Рождество на двоих

      В канун Рождества, 24 декабря, Кейт и её верный друг Лаки ближе к вечеру вышли на небольшую прогулку.       Рождественский Нью-Йорк был просто чудесен: повсюду висели еловые ветви и гирлянды, на витринах магазинов можно было заметить небольшие ёлочки, а особенно поднимали настроение незнакомцы в новогодних шапках и оленьих рогах, которые поздравляли прохожих с наступающим.       И Кейт хотелось бы идти по улице чуть медленнее, если бы не перевозбуждённый Лаки, жаждущий игр с другими собаками в парке. Их, на удивление, было даже больше обычного.       Когда же Лаки, сделав все свои собачьи дела, перестал так бешено вилять хвостом, Кейт, обратно прицепив поводок, поспешила домой, по дороге заскочив в алкомаркет за голландским джином.       Провернув ключ в замочной скважине, Бишоп открывает дверь и входит внутрь, но тут же останавливается — на кухне горит свет. Лаки тут же радостно загавкал, явно зная, кто находится в квартире. Жаль, говорить по-человечески он не умеет. Через пару секунд в нос врезается запах поджаренного хлеба и… коньяка? И похоже, Кейт теперь тоже знает, кто сейчас сидит на её кухне.       Сняв пальто, она осторожно зашагала на кухню (осторожно на случай, если там окажется кто-то не тот, кого она предполагала). Приближаясь, запах еды усиливался, но не было слышно ни единого звука. Сердце у Кейт заметно ускорилось, а самой ей стало жарко, как только она завернула за угол. — Кейт Бишоооп! — Елена широко улыбнулась и склонила голову вбок, что заставило Кейт умилиться. Правда сказать, это не отменяло её шока: на небольшом уцелевшем обеденном столе была полная сервировка на двоих, брускетты с красной рыбой, какой-то салат и макароны с сыром. Кто бы мог подумать. — Я подумала, что нам может быть скучно одним на Рождество, — Белова, выйдя из-за стойки, опёрлась руками об стол. Лаки тут же налетел на неё, — давно не виделись, хороший мальчик, — протягивает она и присаживается на корточки, не переставая гладить пса.Милое зрелище, думает Кейт и усмехается — Елена наигранно дуется, но говорить продолжает: — А ещё я ни разу не праздновала Рождества, — она проговорила это с искрами в глазах, Кейт подметила, — и я слышала, что ты отказалась от поездки к Бартону. Почему?       Кейт было совершенно плевать на то, откуда и вообще каким образом Елена узнала про то, что к Клинту она не поедет; но обдумывая ответ на вопрос, она знала, что «хотела побыть наедине» как с Бартоном не прокатит, а потому не нашла ничего лучше, как просто утвердительно ответить, — Да отказалась.       Комната тут же залилась смехом с хрипотцой (Кейт была готова позориться сколько угодно, лишь бы слушать его вечно), а Лаки в один прыжок оказался рядом с хозяйкой. — Очень красноречиво, Кейт Бишоп, — встав в полный рост, Елена заметно сократила дистанцию между ними, отчего воздух накалился. Бишоп, сглотнув, собиралась спросить о столе и вообще всём, что здесь происходит, но её опередили: — Я приготовила это, пока ты была на прогулке. Я же правильно делаю?       Да, Елена, правильно. Пожалуйста, продолжай в том же духе всю мою оставшуюся жизнь.       Кейт лишь помотала головой, наконец прикрыв рот. Она была совсем не против провести Рождество так. Кстати, Лаки тоже.

