1
5 января 2023 г., 09:00
Уэнсдей сидела на полу своей части комнаты в общежитии. Свежие порезы украшали её кожу. Она наблюдала за тем, как из каждой раны выступали алые бусинки, растекающиеся по эпидермису. Приятное жжение пронеслось по руке, стоило ей медленно подняться на ноги, обозревая свою работу. Конечности её утопали в море крови.
Это уже стало частью вечерней рутины. Она садилась у подножия кровати и окуналась в свои мысли до тех пор, пока они не становились невыносимыми. Со вздохом доставала своё лезвие из-под ложа, а после вытирала свитером те капли багрянца, что смогли сбежать с её руки, стремясь просочиться между трещинами в деревянном полу, который она позже отмывала.
Несмотря на нескончаемое порицание от Вещи, Уэнсдей отказывалась просить о помощи. Аддамсы не нуждались в какой-либо помощи. Да и откровенно говоря, она находила саму мысль о подобной просьбе позорной.
«Нет, ты не понимаешь, Уэнсдей! И никогда не поймёшь — тебе плевать и на меня, и на всех остальных. Ты лишь используешь людей, берёшь и берёшь до тех пор, пока им больше нечего тебе предложить. Ты — монстр. Не желаю больше видеть тебя. Я ненавижу тебя! Как вообще можно любить такую, как ты?»
Уэнсдей наблюдала, как её теперь бывшая девушка ураганом выскочила в коридор, с силой захлопнув за собой дверь. Слова её повисли в воздухе подобно ядовитому газу, медленно заполняющему Уэнсдей, лишая дыхания. Несмотря ни на что, она не заплакала. Уэнсдей Аддамс не заплакала. Однако произнесённое в тот день оставило на ней неизгладимые многоплановые шрамы. И не только на разуме.
Стук.
Вырванная из воспоминаний Уэнсдей рванула в ванную комнату. Едва она успела запереть дверь, как услышала заходящие шаги.
— Уэнсдей? Ты здесь? — исходящийся прибрежной волной голос, который Уэнсдей знала слишком хорошо.
— Да. Я в ванной, — сухо ответила, отчаянно прижимая порезы туалетной бумагой. Она ожидала Инид не ранее, чем через час. Уставившись на свою окровавленную одежду, Уэнсдей безмолвно выругалась. Стремительно размышляя, она рвано вздохнула. — Попроси Вещь принести мне сменную одежду. Я приму душ.
— Ладно! — жизнерадостно ответила Инид.
Слегка поёжившись, Уэнсдей оглядела и свою испорченную одежду, и тело. В какой-то момент она потеряла чувствительность к боли, причиняемой вспарывающим кожу лезвием, — тело её было тогда доверху запитано адреналином. Однако теперь руки и ноги тряслись, доставляя жуткое неудобство. Глаза её обожгло ненавистью к себе, и Уэнсдей склонилась над раковиной, крепко сжимая её дрожащими ладонями. Костяшки пальцев стали бледнее обычного. Кровь весело струилась по предплечьям, заполняя дно раковины. «Жалкая. Какая же я жалкая», — судорожно дышала она.
Очередной стук. Мешкаясь, Уэнсдей разблокировала дверь и чуть-чуть приоткрыла её, глядя вниз на Вещь. Хоть и слегка смущённо, но благодарно она кивнула ему и забрала сменную одежду, которую тот притащил за собой, после чего прикрыла дверь.
Душ был прекрасен. Горячая вода приятно обволакивала свежие раны, размягчая высохшую кровь, что ныне запекалась на её теле. Она наблюдала, как смываемый багрянец спиралью уходил через слив. Истощённо вздохнула — завтрашний день будет пыткой, и не в хорошем смысле.
Как и ожидалось, следующие сутки были не особо приятными. Её облегающая одежда зудела и раздражала образовавшиеся струпья. Морщась от каждого движения, Уэнсдей изо всех сил старалась сохранить лицо и при этом избежать трения фабричной ткани об её тело.
Никто этого не заметил. Ну ещё бы. Она всё равно не стоила их внимания. Другого Уэнсдей и не могла ожидать от своих друзей — привыкла. Даже если бы и заметили, она бы ушла в отрицание.
«Я слабачка. Интересно, слышит ли кто-нибудь мои погружающие в топящий водоворот мысли? Впрочем, кому вообще есть до этого дело? Я монстр. Как меня можно любить? Как на меня может быть не всё равно?»
