Омега для оборотней 4

Лев нёсся по Священному лесу, практически не останавливаясь и ни разу не обернувшись. Он был вынослив и неприхотлив на пути к своей цели. Ему пришлось непозволительно сильно задержаться в городе, и теперь он спешил, чтобы успеть вовремя. Он прекрасно понимал, что, если опоздает на день рождения детей, Акке ему голову откусит и даже не подавится. При мысли об омеге альфа едва не заскулил в голос. Как же он соскучился! Даже несмотря на то, что последнее время Акке стал невыносимой привередой. Вторая, долго планируемая беременность сделала из и так непростого характера омеги ту ещё ехидну. Бедный Бьёрн с трудом держал оборону в отсутствие Мина, потому что Лей в домашних делах оказался возмутительно покладист, и Акке этим, не стесняясь, пользовался. Впрочем, давать ему отпор Лею приходилось часто. Оба альфы оказались на удивление равнодушны к делам управления племенем и предпочитали по возможности держаться от них подальше. Зато Акке в этом плане оказался весьма амбициозен. Первое время Лей относился скептически к желанию омеги участвовать в политике, но тот взял настойчивостью. Не желая ссориться и разжигать внутрисемейный конфликт, Лей пошёл на уступки, решив, что Акке быстро наскучат заседания совета, рассмотрение споров и подсчёт казны. Как же сильно он заблуждался! Оказалось, что Акке подходил на роль соправителя как никто. Он был умён, дотошен, внимателен к мелочам и сообразителен. Мог быть решительным и жёстким, при этом не теряя и омежьей способности к сопереживанию. Пусть Лею и понадобилось несколько лет, чтобы признать способности супруга и доверить ему вопросы управления племенем, но после Акке стал ему действительно незаменимым помощником. В личном плане с омегой тоже оказалось труднее всего. Пусть он был главным инициатором брака и тем, кто желал сделать их настоящей семьёй, но именно Акке было сложнее всего довериться и открыться супругам. Принять их. Притирался он долго и тяжело, возможно, как раз из-за своего непростого характера. Но всё же ему это удалось, во многом благодаря брату. И именно Снэбьёрн в итоге уговорил омегу на вторую беременность. Не сказать, что Акке был принципиально против беременности, но торопиться не хотел. Хотя, как однажды он признался Мину, очень мечтал об омежке. По Снэбьёрну Мин тоже соскучился. Если Лей был его родственной душой, его сердцем, то мишка стал настоящей страстью. От альфы по-настоящему вело. Снэбьёрн удивительно подошёл ему по темпераменту. И Акке, и Лей любили секс, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что было между альфами. Порой они могли не выходить из спальни целые сутки. Мин долго и вдумчиво ласкал альфу, порой вылизывая часами, пока тот окончательно не терял контроль и после, как озверевший, трахал самого Мина. Впрочем, бывало и иначе. Порой Снэбьёрн связывал Мина, крепко фиксируя его тело и не давая возможности даже двинуться, и часами удерживал его на грани острейшего возбуждения, пока Мин не начинал молить о разрядке. Пришлось замедлиться. Воспоминания о Снэбьёрне неизменно приводили его в состояние возбуждения, а бежать с открытым членом наперевес было крайне неудобно. Только времени прохлаждаться не было. Лев дал себе пару минут и снова бросился вперёд. За опоздание Акке не погнушается оторвать ему то, что помешало добраться вовремя. И будет прав. Потому что нет оправдания тому, чтобы пропустить второе обращение детей. По детям он тоже соскучился. Хотя Мин всерьёз никогда не задумывался о настоящей семье и ребёнке, но эти малыши перевернули его жизнь. Сложно передать словами