лёгкий перекур

«The Cigarette Duet», Princess Chelsea

      Мерзкий запах сигарет был с Дженни повсюду – вся одежда (в том числе и совершенно новая толстовка!) были пропитаны дымом. Даже на пухлых алых губах оставался привкус мальборо, от которых Ким постоянно морщилась.       И дело было не в том, что Дженни курила. Совсем нет. Наоборот, только лишь от одного запаха ей становилось плохо, глаза слезились, лёгкие наотрез отказывались наполняться воздухом, и она за несколько метров отходила от курящего человека, да и умереть от плохой привычки Ким не желала.       Однако Лиса – длинноволосая брюнетка, - как она сама же говорила, любила устроить себе «лёгкий перекур» ранним утром после пробуждения, во время завтрака, когда кружка ароматного кофе стояла перед ней и остывала, после завтрака, на работе (пятиминутные перерывы делала она специально для этого), в обед, попутно доставая из сумки контейнер с едой, которую ей со всей любовью готовила Дженни, в полдник, потягивая зелёный чай, и, конечно же, по пути домой, стоя в пробке и слушая радио, вечером, чувствуя приятные запахи ужина, которые пробирались даже на балкон и от которых в желудке урчало всё сильнее и сильнее, и на ночь, чтобы «крепче спалось».       Лиса любила делать затяжки и после своего наилюбимейшего занятия – срывания хриплых стонов с дженниных губ.       И это раздражало Ким больше всего: вместо того, чтобы остаться в тёплой постели и родных объятиях, Манобан уходила на балкон вдыхать едкий дым, возвращаясь вся пропитанная этим запахом. В такие минуты Дженни была готова задушить Лису во сне подушкой.       Джису же, лучшая подруга шатенки, предлагала ей другой вариант: - Я бы за такое руки отрубила, - пожала плечами старшая Ким, прижимая к себе свою девушку – Пак Чеён.       И Дженни соврёт, если скажет, что её карие глаза в эту секунду не загорелись пламенем и что эта идея ей вообще не понравилась. - Нет, - спустя время раздумий ответила кореянка, - я не могу, мне ещё нужны её руки с длинными пальцами, которыми… - Фу! – закричала Чеён, кидая салфетки в девушку, не давая договорить, - если ты не заткнёшься, я тебе отрублю язык!       Шатенке пришлось замолчать под грозный взгляд подруги.       Одним вечером, проходившем за просмотром дешёвых мелодрам, Дженни, лёжа на плече своей любимой девушки, вдруг спросила: - Ты устала от наших отношений?       Оглушающая тишина поглотила бы всю их квартиру, если бы не телевизор, показывающий очередную драму главных героев.       Лиса нахмурилась и повернулась в сторону Дженни, непонимающе на неё смотря. Ким в эту секунду осознала, что их ждёт очень тяжёлый и долгий разговор, к которому никто из них не был готов, но она уже его начала, а значит, и вынуждена продолжить. - Ты постоянно куришь… - девушка, поднималась с плеча, садясь прямо перед Манобан, - Я подумала, ты таким способом расслабляешься… а если ты расслабляешься, значит, тебе есть от чего можно устать, причём очень сильно устать, ведь ты куришь как паровоз. Мне кажется, скоро и зарплаты нашей не будет хватать на эти «Мальборо», тебе пачки на неделю не хватает. Не то, чтобы я считаю деньги, которые ты тратишь на эти сигареты, ты не подумай, я вообще никак тебя не ограничиваю, трать сколько хочешь, точнее, ну, можно было бы курить поменьше, то есть я не запрещаю… Просто этот запах… он такой ужасный… и ты постоянно им воняешь, ой, пахнешь… И я короче подумала, что, может, ты устала от меня… - Подожди-подожди, - остановила Лиса поток слов, суть которого она так и не уловила, - с чего ты решила, что я курю, потому что устала?.. Боже, - хриплым голосом засмеялась брюнетка, - я курю без всяких причин. Дженни, - протянула она имя любимой, притягивая ту в объятия, - я люблю тебя, милая, как я могу устать от тебя и от наших отношениях? Выкинь эту дрянь из головы… - Тогда, может быть, ты тоже выкинешь эту дрянь? – пробормотала Дженни, кивая на пачку, которая, очевидно, вывалилась из кармана лисиных спортивок и теперь валялась рядом с ней.       