скукожился. Он всегда считал эти картинки абсурдными и глупыми, они вызывали наигранное возмущение, но Чжун Ли только тайно усмехался от удавшейся шалости. — В пятнадцать лет я пожалел, что получил телефон.       Казуха рассмеялся и кивнул.       — Ну, он определённо любит тебя, — спустя время прокомментировал Каэдэхара.       Сяо ничего не ответил; он только расслабился и не мог снова войти в то напряжённое состояние. Юноша не знает, благодарить ли за это?       — Он любит меня стебать. Сорок шесть лет, а жить как будто только сейчас начинает, — беззлобно фыркнул Сяо.       — Но это ведь любовь?       — Угу-м. У тебя, вроде бы, дела скоро. Скар снова мне жопу откусит, если узнает, что отрываю от важных дел, — а в этих словах есть правда. — Только... Говори мне обо всём, что беспокоит тебя. Я помогу. И вали отсюда.       Казуха удивился и улыбнулся, но это отразилось лишь на пару секунд. Юноша вмиг встрепенулся, покачал головой из стороны в сторону и сорвался с насиженного места. На это Сяо достал из пачки сигарету и поджёг, затянувшись. Двоюродный брат помахал рукой. Первокурсник снова остался один.       Приятная атмосфера такого семейного и на удивление откровенного разговора до сих пор витала в воздухе. Кто бы мог подумать, что Сяо именно это и требуется? Обычная посиделка с разговорами о том и о сём. Наверное, на это влияет спокойный Каэдэхара. Сяо же просто вздохнул — одни загадки.       Оставшиеся несколько часов студент провел в тишине и компании сигарет. Ску-у-ука... Вот если бы он остался в Ли Юэ, то как обычно рассекал воздух на мотоцикле в родном городе. Такими спонтанными в никуда поездками юноша прикрывался перед Чжун Ли делами. Отец никогда не ругался, ведь всё равно знает страсть сына перевести дух.       Подоконник, окно, сигареты, дым. Очередной бессмысленный день. Хоть проживай так ещё целый год — всё одно и то же. Сам Сяо мог заметить, что вчера день был идентичным: он, сигарета и подоконник... Действительно тоскливо.       На смену внезапной скуке пришло новое чувство — раздражение. Сяо буквально вырвали одной рукой с подоконника, что сигарета выпала из рук и спустя секунд десять расплавила пластмассу. Теперь в самой середине белоснежного покрытия зияет прожённая дыра коричнево-жёлтого цвета. Юноша недовольно зыркнул на Чайльда и был готов прямо сейчас повалить этого долговязого лицом в грязь. А потом топтать-топтать-топтать... своими берцами. Увы, такое сделать сейчас нельзя. Мадам Пин точно разочаруется трупу в комнате.       План по убийству придётся отложить на неопредённое количество времени.       — Я видел в Тик Токе, что такое можно дошираком и клеем заделать. Всё пучком!       — Это ты про извращённую версию традиционной лиюэвской и инадзумской кухни говоришь? — Сяо прищурился и ощетинился.       — Только эти макарошки надо есть не палочками! Только самые настоящие извращенцы так едят.       — Ща допиздишься и эти палочки у тебя в жопе окажутся. Это просто ты рукожоп, — пробурчал только что вошедший Скарамучча и кивнул Сяо. Кажется, невербально они нашли точки взаимодействия.       Скарамучча, приободрённый после свидания с Казухой, плюхнулся на кровать и даже не уткнулся в телефон! Он с огромным удовольствием наблюдает "душераздирающую" драму.       — Да кто, кроме вас, ими есть умеет? Кей, ну скажи!       — Сорри, но это ты рукожоп, — хихикнул Альберих, а после сменился во взгляде. — Но могу научить тебя, сладкий.       — Ах, какой же у меня прекрасный бойфренд! Зайка, отблагодарю тебя за помощь позже. Ты же принимаешь натурой?       