те чувства, что он испытал, когда взял их на руки, таких хрупких и беззащитных. Впрочем, рождение детей стало во многом переломным. Особенно когда удалось рассмотреть цвет их глаз. Фамильные ярко-голубые глаза, передающиеся в тигрином семействе, оказались у всех троих. Сомнения в том, что Лей один из отцов, тут же отпали. Не признать принадлежность новорождённых альф к королевской семье просто не посмели. Даже медвежонка. Пусть все и понимали, что наследником ему не стать, но в том, что он сын правителя, сомнений ни у кого не было. Вообще, им просто несказанно повезло, что они втроём вот так друг другу подошли. Что, несмотря на разницу видов, Акке так быстро забеременел и при этом с участием беты в процессе зачатия. Над именами думали долго. Акке попросил, чтобы медвежонку имя выбрал Снэбьёрн. Возражать омеге никто не посмел. Альфа долго мучился над именем, советовался с братом, переживая, чтобы ему понравилось. В результате малыша нарекли Ликбьёрном. Мину было очень интересно, почему в именах медведей так часто употребляется Бьёрн . Оказывается, называть альф-медведей медведями было просто традицией, и ничего больше. Так что в семье стало на одного Бьёрна больше. Впрочем, пока за малышом намертво приклеилось прозвище Берси . Львят назвали Дарий и Эйдан. Вполне обычные для кошачьего племени имена, по сравнению с их братом. Неожиданностью стало то, что при первом обороте оказалось, что все малыши практически на одно лицо. От Акке им достались пепельно-белый цвет волос и полные губы, в остальном они оказались похожи на Лея. Тонкие, правильные черты лица и яркие голубые глаза. Своих черт Мин в детях не замечал, пока Лей не обратил его внимание на ямочки на щеках. Это оказалось неожиданно приятно. Дети были почти неразлучны. Очень редко кого-то из них удавалось застать в одиночестве. Они вместе играли, вместе проказничали, вместе получали наказание. Учились они тоже вместе. Правда, не так давно Акке стал заниматься с Берси дополнительно. После занятий в классе омега оставался с медвежонком и что-то рассказывал ещё по часу. А потом и тренировки для Берси стали проходить иначе. Видимо, с подачи Акке малышом занялся Снэбьёрн. Тренировки дали результат, и Берси, в отличие от братьев, стал набирать массу. Возможно, в какой-то мере это было правильно, ведь, несмотря на внешнюю схожесть человеческих ипостасей, альфы всё же были разными.

***

Во дворце Мин сразу направился в личные покои. Дико хотелось в ванную, смыть с себя следы этой длинной дороги. Он не стал искать супругов, знал, как только те узнают, что Мин вернулся, придут сами, и хотел быть готов к этому моменту. Первым появился Лей, оглядел его, не говоря ни слова, разделся и забрался к нему в ванну. Мин тут же прильнул к нему всем телом, целуя. — Я соскучился, — между поцелуями прошептал Лей. — С ума без тебя сходил. Мин перевернулся, устраиваясь верхом на его бёдрах, обнимая. Ладони Лея тут же легли на его ягодицы, сжимая, притягивая ещё ближе. — Люблю тебя, — прямо в приоткрытые губы выдохнул Мин, — как же я тебя люблю. — Больше тебя не отпущу! — проворчал Лей. — Глупости, — улыбнулся Мин, переходя поцелуями и укусами на открытую шею. — Я выяснил кое-что полезное. — Не хочу о делах, — отмахнулся Лей, — хочу тебя! — Я твой. Всегда. Не прерывая поцелуев, Лей схватил первую попавшуюся под руку бутылочку, плеснул в ладонь содержимое и принялся за растяжку. Мин был таким узким и тугим, что приходилось заставлять себя не спешить. — Давай же, — стонал Мин, извиваясь на растягивающих его пальцах. — Не спеши, — уговаривал Лей, вылизывая