Лёгкая улыбка заиграла на губах Манобан, прижимающей к себе ближе возлюбленную, что проговорила в волосы прежде, чем оставить на них поцелуй: - Это просто сигарета, и она не может быть настолько вредна. Не переживай, детка, и не думай, что я заядлая куряга. Захочу — могу бросить в любую минуту. Но я не хочу, меня это подбадривает. - А мне кажется, что ты просто зависимая, - проворчала Дженни, прикрывая глаза и наслаждаясь нежными поглаживаниями на спине, и улыбнулась, стоило только услышать любимый хриплый смех. - Нет, детка, это просто сигареты — ими все когда-то баловались. Я могу бросить. Хочешь? - Конечно, - пробормотала Дженни, успевшая уже провалиться в сон.       Лиса, почувствовав, что любимая крепко спит, выбралась из сильной хватки и ушла на балкон, не забыв прихватить с собой пачку «Мальборо Лайт», открытую ею в обед этого же дня. Ей срочно нужен был «лёгкий перекур».       Дженни догадывалась, что Манобан не бросит курить, но она надеялась, что та хотя бы попытается к ней прислушаться, особенно после того, как Ким на днях устроила ей лекцию с презентацией (!) о том, насколько вредными бывают сигареты. - Ты говоришь, что это просто сигарета, но она вредит твоим замечательным лёгким, - говорит Ким, пока листает слайды презентации со всеми страшными картинками, на поиски которых она потратила весь день. - Дженни, - фыркает Лиса, пытаясь сдержать свой смех, - серьёзно, моим «замечательным лёгким»?.. – А ещё она вредит беременности, - добавляет девушка. И брюнетке хочется рассмеяться так, чтоб живот даже болел, но она замечает в глазах напротив, насколько сейчас серьёзна её девушка. - Но я же не беременна, - с осторожностью произносит Манобан, чувствуя, как ходит по минному полю. – Или ты..? – недоумённо смотрит Лиса. - Нет! Ужас! – запротестовала Ким. – Я сплю только с тобой, но от тебя… невозможно забеременеть, если ты не знала. – Дженни заметила, как девушка выдохнула. – Эй! Ты подумала, что я тебе изменяю?!. - Нет, милая, конечно, нет, - попыталась её успокоить Лиса, - просто ты так резко перевела нашу… беседу на тему беременности… - Я зачитывала тебе статью из Интернета в надежде, что ты одумаешься и бросишь курить, но ты, сучка, даже не замечаешь моих стараний и того, что они, - Дженни зажала в руках пачку и ткнула ею в брюнетку, - отравляют тебе жизнь. - Детка, это просто сигареты, это просто «Мальборо Лайт», успокойся, пожалуйста, - уставшим голосом попросила Манобан. – На работе был очень тяжёлый день… - Может быть, это и просто «Мальборо Лайт», но стоит ли они того, если мы ссоримся? Ты же знаешь, как я ненавижу запах сигарет, как я переживаю за твоё здоровье, но ты даже не пытаешься бросить, ты только вечно устраиваешь себе эти «лёгкие перекуры», - передразнила Ким на последнем слове.       Лиса прикрыла глаза, громко выдыхая. Механизм был уже запущен, и она знает, что Дженни уже не остановить, напротив, если Манобан попытается хоть как-то её перебить, то собственной рукой подпишет себе смертную казнь, и тогда они точно поссорятся, и брюнетка будет спать в гостиной без любимой ворчуньи рядом. - Прости меня, - пробормотала младшая девочка, когда послышалась тишина, - я завтра же куплю себе мятных леденцов и буду их рассасывать, чтобы от меня не пахло дымом. Возможно, я и курить стану меньше… - улыбнулась Лиса, когда Ким цокнула, соглашаясь с ней.       Но кто же знал, что у Манобан такая плохая память и она забудет купить себе эти чёртовы леденцы?       Дженни предчувствовала, что её девушка опять не сдержит своё обещание, но шатенка вновь наступила на те же грабли и понадеялась, что та поняла, как сигареты медленно отравляют её организм. Уже на следующий день после разговора, учуяв неприятный запах при поцелуи, Ким поняла, что брюнетка просто послала её к черту и перечеркнула все сказанные слова и споры, выбрав вместо неё уже излюбленные «Мальборо», пачка которых теперь была красной, а не золотой.       На войне все средства хороши, а игнорирование своего соперника – лучшее; ты не делаешь абсолютно ничего, просчитывая в своих мыслях ход будущих действий, пока другая сторона ломает голову и не понимает, почему её уже третий день не целуют в губы, когда провожают на работу и встречают с неё, не желают хорошего дня в сообщениях, не оставляют милые записки в обедах, почему отвечают так сухо и однотонно и не идут вообще на какой-либо словесный контакт, почему, когда она при попытки затащить в мягкую постель своими поцелуями в шею, слышит глупые, придуманные на ходу отговорки по типу «отстань, пожалуйста, сейчас же ужин подгорит», хотя на часах уже десять часов и вы уже поужинали.       