Парень присмотрелся внимательнее: прищурил единственный глаз, пробежался по всему телу так, будто собирается покупать товар.       — Я смотрю только на мужчин с более скрытным характером, но в качестве исключения...       Тарталья и Кейа ушли в отрыв. И как их теперь не считать самой очевидной парочкой универа? Хотя учёба даже не началась. То, как оба флиртуют друг с другом, подмигивая и существенно хватаясь ладонями за тело, навевает соответствующую мысль. Сяо закатил глаза. И всё-таки ему покурить больше не дадут.       — Малыш, ты как не умер в этом запахе? — Кейа нахмурился и тут же открыл окно нараспашку.       — О-о-о... предлагаешь выйти? Как мило.       — Сяо, блять.       — Пытаюсь оправдать прозвище. Назло тебе спрыгну.       Альберих нечленораздельно простонал, а Сяо остался довольный реакцией, хоть внешне этого не показывал. Его лицо всё ещё невозмутимо, пускай хищный блеск в глазах едва проскальзывал. А комната вновь пропиталась свежим воздухом, почти выветрив запах сигарет. Сяо плюхнулся на кровать, едва ли не ударившись затылком о деревянное изголовье. Благо, пронесло.       Ни о чём не думать и отдыхать. Сейчас это то, что, по мнению первокурсника, должно быть важным. Чего-то не хватает, что заставляет кулаки, в особенности костяшки пальцев чесаться. Да и в комнате стало подозрительно спокойно. Может быть подумали, что их дорогой Сяо уснул. Просто у него до жути мерное и легкое дыхание, не сразу поймёшь, дышит ли он или это мертвая, но одновренно и живая оболочка.       Сяо чуть зашевелился.       — Так че, планов нет? — Тарталья на вопрос Кейи угукнул.       — Ха-а, даже ничего особенного не хочется?... Наверное, да.       — Приляг и ни-че-го не делай, — фыркнул Скар. — Хоть один день хуйнёй не страдай. Нам же ещё потом вытаскивать тебя из пизды. Однажды я тебя просто кидану и твой брат узнает, чем ты обычно занимаешься.       В словах можно было почувствовать превосходство над своим собеседником, а последний и не собирался отвечать. Будто бы застыл как статуя. Неужто брат считает Тарталью святым? Может, для того так и есть, но видел бы, что он тут чудил.       — Я бы тебя отпиздил за такие слова.       Сяо заинтересованно приоткрыл глаз. Такие слова он когда-то давно слышал, что отзываются в сердце горько-сладкой ностальгией. Боже, почему именно сейчас?       — Мы всё равно планировали драться, — начал Сяо как-то полусонно. — Мне делать нечего, а тебе надо выпустить пар. Идём.       — Так ты не умер.       — А должен был.       В словах ни доли шутки.       Сяо махнул головой в сторону выхода, но сам же отыскал в сумке более удобную одежду для такого. А ведь Чжун Ли говорил, что тренировочная форма, кроме физкультуры в универе, нигде не понадобится. Как же отец ошибался. Конечно же, он отделился ото всех в ванной. Да и долго ждать не пришлось. Сяо столкнулся с грудью Чайльда как только он вышел из ванной комнаты. Да... Уже не привыкать, что оппоненты в драке в девяносто девять и девять десятых процентов выше него. Кажется, что только дети до двенадцати лет меньше его. Чайльд лукаво улыбнулся.       Что-то в улыбке показалось опасным. Холодным. Как же знакомо.       — Такая маленькая сумка, но так много вещей. Ты действительно компактный, как чихуа-хуа.       — Я ведь и сожрать тебя могу. В тебе мяса много, — вышло случайно жутко, но это произвело впечатление на соседей. Сяо выдохнул. — Веди на пустырь и не раздражай. Чем быстрее подеремся, тем быстрее синяки заживут.       — Опа, я с вами! — Скарамучча подхватил телефон с кровати, что-то быстро печатая. — Написал Казу, что я буду ближайший час занят, — сказано так, ради того, чтобы Сяо обязательно услышал и воспринял эту информацию как должное.       — Не считай меня типичным ревнивым братом, как каких-то Люмин с Итэром, — да, эти близнецы уж точно сделаны из одного теста и не собираются отлипать друг от друга. Всегда вместе, под ручку, с вечными локальными шуточками и смешками. Не разделить. Лишь бы они не оказались на одном факультете, как никак, но тоже первокурсники. — Я не буду лезть в ваши отношения, если это не будет касаться непосредственно меня и других обстоятельств. Думаю, мы уяснили этот момент. Я просто не хочу морочить свою голову ненужной информацией.       Послышалось удивлённое "Воу" от кого-то из этой комнаты, но Сяо прикрыл раздражённо глаза. Куникудзуши определённо не тот, кто хочет навредить его семье, пусть даже и не близкой к его сердцу. Казуха, его мать и, видимо, скоро ещё одна мать Бэй Доу являются просто близкими родственниками, но до сих пор не проникли под толстую стальную оболочку. Просто где-то рядом, словно отметил их где-то в голове, как стикер на холодильнике.       Сяо похлопал по плечу парня Каэдэхары, кивнув. Мешать не будет — вот, что значит этот знак.       Пусть ничего не произошло, но первокурсник уже жутко устал. По большей части морально. Да и отменить ничего не мог, ведь он и Тарталья стояли на пустыре, а Кейа и Скарамучча сели на пыльные от песка шины. В их руках алкоголь, который был с другой этикеткой. Значит, в этот раз не украли.       Тарталья расслаблен, но тянется и разминает каждую конечность, что повторяет Сяо, при этом мысленно проклинает себя, что лучше бы молчал в тот день. Зачем сейчас драться, если можно было жить припеваючи? Снова бессмысленно рисковать — эти три слова постоянно говорит отец.       — Начнём? — дерзко спросил Чайльд. Того явно заводит это дело.       Сяо приподнял уголки губ, как бы не хотел выразить всем лицом недовольство:       — Ограничения?       — Лишь бы не до больницы, — Альберих выдохнул, отпив вино. Да, специфичный выбор для пустыря.       Оба парня поняли и негласно и быстро начали. Чайльд по своему характеру, наносил удары резко, размашисто, желая быстрее выбить дух из противника. Сяо, в силу роста, легко уклонялся. Как только противник на долю секунды открывался, сразу наносил удар в ответ с такой яростью, словно хочет убить. Это точно не драка двух людей, которые просто любят получить синяки. Настоящая битва, где должен выйти один победитель.       Смущало то, что зрителям показалось, что они не остановятся даже если разбьют нос или сломают ногу.       Чайльд ударил поддых, но Сяо сразу замахнулся ногой в голову и этот рыжий ублюдок сразу заблокировал его. Интересный тип. Первокурсник скривился. Всё-таки больно, несмотря на иммунитет к травмам. Дышать стало сложнее. Юноша выпрямился, дал схватить себя за руку и как только его притянули, вдарил коленом в ребра, а локтем приложил по спине. Тарталья загнулся от боли, улыбнулся.       — Неплохо, я впечатлён.       Сяо цокнул. Он не дал тому перерыва, схватил за волосы и снова хотел ударить ногой, как его невообразимым образом перекинули на землю через плечо. Этот ублюдок...       — Раздражаешь.       Юноша снова стал бить, а Скарамучча громко сглотнул. Кейа хохотнул, снимая на камеру. Драка была по истине ужасающей, даже вмешиваться страшно.       — Смотри не обижай Казуху! — смеется Альберих, но получил в ответ тычок в бок. — Ауч!       Кровь. Сяо разбил нос Тарталье. На костяшках проступила кровь. Это слишком слабо.       У самого же юноши разбита губа. Это ничто, по сравнению с носом. Они остервенело продолжают драться.       — Пиздец, эй, ребят, — сидящие пытались привлечь внимание. — Поубивают точно.       На руках и открытых участках кожи проступают синяки. Кейа намеренно разбил стеклянную бутылку о какой-то камень, чтобы привлечь внимание. Не вышло. Лишь Сяо дернул бровью и недовольно цокнул в их сторону, старшекурсник поджал губы.       — Хватит!!!       Звонкий, детский и мелодичный голосок раздался в пяти метрах и почти через считанные секунды перед дерущимися появилась маленькая фигура. Видно, что тот задрожал как осиновый лист, когда рыжий парень по инерции не мог остановиться. Сяо потянул незнакомца к себе, резко закрывая его за своей спиной, а свободную руку завёл за голову. Он зашипел.       Тарталья ударил Сяо. Тот почти не пошатнулся, только поморщился. Миниатюрный юноша, совершенно напуганный и дрожащий от страха, вжался в незнакомца с разбитой губой.       — В-вы...       — Что за хрень!       — Да если бы не он, то вы бы точно в больничке оказались, — Скарамучча осуждающе насупился. Внимание привлёк незнакомец, который так и не отлипал от всего избитого Сяо. — О, да это ж Венти.       Названный вздрогнул и тут же отлипнул, отойдя на несколько метров. Сяо выгнул бровь в непонимании. Этот мальчишка точно рискованный, раз так безрассудно сунулся сюда. Он миловидный, что сразу видно по зелёным шортам, белым чулкам и футболке с кофтой, завязанной на поясе. Две косички с похожим окрашиванием как у Сяо приятно обрамляют пухленькие розовые щечки. На волосах какая-то глупая заколка. Глубокие бирюзовые глаза едва ли не плачут от страха. Не только внешность, но и наличие травм первокурсник успел разглядеть.       — На бедре свежая царапина, — это открытый участок кожи между шортами и чулками. — Это из-за того, что я не закрыл тебя. Зачем ты выскочил?       — Я-я?       — А кто ещё? — Тарталья фыркнул, уперевшись рукой о макушку Сяо словно подставку. — Мы несколько дней назад договорились о спарринге без правил. Это тебе не рандомная драка на помойке, Вен.       — Ты меня испачкаешь своей кровью. Иди умой нос и охлади, а то на учёбу придёшь уродом.       Первокурсник скинул руку, а сам не двигался с места, скрестив руки на груди. Тело приятно болит от полученных синяков и царапин, но только что подвёрнутая нога не даёт свободной ходьбы. И Сяо не собирается винить в этом... Венти ведь, да?       Взгляд не уходил от бедра, на царапине стала появляться корочка.       — Обработать надо.       — Это всего-лишь царапина! — Венти смущённо прикрыл ладошкой ногу. — И вообще неприлично так открыто смотреть на людей. Ты вообще кто?       — Это наш новенький Сяо. Первый курс, представь. Мы уж думали, что к нам кроме Скара никого не подселят.       — Идёмте в общагу, — буркнул Сяо раздражённо. Сейчас он хочет только умыться и отдохнуть.       Разбитая бутылка так и осталась лежать на пустыре, а надлежащий вид ко входу в общежитие двоица успела навести. Только следы грязи на одежде были едва заметны. Сяо медленно шёл позади всех, кусая щеки изнутри от неприятной колкой боли. Очень плохо себя чувствует. Будто бы связки порвал. Да, именно так.       Венти проследовал за компанией в комнату и сел куда душа велела, на кровать Кейи.       — Фух, я то увидел вас всех на этом пустыре из своего окна, подумал, что Чайльд снова приключения на жопу нашёл. Думал, что всё, его жертва равно труп, вот и побежал. У меня-то пустырь полностью виден. Помойтесь, а потом обработаем ваши болячки. Так ведь нельзя оставлять.       