и кусая доверчиво открытую шею. — Так и знал, что вы никого ждать не будете! — возмущённо заявил Акке, появляясь в ванной. Оценив состояние супругов, он стал спешно скидывать свои вещи. — Так нечестно! Я тоже соскучился и тоже хочу! Мин с трудом оторвался от любимых губ и обернулся. Улыбка на губах расползлась сама собой при виде поплывшей фигуры омеги и уже весьма заметного живота. Лей весьма неохотно выпустил желанную добычу из рук и выбрался из ванны вслед за Мином. Альфа мягко коснулся губ омеги поцелуем и тут же опустился перед ним на колено. Притянув омегу ближе, Мин заскользил губами по его животу, а потом прижался к нему щекой. — Как там наши малыши? — спросил он с улыбкой. — Похоже, в этот раз только котята, — со вздохом ответил Акке. — Надеюсь, что до конца срока прохожу на своих двоих, без вынужденного обращения. — Как ты себя чувствуешь? — Возбуждённым, — отрезал Акке, — так что не переводи тему. Идём. Мин радостно улыбнулся и легко вскочил на ноги. Они переместились в спальню и едва успели устроиться в кровати, как в комнату ввалился Снэбьёрн. Едва увидев супругов, он разделся на ходу и в постели присоединился к ним уже обнажённым. Им всем отказало терпение. Они очень быстро переплелись в один клубок. Лей даже легко кусался, толкаясь в податливое тело Мина. Он уложил альфу на бок, тесно прижавшись к нему со спины и не оставляя в покое широкие плечи, покрывая их всё новыми следами. Сладко сжимаясь на его члене, чтобы полнее ощутить каждый миллиметр, Мин до самого горла принимал возбуждённый омежий член, который проникал в него толчками, в том ритме, что Снэбьёрн трахал Акке. Омега между ними сладко поскуливал и до синяков вцеплялся в бёдра Мина. В итоге Акке сорвался первым, утягивая в оргазм остальных. Снэбьёрн аккуратно перебрался через брата, погладил выпирающий живот, подобравшись к Мину, лёг прямо на него, чтобы занимать меньше места в кровати, и присосался к губам альфы поцелуем. Мин тут же ответил, прижимая его к себе. — Это надолго, — фыркнул Акке, выбираясь из кровати, — а у меня ещё не всё готово к празднику. — Я тоже ещё не всё закончил, — вздохнул Лей. Он поцеловал увлёкшегося Мина в плечо и тоже поднялся, пусть и хотелось остаться. Альфы оторвались друг от друга, только когда воздуха совсем перестало хватать. Снэбьёрн медленно двигался, потираясь пахом о пах. — Привет, — улыбнулся Мин, заглядывая в его глаза. — Привет. — Скучал? Вместо ответа Снэбьёрн снова накинулся на его губы. — Постой, — увернулся Мин. — Подожди. Бьёрн! Мишка оставался глух к его словам. Пришлось ухватить его за светлые волосы и силой оторвать от себя. — Хочу сначала детей увидеть. А если мы начнём сейчас, то до праздника не успею. Бьёрн! Только усилием воли Снэбьёрн отстранился, тяжело дыша и жадно его разглядывая. — Мне тебя не хватало, — признался он. — Я тоже по тебе скучал, — ответил Мин. — Дай мне полчаса, ладно? И я весь твой. Нехотя, но Снэбьёрн выпустил его из постели, а сам остался ждать. С минуту Мин дал себе им полюбоваться, а потом отправился одеваться. Пока взрослые были заняты подготовкой торжества, дети оказались предоставлены сами себе. Мин нашёл их на тренировочной площадке. — Отец! — первым его заметил Берси и бросился со всех ног. Братьям понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что привлекло его внимание, и кинуться в догонку Мин рассмеялся, подхватывая Берси, вот только не учёл, что дети подросли и справиться сразу с тремя почти нереально. Так что Мин оказался на земле, а дети верхом, весело хохоча. Пришлось поднять руки, сдаваясь. Они сидели