***

— Скажи мне, кто вообще додумался использовать настолько ужасные спецэффекты, так ещё и отвалить за них кучу бабла? — возмущалась Елена, смотря то на реакцию Кейт, то обратно на экран телевизора с сухим, никуда не годным боевиком, который вышел в топ Нетфликса только с божьей помощью, — они просто могли подорвать настоящую машину и заплатить в два раза меньше!       Не то чтобы Елена считала чужие деньги, просто выдерживать столь отвратительную картинку на протяжении почти что двух часов было не в её силах. Помогал ей в этом только русский коньяк пятилетней выдержки.       Кейт молча соглашалась со всем, что говорила Елена — она-то и вправду была со всем согласна. — Лаки тоже согласен со мной, — пёс, в который раз за этот день бешено завиляв хвостом, негромко гавкнул и запрыгнул блондинке под руки. Он жаждал внимания — а его им обделили — отправили на второй этаж на время их романтического рождественского ужина.       Кейт лишь посмеялась и тоже почесала Лаки за ухом, случайно или нет проведя по ладони Елены. — Кстати, Кейт Бишоп. У меня есть для тебя подарок, — неожиданно заявила блондинка. Она приподняла голову Лаки и переложила её на диван, а сама убежала в коридор.       У Кейт немного вспотели ладони, и она тщетно пыталась вытереть их о велюровый диван, а Елена уже бежала обратно с чем-то немаленьким за спиной. За пару секунд Бишоп успела осознать, какая же девушка миниатюрная — это что-то наполовину выглядывало из-за спины, да и даже сидя на диване Кейт была не намного ниже её; и тем не менее, брюнетка понимала, что Елена вполне может вырубить пятерых парой приёмов. — Это тебе, — Белова достаёт из-за спины прямоугольную коробку, которая не сказать, что маленькая, но и не большая.       Кейт ещё не поняла что это из-за тусклого освещения, но уже в восторге — в восторге от того, что сама Елена дарит ей подарок на Рождество. Бишоп могла представлять такое только во снах.       Быстро достав телефон из кармана, чуть не уронив его под смешок блондинки, Кейт включает фонарик и наконец понимает, что ей подарили набор столовых приборов. — Боже, Елена! — Кейт горящими глазами смотрит на девушку. Она с трудом удерживается от того, чтобы подорваться и расцеловать её, — Спасибо тебе огромное!       Елена ухмыляется и наблюдает за Бишоп, пока она распаковывает набор и берёт в руки вилку и ложку, внимательно их рассматривая. Это завораживает. — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. У меня ведь нет для тебя пода… — Кейт прерывается, когда Елена откладывает набор в сторону и садится к ней на колени; она чувствует жар, исходящий от блондинки, и это вскруживает голову.       Брюнетка шумно выдыхает, не зная куда деть руки, когда Белова подхватывает их своими и кладёт себе на бёдра. — Поцелуй меня. Это будет твоим подарком для меня, — Елена говорит чуть ли не в рот и так тихо, что вторую часть фразы Кейт не расслышала. Но главное, что основная задача поставлена.       Бишоп, ещё не отошедшая от момента, когда Елена положила свою голову к ней на плечо посередине фильма, просто пытается перезагрузиться. На её лице читается непонимание и одновременно с этим — дикое желание всего, что скажет Елена.       Кейт, даже не пытаясь взвесить все За и Против поцелуя с Чёрной Вдовой, которая вполне может использовать его для того, чтобы убить её, подаётся вперёд, накрывая мягкие губы своими. Со стороны они казались сухими и потрескавшимися, но на деле всё совершенно не так.       Елена выпускает левую руку Кейт из своей и плавно ведёт ею по талии, обводит грудь и нежно касается разгорячённой кожи шеи. Бишоп словно током бьёт, — она обхватывает двумя руками Елену и сильнее притягивает к себе, углубляя поцелуй, страсть которого начинает расти в геометрической прогрессии.       Первой сдаётся Кейт, когда в её лёгких перестаёт хватать кислорода; она отстраняется и с упоением рассматривает Елену — учащённое дыхание, выбившаяся белокурая прядь, приоткрытые губы и размазанная нюдовая помада на них — безумно красиво.       Белова так же всматривается в восхищённые глаза Бишоп; она просто довольствуется своим результатом в виде возбуждённой лучницы под ней.       Секунд через пять, которые длились точно дольше минуты, Елена вновь припадает губами к лицу Кейт, оставляя влажные беспорядочные поцелуи, и отстраняясь через некоторое время. — С Рождеством, Кейт. — И тебя, Елена.