Вечером, в воскресенье, когда Дженни смотрела очередную мелодраму, а Лиса сидела рядом в напряжении и пыталась понять, где она провинилась, младшая девочка не выдержала, вставая с дивана со словами: - Дженни, пожалуйста, скажи уже, что я сделала не так?       Однако Дженни не спешила отвечать на вопрос. - Хочешь ругайся на меня, кричи, возмущайся, разбей мою любимую кружку, оставь спать на этом диване, но не молчи, детка, - умоляла Манобан, вставая на колени и опираясь руками на диван. О, знала бы она, какой восторг испытывает сейчас её девушка, смотря на такую Лису. - Я не хочу разбивать твою любимую кружку, - спокойно сказала Дженни, замечая радостный блеск в глазах напротив, - потому что тебе её подарила я. - О, да-да, детка, я помню, но, может быть, ты всё же ответишь, почему ты так неразговорчива со мной… - Я думаю, ты и сама можешь догадаться, - ухмыляется Ким, наблюдая за смятением на лисином лице. – Но так уж и быть, можешь воспользоваться звонком другу, - со смешком произносить девушка.       Манобан в недоумении слушает свою девушку, в голове прокручивая все эти дни, надеясь, зацепиться хоть за что-нибудь, что приблизит её к правильному ответу. Но память будто стёрли и ничего плохого, что она могла сделать, вспомнить она не может. Значимые даты она знает наизусть и до них ещё далеко, день рождения дженниной мамы уже прошло и брюнетка подарила хороший и дорогой подарок, который миссис Ким давно хотела. Поэтому Лиса впускает в ход всё своё обаяние, широко улыбаясь и пододвигаясь к старшей ещё ближе. - Детка, - так приторно тянет она, - ты ведь мой самый лучший друг, может быть, ты сможешь подсказать мне, в чём я так сильно провинилась, что ты даже игнорируешь мои поцелуи?       Дженни фыркнула, и Манобан уже поняла, что первая стена пробита.       Однако отвечать девушка так быстро не планировала, решив подольше помучить младшую девочку. - Что у него лежит, в его мерзких, грязных карманцах? – задумчиво произнесла Ким, внутри громко смеясь над выражением лица Лисы, взгляд которой бегал по всему лицу шатенки в непонимании. – Думай, Манобан, а я пойду готовить нам ужин… - Стой, - крикнула в отчаянии девушка, - я… я тебе что ли кольцо не подарила?.. То есть ты хочешь, чтобы я сделала тебе… - Было бы славно, - покачала головой Дженни, - но нет. Думай ещё. Как надумаешь – скажи, - улыбнулась девушка.       Брюнетка судорожно стала хлопать себя по карманам и, когда рука нащупала твёрдую пачку красного цвета, в которой оставалась последняя сигарета, достала её, показывая Ким. - До смерти горячо, - серьёзно сказала Дженни, - браво, Манобан, браво, - и захлопала в ладоши. - Ты… злишься из-за них? – Лиса дождалась медленного уверенного кивка, - но я же и до этого курила… И ты не ругалась на меня, а сейчас… - А сейчас, Манобан, моё терпение перелилось через край, и я не могу постоянно чувствовать этот отвратительный запах и смотреть на то, как ты убиваешь себя, выкуривая по десять сигарет в день… - Не десять… - бормочет Лиса, но тут же осекается, вздрогнув, когда разъярённая Дженни подлетает к ней и тянет на себя, шипя ей: - Замолкни - ты не в той ситуации, когда имеешь право что-либо говорить в свою защиту. О, Манобан, я тебе верила каждый раз, когда ты обещала бросить, постараться бросить, но, удивительно, на следующее утро я видела тебя на балконе с очередной сигаретой; я звонила тебе в обед, узнать, как твои дела, и слушала, как ты говоришь мне подождать, ведь ты куришь или как ты выдыхаешь дым, хотя в эти моменты ты так много могла мне сказать; я готовила тебе ужин, пока ты докуривала пачку вместо того, чтобы помочь мне, ведь ты меня любишь, по крайней мере ты говоришь, что любишь меня, но почему-то выбираешь, блять, их!.. - Я… - брюнетка мычит, не зная, что сказать, и выдаёт следующее, слишком поздно понимая, что сама подожгла фитиль, - ну, это просто «лёгкий перекур»…       Договорить ей не дают губы, впившиеся в её. Чужой язык настойчиво просится в рот, и Лиса со стоном позволяет ему пройтись по ровным зубам и коснуться её языка, вызывая дрожь по всему телу.       