прямо на земле и болтали. Сначала Мин по просьбе детей рассказал им о своём путешествии. Конечно, о многом он умолчал, а многое смягчил. Так что разведка на людских землях для малышей превратилась в увлекательное приключение. Лишь когда внимание детей оказалось полностью занято путешествием, Мин ненавязчиво расспросил детей о предстоящей церемонии и, как мог, успокоил, пообещав, что будет рядом и при необходимости обязательно поможет. Лишь отправив шушукающихся детей в столовую на обед, Мин поспешил вернуться в спальню. К его разочарованию, Снэбьёрн уже выбрался из постели и оделся. Мишка сидел в гостиной и читал. — На тебе слишком много одежды, — заметил Мин, наклоняясь, чтобы его поцеловать. Снэбьёрн тут же утянул его к себе на колени, перехватывая инициативу. Прервавшись, они какое-то время друг друга разглядывали, находя и изучая изменения друг в друге. Мин погладил светлую щетину, такую мягкую с виду, но жёсткую на ощупь. Она делала Снэбьёрна старше, серьёзнее, резче, но безумно ему шла. Снэбьёрн запустил пятерню в немного отросшие волосы Мина и сжал, заставляя посмотреть в глаза. — Тебя не было дольше, чем мы договаривались. — Пришлось задержаться, — вздохнул Мин, — нашёл кое-что интересное. Я скучал. Снэбьёрн внимательно вглядывался в глубину его глаз. — Снова кошмары? Мин поморщился. — Немного. Мы тратим слишком много времени на разговоры, — заявил он и провокационно потёрся задницей о пах. — Пойдём в спальню, — распорядился Снэбьёрн. Они как-то сразу пришли к тому, что в постели он был главным, а Мин ведомым. Обоих это вполне устраивало. — С узлом? — деловито поинтересовался Снэбьёрн, раздеваясь. — Да, — выдохнул Мин. Избавившись от одежды, он лёг в постель и, раздвинув ноги, принялся неспешно дрочить себе, наблюдая за супругом. Снэбьёрн не торопился, иногда совсем замирая, чтобы полюбоваться открывшейся картиной. Достав верёвку, он привязал руки Мина к изголовью кровати и с наслаждением огладил ладонью обнажённое тело. — Глаза? Мин отрицательно мотнул головой. — Хочу видеть тебя. Соскучился. Снэбьёрн слабо улыбнулся и, принеся бутылёк с маслом, устроился на кровати рядом. Он не спешил, гладил и целовал распростёртое перед ним тело, умело возбуждая. Не касаясь напряжённого члена, вылизывал и ласкал мошонку. Мин шире разводил бёдра, подкидывая их выше, стремясь продлить, усилить прикосновения. Поставив на колени, Снэбьёрн долго и настойчиво его растягивал. После перерыва в пару месяцев требовалась тщательная подготовка. Пальцы уже легко скользили внутри, но этого было недостаточно, пусть Мин и извивался на них нетерпеливо. Снэбьёрн снова и снова добавлял масло, прежде чем решился протиснуть кулак. Мин выгнулся, сжимаясь на его руке, а потом заставил себя расслабиться. — Умница, — шептал Снэбьёрн, целуя его напряжённые плечи и продолжая двигать рукой внутри. — Вот так. Хороший мальчик. — Пожалуйста, — хрипло выдохнул Мин, вытягивая связанные руки вперёд и переставляя колени, чтобы шире раздвинуть бёдра. Снэбьёрн отстранился и с громким шлепком опустил ладонь на ягодицу. Мин просительно застонал. Отвесив ещё пару ударов, Снэбьёрн вцепился в волосы на затылке Мина, оттягивая голову назад. Не удержался и прикусил мочку уха. — Готов? — требовательно поинтересовался он. — Да, — простонал Мин, — пожалуйста. Снэбьёрн толкнул его на кровать, заставляя лечь, подпихнул подушку под бёдра и вздёрнул Мина выше. Со шлепком уложив ладони на обе ягодицы, развёл их в стороны и на пробу плавно толкнулся внутрь. Мин принял его легко, двинувшись навстречу. Больше Снэбьёрн не сдерживался, двигался