Сяо не то осуждающе, не то скептично отнесся к чужим словам о заботе. Сам ведь ничего не делает. Обычно такой тип людей очень раздражает и этот Венти не исключение. Бесит своей наивностью по отношению к себе. Однако вскоре все приняли душ, выходя оттуда в свежей одежде. Как же приятно.       — Иди сюда, спаситель, — пробурчал Венти и всё-таки сам встал, подойдя к Сяо. Он нагнулся к юноше, осматривая лицо. — А у него личико получше сохранилось, чем у тебя, Тарталья. Только... Как твоя нога? Позволишь взглянуть? Видно, что немного вспухла.       Сяо вскинул брови в немом удивлении. Хотя если какой-то Скарамучча и Кейа и могли не заметить, но эти глаза... очень проницательны. Первокурсник задумался, стоит ли доверить такую травму горе-врачу.       — Разрыв связок и на теле только синяки. Я всё обработал.       — А... тогда хоро- Что? Сяо, быстро показывай ногу! Давай-давай!       Юноша нахмурился и помотал головой. Венти только поджал губы и нехотя кивнул. Однако спросил ещё раз и, с разрешения самого хозяина тела, начал обрабатывать шею, лицо. Это были единственные нетронутые участки перекисью. Изредка кидал взгляд на ногу под штаниной и заметил фиксатор. Неужели Сяо уже получал похожую травму? Значит, переживать точно не стоит?       Движения по коже лёгкие, но нежалеющие. Венти можно было бы назвать кровожадным с его твёрдой рукой, но делал он это так мягко и трепетно, что Сяо молчал. Это было бы более мило и сопливо, если бы парень не выдыхал воздух на ранки. Запах перегара алкоголя слышен издалека. Лицо первокурсника скривилось.       Он так и продолжал сидеть, что не заметил присутствия Казухи в этой комнате. Красная фигура сидит рядом со Скарамуччей и шепчется о чём-то.       — Венти, может и ты меня обработаешь? Этот придурок меня утопить хочет.       Чужие действия далее размылись. Не желая вникать в происходящее, Сяо закрыл глаза и стал думать о своём. Например, какой же миндальный тофу на полке того магазина омерзительный. Не тягучий, сухой, а главное, что удручает, так это то, что люди действительно его покупают. Вот же загадка.       — Тш-ш, — вдруг произнёс Казуха и кивнул в сторону своего брата. — Думаю, он устал.       И Сяо действительно уснул сидя. Кто-то его аккуратно положил на кровать и почти невесомо присел рядом. Это безопасно — единственное, что можно было подумать на грани сознания.

***

      Венти никогда не был сторонником легких коктейлей. Нет, ему нравились эти сладкие привкусы фруктов и цитрусов, но предпочтение отдавал вину. Кажется, что в общаге придумали поговорку: "Если запахло вином — Венти уже на месте".       Сам Венти только мило улыбался, едва сжимая пальчиками рукава одежды.       Сейчас он сидел с Казухой и Хейдзо. Оба парня занимались своими какими-то важными делами, пока Венти лениво листал ленту социальных сетей. Изредка он заходил в чат универа, читал сообщения и закрывал. Сегодняшний день — скука смертная, а ведь даже не сходишь в бар. Денег нет.       — Казуха, твои приятели не планируют скрасить сегодняшний вечер?       — Не-а, Тарталья лечит нос, Кейа последнюю неделю великий трезвенник, а Скарамучча на подработке, — на последнем Каэдэхара грустно вздохнул. Ну, никто не обещал, что лето будет свободным. Студенты буквально рвали и метали за любое место подзаработать. А учитывая нестабильное положение Скарамуччи с матерью, говорить о карманных просто нельзя. Тема почти под запретом.       — И всё-таки он тратит эту зарплату на ваши развлечения, — отвлёкся Хейдзо, вынимая один наушник. Детектив был интересен, но и разворачивающиеся страсти — юноша будто знал, что что-то грядёт — не менее привлекают взор будущего следователя.       — И мне стыдно за это, — вздыхает Каэдэхара. — Мои родители только ждут, чтобы я ни в чём не отказывал, учился и всякое такое... Мне неловко брать деньги, но они даже слушать ничего не хотят.       — И всё же это не горы бабла, — подметил Сиканонин.       — Потому и живёшь в общаге. Расслабься, — посоветовал Венти, улыбаясь. — С тобой даже младший брат. Выглядит серьёзным, в беду не бросит.       Каэдэхара ничего не ответил, загадочно отвернувшись. Он достал из сумки-шоппера блокнот с ручкой и наметил пару строк для нового хакку. Просто что-то невзаимосвязанное, что может послужить отдельными афоризмами при разговоре.       — «Не гляди на благородную золотую ветвь с яшмовыми листьями близко, она может ранить», — прочитал Казуха.       — Яшмовая ветвь? — не понял Венти.       Юноша с косичками любит искусство во всех его проявлениях, но в основном своё, местное, основанное игре на инструментах и рассказах-балладах или поэм, роднилось как ни что более. Другое, национального характера, требовало много объяснений, особенно азиатское, необычное. Хакку сами по себе были необычным искусством, которые в блокноте Казухи насчитывается около ста, причём собственного сочинения. Что уж говорить об идиомах и другой дребедени, которую невозможно понять.       — Что-то на подобии человека из знатного рода. Чаще всего относится к девушкам.       — Это как-то относится к Скарамучче? — не понял Венти. — Это искусство очень... запарное.       Инадзумцы хором рассмеялись.       — Честно, толком не знаю, про кого это можно сказать, — Казуха улыбнулся. — Возможно, что это связано с культурой Ли Юэ, моей матерью.       — Всё, хватит! Мозги кипят, — Венти яростно замотался в свои косички и подскочил с места. — Точно издеваетесь со своими инадзумскими штучками!       Под смех соседей Венти выскочил в коридор общежития, надеясь, что какао с зефиром — если зефир всё ещё цел от нахождения на общественной полке — поможет сбросить напряжение.       На кухне он находился не один. Была парочка студентов, которые готовят обед с удручёнными лицами. Ну, конечно, никто не хочет готовить с такой плитой, в которой работает одна конфорка, а остальные три могут включаться по желанию. И Венти повезло, когда Син Цю освободил плиту, юноша сразу же влил молоко в маленькую кастрюльку и начал его разогревать. Другие студенты посмотрели на студента странным взглядом. Ну, а что хотели, молоко в микроволновке не греется, только посуда.       — Ух...       Зефир был, хотя точнее его остатки. Видимо каждый позволил себе потырить по одной штучке. Но тем не менее Венти уселся на подоконник, подогнув ноги. Кухня спустя полчаса окончательно опустела, оставляя за собой запах чего-то приготовленного.       Так юноша и просидел один без компании до появления друзей.       Те ошалело засобирались в кучку у холодильника, доставая свои пакеты с полуфабрикатами. Замороженное мясо, сосиски, тушёнка — всё это про студентов. Парни смотрели друг на друга, решая важный вопрос: кто сегодня готовит? Скарамуччи по обычаю не было. Тот зачастую готовил только для себя, в редких и исключительных случаях для Казухи. Кейа и Тарталья в скучном сопровождении Сяо упали выбором на последнего. Тот красноречиво отказался. Хах, ничего милее в этой жизни нельзя было увидеть!       — Слушай, мы уже видели твои завтраки-обеды-ужины. Неужели так трудно нам хоть разочек подсобить?       — Иди на хуй.       — Увы, сладкий, я не по бэд-бойчикам и мини-дединсайдикам в одном теле.       — Да что ты, расскажи-ка о своих предпочтениях, чтобы я таких людей предупреждал об опасности в твоём лице, — кисло ответил Сяо. — Привет, Венти. Как ты?       