Дженни впервые действует так агрессивно и злобно, кусая любимые губы и ухмыляясь на лисино шипение. - Я думаю, после такого «перекура» ты точно не возьмёшь в руки эту дрянь, - шепчет Ким, пока тянет на верх свою же футболку на Лисе, радуясь, что Манобан не носит дома бюстгальтер, - повернись спиной, - стальным голосом приказывает Ким и не может сдержать нервный вздох, когда видит красивую спину, по которой бегают мурашки.       А Лиса покорно ждёт, чувствуя, как в во рту пересохло; она никогда не отдавала первенство в руки Дженни, о чём уже успела пожалеть.       Мысли разом покидают голову, когда она чувствует горячие поцелуи и укусы на своих лопатках; хриплый стон срывается с покусанных губ, и Лиса чувствует, как Ким ухмыляется, говоря: - Мне хочется слышать больше тебя, - и толкает на неудобный диван, переворачивая Манобан так, чтобы она следила за всем процессом.       Шатенка медленно стягивает штаны с длинных ног, наслаждаясь тем, как возлюбленная мечется, готовая молить её ускориться и понимающая, что если хоть слово скажет, то Ким остановится, оставит её, возбуждённую одну.       Откинув одежду куда-то в сторону, Дженни с наслаждением рассматривает, как вздымается чужая грудь, как приоткрывается чужой рот, как сильно сжимает в кулак пальцы девушка и как она пытается держаться, чтобы не начать шептать хотя бы жалкое «пожалуйста».       Снимать бельё старшая девочка не торопится. Она встаёт, ловя на себе испуганный взгляд, медленно снимает кофту, позволяя Лисе насладиться маленьким шоу перед тем, как выбить из неё всю дурь и желание курить, расстёгивает старые потёртые джинсы, которые падают на пол, открывая вид на бледные ноги. Манобан стонет либо от устроенного Дженни представления, либо от нетерпения, и Ким нравится наблюдать за чужой агонией, нравится смотреть, как та сжимает бёдра и ждёт дальнейших действий. - Боже, онни, пожалуйста, - не выдерживает брюнетка, видя, как девушка снимает с себя последний элемент одежды, оставаясь полностью раздетой перед ней, - онни… ты… блять, ты такая красивая…       Старшая смеётся хриплым от возбуждения смехом и подходит к Лисе, садясь на её бёдра и оказываясь сверху. Её взгляд падает на снятое только что бельё, и Манобан догадывается, что пошлый блеск в карих глазах не сулит ничего хорошего, но она только лишь нервно сглатывает и не может произнести ни слова, наблюдая за Дженни, которая потянулась за трусиками, поднимая их. - Знаешь, ты вела себя очень плохо, когда игнорировала мои просьбы, - произносит Ким, - подними руки над спиной, - приказывает, смотря прямо в лисины глаза, - хорошая девочка. Мне придётся тебя наказать, чтобы ты поняла, как плохо поступаешь, беря эту херь в рот, - Дженни крепко завязывает руки Лисы, которая даже не сопротивляется, отдавая всю власть над собой шатенке.       Старшая легко целует Манобан в уголок губ и слезает с неё, чтобы резким движением повернуть ту на живот и стянуть с неё бельё, проговаривая: - Сколько сигарет ты могла выкурить за день?       Когда Лиса не отвечает, по комнате разносятся громкий шлепок, вскрик и шипение. - Я повторю ещё раз. Сколько сигарет ты могла выкурить за день? Давай же, скажи своей онни, иначе в следующий раз будет больнее, - твёрдо говорит Ким, пробираясь рукой к промежности девушки, чувствуя чужое возбуждение, – Боже, да тебе это всё нравится. И какое же это тогда наказание?       Последнее предложение Дженни бормочет почти невнятно и скорее для себя, поглаживая упругие ягодицы, одна из которых покраснела от шлепка. - Девять, - произносит не своим голосом Лиса. - Умница, - воркует шатенка, не переставая касаться своей девушки. – Ты же, наверное, уже догадалась, что тебя ждёт целых девять шлепков? Если я услышу хоть один крик, число ударов по твоей очаровательной заднице увеличится в двое.       В ожидании Манобан зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не издать ни одного звука, однако вместо сильного шлепка почувствовала прикосновение мягких губ на месте прошлого удара, и судорожно выдохнула, поражённая нежным касанием. Следом же Лиса почувствовала жгучую боль, от которой чуть не завыла. - Я бы могла сделать этот шлепок пробным, но я слишком тебя люблю, - покачала головой Дженни, - поэтому один.       