резко и глубоко, то и дело отвешивая звонкие шлепки по ягодицам. Мин стонал и извивался, подаваясь навстречу, сбивал с ритма. Потянув его за волосы и вздёрнув на колени, Снэбьёрн ухватил его за горло, сжимая, не давая шевелиться, и задвигался сам ещё резче. Мин забился в его объятиях, беспомощно дёргая связанными руками, задыхаясь. Стоило обхватить его член, он кончил с протяжным стоном. Снэбьёрн снова уронил его на кровать и продолжил резко вколачиваться. Всего пара фрикций, и его самого скрутило в остром наслаждении. Толкнувшись ещё глубже, Снэбьёрн замер от острой вспышки удовольствия, когда Мин на пробу сжался на его узле. Уткнувшись во влажный затылок, вдохнул чуть резкий, тяжёлый запах возбуждения другого альфы. — Люблю тебя, — прошептал Снэбьёрн, прихватывая зубами его затылок. Мин молчал, извиваясь на его члене, стиснув зубы, чтобы не орать от удовольствия. Это было так правильно и слишком хорошо! Особенно после такой долгой разлуки. После, когда они расцепились, Снэбьёрн его развязал и осторожно растёр затекшие руки. Он чуть нахмурился, заметив не успевшие сойти синяки на горле. Мин прижался к нему, оплетая собой, притираясь ближе. — Мне это было нужно, — хрипло прошептал он, — ты же знаешь. И только ты мне можешь всё это дать. Знаешь, всё скопившееся за время отсутствия напряжение просто ушло. Довериться тебе, зная, что ты никогда не причинишь мне вред, такой кайф. Люблю тебя, мишка. Вместо ответа Снэбьёрн снова приник к его губам. Как обычно, чем грубее был секс, тем нежнее были поцелуи после. — Я каждый раз боюсь перегнуть, — признался Снэбьёрн, — и каждый раз не могу остановиться. — И не нужно. Ты никогда не перейдёшь определённой черты, а всё остальное я приму от тебя с радостью. Расскажешь, как у вас тут дела? — Конечно, — Снэбьёрн потёрся носом о его плечо. — Хотя я не понимаю, зачем ты каждый раз сам идёшь к людям. — Потому что я прекрасно вписываюсь в людские города. Меня ни разу не разоблачили. И мне там просто нравится. — Что там может нравиться? Расскажи, я не понимаю. Мин задумался. — Там я свободен. Никто не знает, кто я такой. Мои шрамы — это просто шрамы там. Здесь же это метки, по которым все сразу опознают, кто я такой. «Тот самый альфа, которого пленили, держали на привязи и, поговаривают даже, что насиловали», — передразнил Мин непонятно кого. — Там я никто, альфа без лица, среди таких же безликих. И мне это нравится. — Жалеешь, что Лей заставил тебя вернуться? — с тревогой спросил Снэбьёрн, нахмурившись. — Нет, — твёрдо ответил Мин. — Там я свободен, но одинок. Здесь вы — моя семья. Те, кого я люблю и кто любит меня. Разве можно это на что-то променять? Я никогда не думал, что у меня всё это будет. Нормальная семья, дети, дом. — И я плюсом, — усмехнулся Снэбьёрн. Мин обхватил его лицо ладонями и серьёзно посмотрел, вглядываясь в глубину глаз. — Ты тоже моя семья. Я не представляю жизни без тебя. Когда я далеко, по ночам вы мне снитесь. Сны о детях приносят радость. Сны об Акке — тепло и умиротворение. Сны о Лее — томление и нежность. Если снишься ты, я словно в горячке. Желание словно огонь расползается по крови. — Значит, я просто страсть? Похоть? — Если бы это было так, я бы остыл за пару лет, — возразил Мин. — Но то желание, что ты во мне вызываешь, крепко замешано на любви к тебе. Мне жаль, что я не сумел донести до тебя свои чувства раньше. Снэбьёрн обхватил его за затылок и, притянув к себе, поцеловал. Мин ответил, тут же открываясь. Очень скоро поцелуи стали жадными, и альфы снова переплелись телами, стремясь утолить голод по друг другу.