Можно было спокойно выдохнуть. Те почти сразу переключились на другой объект в этом блоке и затараторили с новой силой. Сяо же был рад, что знает в этом общежитии ещё кого-то помимо сострадальцев по комнате.И надо было соглашаться на отдельную квартиру, Сяо, как же глупо. Венти расцвёл очаровательной улыбкой и соскочил с места.       — О, Тарталья, ты всё ещё плачешь над своим лицом, как жаль.       — Ах ты засранец.       — Зато милый и хорошенький засранец! — юноша с косичками подмигнул ему. — Ах, Сяо, а твоя нога как? Ты же из-за меня поранился.       — Я в норме. Ты сам как? Вижу, что царапина зажила.       — Опять ты не туда смотришь! Постыдился бы! — нарочито сердито заверещал Венти. На самом деле такое внимание к мелочам сильно льстило ему. Разве кто-то так может сильно волноваться о незнакомом человеке? Будет не удивительно если он в душе тот ещё альтруист и защитник всего вездесущего. — И, укуси меня Архонт, вы снова за своё? Приготовить макароны с сосисками это дело тридцати минут. А пока один их варит, второй может настругать салат. Вы что, совсем с готовкой не дружите? Старше вы, а жить умею только я. И как это называть?       Венти пыхтит от праведного гнева смешно. Только вот не все знают, что может натворить этот миловидный паренёк с кастрюлей в руках наперевес. Однажды ею он самого Тарталью отпиздил! Впрочем, об этом Сяо пока знать не обязательно.       Не слишком грубо юноша отобрал у парней кастрюлю размером с аквариум (И куда такая большая?), набрал воды и поставил на газовую плиту. Он, нахмурившись, стал кружить у плиты и забирать с полки нужные продукты. Кейа и Тарталья переглянулись — где это видано, чтобы Венти без уговоров стал так легко что-то делать! Наряду с ним встал Сяо, который, даже не переглянувшись, тоже стал готовить. За всё время он уяснил, что есть надо так, чтобы ты сам был доволен. А раз жизненные условия помогают, то это будет происходить по умолчанию.       — Я для кого в итоге готовлю? — Сяо лениво кивнул в сторону той двоицы.       — Он ненавидит полуфабрикаты.       — Не в этом дело, — встрял Сяо. — Когда есть возможность нормально питаться — надо ей пользоваться. Я не готов давиться чем-то не вкусным, если могу сделать что-то съедобное не торопясь.       Парни присвистнули в ответ. Что-то их Сяо совсем ударился в философию.       — Ты видимо на голодовке был всё время, — хихикнул Венти, на что Сяо тактично промолчал.       Готовить бок о бок не удобно, но таковы условия общежития. Либо готовишь уже на ночь глядя, либо со всеми. За эти пару дней Сяо уже смирился, а старшие курсы привыкли не обращать внимания на других. Ну, стоит над плитой ещё один голодающий, так что, выгонять его?       Дурацкие полуфабрикаты были готовы через полчаса. Венти, специально поворчав и угрожая Тарталье с Кейей, выложил готовую еду на тарелки. Сяо всё ещё готовил. Никто не знал, что он собирается делать, но уверенные движения говорили о том, что это будет вкусно.       — Что это? — Венти выглянул из-за широкого плеча Сяо и удивлённо уставился на первокурсника.       — Миндальный тофу, — спустя время дополнит. — Отец научил готовить.       Надо же! Ещё откровение от дединсайдика!       — Не смотрите так, а ты вообще нос свой не суй, а то снова сломаю, — Венти резко отдёрнулся от Сяо, но сразу же понял, что речь идёт не о нём, а о Чайльде, который хотел пальцем попробовать получившуюся субстанцию.       — Фига се, буллинг Тартальи.       — И правильно, вы тоже меня бесите, — Венти гордо фыркнул и проводил взглядом Сяо. Последнему определенно хватило общества этих полуфабрикатов.