Шлепок. Хмыканье. - Два.       Шлепок. - Три, - Ким оставила ещё один поцелуй, - хорошая девочка. Может быть, пожалеть тебя и остановиться. Как думаешь? – шёпотом спрашивает на ушко, дразня, отвлекая, ведь отстраняется и вновь бьёт. – Четыре.       Брюнетка дрожит, сдерживает всхлипы, жмурится от боли, которая приносит ей и наслаждение: смазка стекает по бёдрам, отчего неприятно холодно. - Ты была умницей, детка, и я уменьшила наказание почти в двое, - хихикнула Дженни. – Я думаю, ты заслуживаешь моего прощения, но я хочу услышать ответ на вопрос, - шатенка помогает повернуться Лисе к себе лицом. – Ты будешь ещё курить?       Манобан отрицательно качает головой, не произнося вслух ничего, боясь, что не выдержит и расплачется от переполняющих её чувств: такая властная Дженни с красными от возбуждения щеками с приподнятой бровью терпеливо ждёт ответ, хотя перед этим отшлёпала её так, что младшая ближайшее время не сможет сидеть. - Детка, я хочу слышать твой голос. Ты будешь покупать «Мальборо» и выкуривать целую пачку за день? - Нет, - хрипит Лиса и всхлипывает, когда шатенка поддаётся вперёд, целуя её в губы и развязывая руки. – Онни, - не просит, а умоляет, - пожалуйста, онни… - Чего ты хочешь? Скажи мне это, - над ней просто издеваются, - я не пойму, если ты не скажешь… - Онни, пожалуйста… я не могу… это сказать, - у Манобан кружится перед глазами, и у неё появляется чувство, что если Дженни не прикоснётся к ней, то она просто умрёт от нетерпения. – Прошу… - Скажи, - ухмыляется старшая, - считай, что твоё наказание продолжится, пока ты не произнесёшь вслух. - Блять, - рычит Лиса, - трахни уже меня, пожалуйста, - как только она договаривает, чужие губы прижимаются к её, целуя влажно и пробираясь языком внутрь, а руки исследуют тело, спускаясь вниз, не оставляя без внимания соски. Дженни их пальцами сжимает, улыбается, стоит только Манобан простонать, и затем сама спускается, чтобы зубами прикусить один из них.       Младшая нетерпеливо извивается, надавливает на плечи возлюбленной, чтобы та уже довела дело до конца, и Ким исполняет её молчаливую просьбу, отказываясь внизу, опаляя дыханием промежность, проводя языком по набухшему клитору.       Лиса от неожиданности глаза распахивает, запрокидывает голову, стонет надрывно, зарываясь в копну тёмных волос длинными пальцами, притягивая ближе, надавливая, как будто она управляет, как будто она имеет власть в этих стенах сейчас. Дженни то посасывает, то лижет, то слегка дует, создавая контраст, от которого у Манобан глаза закатываются. - Какая же ты мокрая, - шепчет Ким, когда входит сразу двумя пальцами, оставляя на шее мокрые поцелуи. Толчки резкие, быстрые, и брюнетка уверена, что на следующий день не только не сможет сидеть, но и нормально говорить, ловля на себе двусмысленные взгляды коллег. Она чувствует, что вот-вот, совсем скоро наслаждение разольётся по всему телу, и просит, шепчет, умоляет: - Быстрее…       Дженни ускоряет темп, раздвигает пальцы, поглаживает стенки изнутри, ощущая то, как они начинают сокращаться. Она ловит губами последний громкий стон Лисы, а пальцами продолжает дарить удовольствие. Манобан мычит, впивается в спину шатенки, и старшая девочка вынимает пальцы, улыбаясь облегчённому вздоху, который слетает с уст любимой, и дарит нежный поцелуй.       Когда он разрывается, взгляд Ким сам падает на пачку «Мальборо», валяющуюся у дивана. Она наклоняется, чтобы взять её, и открывает, хмыкая. Лиса внимательно следит за ней, пытаясь выровнять дыхание, и Дженни под пристальный взгляд, держа между пальцев сигарету, подходит к шкафчику, на полке которой лежит зажигалка. - Неужели ты хочешь, чтобы теперь я тебя наказала за это? – улыбается Манобан, видя, как её девушка закуривает. - Нет, - качает головой шатенка, - хочется, чтоб ты поняла, что я чувствовала, когда ты каждую ночь трахала меня, а потом уходила курнуть.       Младшая девочка хмыкает, всматриваясь в любимое лицо. - А мне понравился наш «лёгкий перекур», - вдруг выдаёт она и громко смеётся, когда Дженни кашляет из-за сделанной затяжки. Это была последняя выкуренная сигарета в их отношениях.