***

Церемония прошла идеально. Мин помог детям обратиться сначала в животных, а потом обратно. После всё их огромное семейство отправилось праздновать. Столы накрыли в саду под навесами. Играла музыка, и атмосфера была самой непринуждённой. Со всех сторон раздавался смех и детский гомон. Мин решил помочь Акке, когда настала пора укладывать детей спать. Те, слишком перевозбуждённые событиями дня, никак не могли успокоиться. Так что детскую родители покинули за полночь. — Прогуляемся? — предложил Акке. — Не устал? — с сомнением поинтересовался Мин, поглядывая на выпирающий живот. — Всё равно не усну. Слишком насыщенный день. Они, не сговариваясь, вышли на улицу и двинулись в противоположном от празднества направлении. Остановившись у пруда, Акке устроился в беседке, потирая ноющую поясницу. Мин сел рядом и немного подождал, но омега заговаривать первым не стал. — Я слышал, что ты собираешься навестить отца, взяв с собой Берси? — поинтересовался Мин. — Да. Подожду, когда можно будет оставить малышей, — ответил Акке, погладив живот. — Хочу съездить на несколько недель, познакомить Берси с племенем. Мин нахмурился. — Снэбьёрна возьмёшь с собой? — Не думаю, что это хорошая идея. О нас и так ходит слишком много слухов среди медведей. Не хочу, чтобы кто-то сомневался в происхождении Берси. — Но отправиться одному с ребёнком слишком опасно. — Меня будет сопровождать отряд, — заметил Акке. — Это не то, — возразил Мин. — Может, ты не будешь против, если я буду вас сопровождать? Улыбка едва мелькнула, но Мин её не пропустил и понял, что именно на это и рассчитывал Акке. Понять его было непросто. Омега был расчётлив, скрытен и замкнут. Он до сих пор считал, что его мнение для окружающих пустой звук и нужно добиваться своего манипулируя, исподтишка. Хотя и Мин, и Лей, и Снэбьёрн всеми силами пытались показать ему, что они на одной стороне и прислушиваются к нему. — Милый, что ты задумал? — прямо поинтересовался Мин. — Только давай начистоту. Без игр. Берси и мой сын. Я имею право знать, какие планы ты на него строишь. Было видно, что Акке замкнулся. Разом закрылся, словно уходя в глухую оборону. Но потом медленно заставил себя расслабиться. Мин его не торопил. — Мне так за него обидно, — тихо признался Акке. — Он ведь был первым. Они родились все вместе, они так похожи друг на друга. Разве это честно, что его лишили возможности стать правителем из-за его зверя? Из-за его сути? Ведь Берси в этом не виноват. Мин вздохнул. — Ты прав, это, может, и несправедливо, но его никогда не примут правителем в кошачьем племени. Так же, как Дария и Эйдана не приняли бы у медведей… — Только произнеся это, Мин понял. Действия омеги стали так очевидны. — Думаешь, Адальбьёрн на это пойдёт? Акке бросил на него быстрый взгляд, словно хотел проверить, что Мин понял его правильно. — Почему нет? — Он чужак для медведей. Растёт среди другого племени и других законов. — Мы его научим. А если достаточно часто давать ему жить среди медведей… Отец не задумается о смене власти ещё лет двадцать. Потом будет искать преемника. У нас есть время, чтобы подготовить Берси. — Ты сумасшедший, — восхищённо заметил Мин. — Я чувствую, что у него получится. Он ведущий по своей природе. Даже братья идут за ним не задумываясь, хотя считают его младшим. — Акке немного помолчал. — Думаешь, это невозможно? Мин видел, что омега искренне ждёт его ответ. Даже страшится его. — Думаю, что шанс есть, — признался он. — Давай посмотрим, как пройдёт наше посещение племени, а там ещё раз обсудим? Акке вскинул на него недоверчивый взгляд. — Ты серьёзно? — Да. — Мин развернулся к нему и взял его ладони в свои. — Акке, мы семья. Мы на одной стороне. Чуть больше доверия. — Я стараюсь. Всё время боюсь, что вы не воспринимаете меня всерьёз, что высмеете мои идеи. Вижу, что ошибаюсь, но потом снова начинаю сомневаться. Но я стараюсь, Мин, правда. Просто мне тяжело поверить. Ты не представляешь, насколько у полярных медведей другое отношение к омегам. Мы второй сорт. Кажется, и созданы лишь для