***
В следующий раз Уэнсдей была готова к вторжению соседки в любой момент. Заранее заперевшись в ванной комнате, она осмотрела затупившееся лезвие — слишком долго им пользовалась. Согнувшись, присела рядом с краем раковины, что была на уровне её глаз. Полностью оказавшись на полу, сделала глубокий вдох. В этот раз не стала дожидаться адреналина, а сразу же провела лезвием по своей бледной коже. Красные дорожки следовали за орудием, скользившим по предплечью, бёдрам, животу. Кровавый бисер украсил каждый порез до единого. Расслабившись, Уэнсдей облокотилась на раковину. Дерево неприятно впилось в спину, однако ей было слишком всё равно, чтобы передвинуться. Заворожённая наблюдала она за алыми потоками, что наперегонки струились по телу, оседая лужей вокруг неё. «Вот чего я заслуживаю. Ни больше ни меньше». Ещё немного полюбовавшись своим искусством, ощутила, что мысли окутало усталостью. Решив, что с беспорядком она разберётся позже, Уэнсдей позволила себе скользнуть в сон без сновидений. Хладный пол ванной комнаты мягко утешал свернувшуюся в клубок девушку. Всхлип, который она ни за что не признала бы, сотряс её тело.***
Инид зашла в их общую комнату, бросая куртку на свою кровать. С любопытством осмотревшись, она отметила, что не наблюдает своей соседки. — Уэнсдей? Тишина. Вздохнула. Видимо, та ушла выслеживать очередного маньяка, не озаботившись сообщить ей. Стянув шерстяной свитер, Инид плюхнулась в постель и уставилась в потолок. Она уже не тешила себя надеждами, что они с Уэнсдей смогут по-настоящему сойтись. Соседка была крайне сдержана и, видимо, всё равно не рассматривала её в качестве подруги. Вздохнув, Инид с пустым выражением лица отвернулась к стене. Мягкое подёргивание за штанину вырвало её из раздумий. — Вещь? — она опустила взгляд на отсечённую руку, что тянула её за ноги. — Уэнсдей. Ванная. Ранена, — оперативно изложил Вещь. Волна недоумения и паники электричеством прокатилась по Инид, и она с участившимся сердцебиением метнулась к двери в ванную комнату. — Уэнсдей? Ты там? — спустя несколько мгновений тишины девушка прокрутила дверную ручку — закрыто. Выругавшись, она выпустила когти и разрезала ржавый металл, тут же опавший к её ногам. Просунув в щель свои тонкие пальцы, она разблокировала дверь с другой стороны и широко распахнула её. От увиденного незамедлительно выступили на глазах слёзы. Свернувшись в клубочек, Уэнсдей лежала на полу в луже крови из покрывающих её тело ран. Сдерживая рыдания, Инид подскочила, проверяя пульс. К счастью, сердце её билось. Она тщательно осмотрела девушку, оглядывая порезы на бёдрах, животе и предплечьях. Охваченная паникой Инид вопросительно взглянула на Вещь. — Она сама сделала это с собой. Ты нужна ей, Инид. Я старался помочь, но... — рука выглядела виновато. Одинокая слеза всё-таки скатилась по её лицу, когда она снова перевела взгляд на подругу. Осторожно приподняв безвольное тело Уэнсдей, Инид отнесла её к своему заваленному всякой всячиной матрасу. Стараясь не потревожить раны, она мягко уложила её на постель. Плевать на кровь — отмоет позже. Мысленно ругаясь, Инид приказала Вещи принести из ванной аптечку.***
Уэнсдей медленно подняла веки. Тело жгло болью. Она огляделась, ожидая увидеть беспорядок, что оставила после себя в ванной. Однако же была она не там, а между разноцветными одеялами, заботливо уложенная и переодетая в пушистую розовую пижаму. Раны её были искусно забинтованы, а окровавленная одежда отсутствовала в пределах видимости. «Проклятье», — застыла Уэнсдей, давясь паникой и непониманием. К сожалению, недолго эта тайна была под покровом полумрака. Инид, что и была, вероятно, виновницей этого безобразия, находилась рядом с ней, сведя брови в беспокойстве. Аддамс вяло моргнула, не зная, что сказать. Глаза напротив наполнились слезами, и её притянули в нежное объятие. — Никогда больше так не поступай со мной, Уэнсдей. Я чуть не умерла от волнения, — заикаясь всхлипывала Инид, прижимая к себе. Слишком ослабевшая, чтобы протестовать, Уэнсдей с трепещущим сердцем млела в её руках. И сама обвила свои ловкие руки вокруг неё, утыкаясь лицом в изгиб её шеи, отчего Инид судорожно вздохнула и, казалось, прижалась ещё ближе. — Мне жаль, — тихонько прошептала Уэнсдей, и впервые со смерти своего скорпиона она открыто заплакала. Так они и заснули — зарывшись в одеяла и переплетясь телами.