того, чтобы ублажать и служить альфам. Пустое место. Пальцы омеги в его руках оказались холодными, и Мин прижался к ним губами, стараясь согреть. — Я рос там, где всё было наоборот, — напомнил он. — Меня воспитывали в послушании и покорности. Я, как никто, знаю, что омеги альфам ничем не уступают. Тебе не нужно мне ничего доказывать. Как и Лею. Его вообще воспитывали в духе равенства. Попробуй сказать Кари, что положение оборотней определяет их пол! Так что не бойся говорить с нами. Акке кивнул и вдруг придвинулся ближе, подныривая под объятия. Мин тут же притянул его к себе, обнимая. Омега редко вне постели стремился к тактильному контакту с кем-то кроме брата, и когда на него находило подобное настроение, Мин всегда охотно отвечал. Он скользил губами по мягкому шёлку волос на макушке, не издавая ни звука. Акке напряжённо о чём-то думал, и Мин не хотел ему мешать. — Я почти позволил тебя убить, — выдал вдруг омега. — Тогда. В самом начале. В Священном лесу. Снэбьёрн хотел бежать к тебе сразу, но я его остановил. Стоял, смотрел, как Имри вонзает нож в твоё сердце, и думал о том, что без тебя нам будет меньше хлопот. Лей будет безутешен, и отцу проще будет надавить на него. Я почти дал тебе умереть. В его голосе слышался страх, а ледяные пальцы вцепились в руки Мина. Акке боялся, что прямо сейчас его отвергнут за ошибки прошлого. — Но всё же ты меня спас, — напомнил Мин, целуя его макушку. — Я убил твоего малыша, — тихо сказал Акке. — Имри носил твоё дитя, а я их растерзал. — Почему ты заговорил об этом сейчас? — осторожно поинтересовался Мин. — Я тогда не понимал, — признался Акке и задумчиво погладил живот. — Только с рождением наших детей я понял, чего тебя лишил. — Это в прошлом. Забудь. — Но ведь ты не забыл. Ты каждый год ходишь в склеп и кладёшь на могилу Имри цветы. Я видел. — Там лежит мой малыш, — ответил Мин. — Такое нельзя забывать. Но ты последний, кто в этом виноват. И спасибо, что спас меня. — В последнее время я часто стал думать о том, что всего этого могло и не быть, если бы я дал тебе умереть. Тогда мне казалось, что Лей утешится и примет нас. Сейчас я знаю, что он бы не смог оправиться до конца. То, как он тебя любит… Иногда это почти осязаемо. Твоя смерть разрушила бы его. И Снэбьёрн. С тобой он стал совсем другим. Сейчас он мягче, увереннее в себе… самодостаточней. Я так люблю это в тебе, — вдруг признался Акке, — то, как ты изменил нас всех просто своей любовью. Даже я… Кроме Снэбьёрна, ко мне никто так не относился. Никто не любил меня просто так. Просто потому, что я есть в твоей жизни. Спасибо, Мин. Смущённый альфа фыркнул в его волосы и прижался к макушке. — Конечно, я тебя люблю. Ты же часть моей семьи. Альфа не может быть целым без беты и омеги. Ты — мой омега. Часть меня. Нарушать такие редкие минуты близости не хотелось, но было уже слишком поздно. Акке постепенно стал засыпать, и Мин отвёл его в спальню. Пришлось уложить его на диване в гостиной, потому что кровать оказалась занята. Снэбьёрн и Лей тесно переплелись, медленно двигаясь в одном ритме. Мин вернулся и замер на пороге, любуясь ими. Это всегда было завораживающе. Их занятия любовью были пропитаны нежностью и красотой плавных движений. Это было настоящим единением, и Мин до сих пор иногда посмеивался над собой, что мог быть против этого. Ему понадобилось время, чтобы понять, что близость между Леем и Снэбьёрном не отдалит его от беты, а наоборот, сделает их союз крепче. Правильнее. Не желая прерывать супругов, он разделся и осторожно пристроился рядом с омегой, обхватив руками его живот. Ладонь тут же приветственно пнули изнутри, вызвав улыбку Мина и сонное ворчание Акке. Омега развернулся к нему лицом и засопел куда-то в область шеи. Мин прикрыл глаза и приказал себе дышать ровнее, потому что от накатившего вдруг осознания счастья спёрло в груди. Оказалось, что даже сломанную жизнь можно склеить любовью, а на её фундаменте построить крепкую семью. Пусть им ещё далеко до идеала, но Мин был уверен, что они на правильном пути. 12.04.2023